Два глотка до счастья

*** (День 13) Филипс ушел утром. Майкл очнулся на постели, облаченный в костюм и в обнимку с ботинком. Голова болела так, будто кто-то настойчиво пытался проломить ему черепную коробку. Мужчину слегка мутило. Нет, все-таки он слишком стар для подобных студенческих посиделок. Брюнет попытался отскрести себя от кровати, но это была заведомо безнадежная затея. Стараясь нащупать телефон на прикроватной тумбочке, его рука наткнулась на что-то холодное. Майкл поднял голову. На тумбочке, красуясь запотевшими боками, стоял стакан с водой, в которой плавали кубики льда. Рядом лежала записка, а на ней таблетка от головной боли. Дрожащей рукой Таунли поднял листок бумаги. «Воскресни, пончик!» Два слова, а губы брюнета тронула улыбка. Надо будет не забыть поблагодарить Тревора. Проглотив лекарство, мужчина еще двадцать минут лежал лицом в подушку, ожидая, пока боль отступит. После этого, титаническим усилием покинув мягкое ложе, он сходил в душ и спустился вниз, поражаясь тишине, которая царила в доме. На кухне стояли тарелка с глазуньей и бутылка минералки. А также была еще одна записка: «Рон меня заебал. Китайцы тоже. Шугану придурков и приеду. С любовью, ТФ» С любовью… Вот же идиот. Теперь было понятно, почему в доме царила тишина. Пока Тревор был здесь, ей не было места. На кухне гремела посуда, или работал телевизор. Иногда они выходили поиграть в теннис, или он, прямо в одежде, прыгал в бассейн. Пока он был здесь, особняк наполняла жизнь. Казалось, что дом принимает за хозяина Филипса, а не его. И теперь, будто скучая, все замерло в ожидании возвращения Ти. Тряхнув головой, прогоняя навязчивые мысли, Майкл принялся за еду, которая пахла какими-то пряностями. После завтрака он заскочил на студию. Соломон был в отличном настроении. Как оказалось, инцидент на приеме только подогрел интерес публики к фильму. Съемки можно было начинать на следующей неделе. Актеров хватало. Правда, Ричардс опять завел разговор про Тревора, и Майклу пришлось доходчиво объяснить, что Филипс ни за какие деньги не станет этим заниматься. Несмотря на то, что этот факт обескуражил Соломона, его настроение от этого не ухудшилось, так как журнал Dreamboat вознамерился взять у пожилого продюсера эксклюзивное интервью. И, как выяснилось, не только у него. Журналистка прибыла к трем часам. Она была маленькой, худенькой и, как ни странно, достаточно тактичной. Конечно, вопросов про Филипса избежать не удалось. Было видно, что девушка не удовлетворилась утверждением, что они с Тревором просто друзья. Юная журналистка поджала губки и что-то застрочила в блокнотике. Благо, про развод спрашивать не стала, и на том спасибо. Вернулся Майкл домой выжатым, как лимон. Хотелось выпить. Но не успел он переступить порог, как в дверь постучали. За ней оказался посыльный, который передал брюнету конверт. В душу мужчины закралось нехорошее предчувствие. Он налил себе виски и сел в кресло. С каждым словом лицо Майкла Таунли мрачнело все сильнее. В конверте был официальный документ, подтверждающий то, что с сегодняшнего дня Майкл де Санта и Аманда де Санта больше не являются супругами. Бумага, смятая дрожащей рукой, полетела в камин. Не являются супругами… С сегодняшнего дня… Брюнет откинулся на спинку кресла. Сердце затравленной птицей колотилось в груди. Он не успел. И теперь он остался один. Один… Черт бы все побрал. Одиночество было его страшным кошмаром. От осознания того, что рядом нет никого, у него противно ныло под ложечкой. "Что же мы сделали не так, Аманда? Как пришли к такому?" Семнадцать лет они были вместе… Семнадцать лет бок о бок… А мог ли он что-то изменить? Наверное, нет. Любили ли они друг друга? Любили… и терпеть не могли. В голове, словно запись на старой заезженной пластинке, крутились строки песни, услышанной когда-то. Tear each others lives apart, You were the one to tell me go, But you were the one for me… Нет… Так нельзя. Его грудь будто сдавило железными обручами. Виски пульсировали от боли… А пластинка не могла никак заткнуться… Tearing us, you’re tearing us, You’re breaking us, you’re breaking us, You’re killing us, killing us, You’re saving us, you’re saving us… А ему не было спасения. Некуда было идти. Один… Теперь один. *** Свет был выключен. Темнота безраздельно властвовала в комнатах. И в душе мужчины, который сидел в кресле, безвольно опустив руки. Остекленевшим взглядом он всматривался в безмолвные тени, блуждающие по потолку. Пустая бутылка из-под виски стояла рядом. Майкл был пьян. И, кажется, ему все было безразлично. Странное состояние владело мужчиной. Он был полностью погружен в себя, не замечая ничего вокруг. Поэтому он никак не среагировал на то, что в гостиной вспыхнул свет. Брюнет мог только апатично отмечать изменения. Тревор. Вернулся. Окровавленная футболка упала на диван. Филипс пытается общаться. Трясет его за плечо. Бесполезно. Мужчина озирается и находит в камине смятую бумагу. Таунли замечает, как он меняется в лице. Странный огонек вспыхивает и тут же гаснет в глазах его бывшего подельника. Он подходит и, положив руки ему на плечи, что-то говорит. Но слова словно сносит ветром, и их смысл не доходит до расстроенного брюнета. Странный запах, исходящий от Филипса, почему-то успокаивает. Странный, знакомый запах… Запах пороха, крови и пота. Хочется спросить, где он был сегодня… Но тело отказывается слушаться. И вопрос застревает в диафрагме. Майкл мог просто смотреть, как мужчина опускается перед ним на колени. Как расходится под настойчивыми пальцами молния на брюках. Тревор не спрашивает разрешения. Оно ему не нужно. Он просто вбирает в рот член брюнета. «Нет! Не надо!» Эта мысль вспыхивает и гаснет, так и не слетев с губ Майкла Таунли. Удовольствие, приглушенное его заторможенным состоянием, разливается по телу мягкими волнами. Горячий язык ласкает его полувозбужденный орган. Он и представить себе не мог, что эта влажная теснота может быть настолько восхитительной. Серые глаза встретились со взглядом карих глаз. Откуда… Откуда в них столько боли? Столько тоски? Но все эти мысли улетучиваются. Сметаются к чертям собачьим под напором этих великолепных губ. Тревор выпускает его член изо рта, лаская по всей длине, задевая большим пальцем напряженную головку. Кажется, вместо крови у него по венам течет раскаленная лава. Ритмичные движения вплотную подводят его к пику наслаждения. Филипс замечает это. Его язык снова скользит по влажной головке, даря вихрь чувственных ощущений. Оргазм накрывает мгновенно. Брюнет, почти потеряв связь с реальностью, наблюдал, как сперма заполняет рот бывшего напарника. И… Надо признаться, это было самое эротичное зрелище, которое ему только доводилось видеть. Филипс сглотнул. Поправив штаны брюнета, он принес плед со второго этажа. - Спи. Мозг, будто повинуясь его приказу, мгновенно перешел в режим оффлайн.