Ошибка

Запланированная на три часа репетиция неожиданно переросла в бурную гулянку до четырех утра. Томас не успел заметить, как Алекс — этот озорной парень в темных, солнцезащитных очках, достал откуда-то бутылку бурбона и весело предложил распить ее. Этот призыв тут же был одобрен, а бутылка начала переходить из рук в руки. Томас на секунду замешкался, когда настала его очередь пить. В конце-концов, завтра был ВСЕ ЕЩЕ рабочий день, а головная боль ему совершенно ни к чему! Эта пауза, длинной в несколько секунд, была расценена Ньютом, как отказ, и блондин, ухмыльнувшись, резким движением вырвал бутылку из чужих рук и сделал жадный глоток. — Эй, что ты делаешь? У тебя, черт возьми, завтра тест! — вспылил Томас. — К черту, — прохрипел в ответ Ньют, снова прикладываясь к горлу. Ребята поддержали его озорным улюлюканьем. — К черту? — непонимающе спросил Томас. — К черту, — подтвердил Ньют, заглядывая ему в глаза из-под длинной челки, и протянул бутылку обратно Томасу. — Ко всем чертям. Томас взял бурбон, все еще не решаясь сделать первый глоток. Но взгляд Ньюта был таким вызывающим, таким… словно блондину было смешно наблюдать за нерешительностью действий Создателя. Поэтому Томас просто закрыл глаза и выпил. Его тут же поддержал гул голосов, и Томас продолжил пить, пока бутылка не опустела ровно на половину. — Молодец, Томми, — улыбаясь, сказал Ньют. *** Спустя пять часов беспорядочных танцев, громких и хриплых песен, а так же еще четырех бутылок крепкого бурбона, Томас начал порядочно шататься, а все вокруг сделалось невероятно забавным. Например, танцующий на столе Ньют. Стоп. Что?! Томас щурил глаза, чтобы получше рассмотреть мельтешащее светлое пятно, а когда его взгляд словил фокус, он увидел Ньюта, лихо отплясывающего на столе под пение Алекса и подбадривающие хлопки остальных ребят. Томас растерялся, но увидев общую реакцию и значительно охрабрев от лишнего глотка, рассмеялся и, приставив ладони ко рту, выкрикнул беспорядочное: — У-у-У-У! Ньют ритмично тряс головой, напевая что-то. Его тело двигалось в такт звучавшей вокруг музыке, и Томасу казалось, что все вокруг было невероятным! Невероятная музыка, наполняющая его изнутри и растекающаяся под кожей, словно жидкий фосфор. Невероятные ощущения, вызывающие спокойствие и в тоже время непередаваемый трепет. Невероятный адреналин, ударяющий в голову, словно кувалда по каменной кладке. Невероятное освещение преломляемое под невероятным углом, которое падало на танцующего блондина, который был невероятен сам по себе! Томас поймал себя на мысли, что подошел ближе к столу, на котором танцевал разгорячившийся блондин. Покачивания бедрами в такт ненавязчивой мелодии, легкие повороты головы, изгиб шеи, плавные движения сильных рук… — Где ты этому научился? — прошептал Томас, но его слов никто не разобрал за сильным грохотом. Ньют, казалось, не замечал никого вокруг себя, полностью растворяясь в мгновении, утопая в «Здесь» и наслаждаясь таким недолгим «Сейчас», но вдруг его темные глаза широко распахнулись и посмотрели прямо на Томаса. Губы блондина скривились в легкой усмешке, и он жестом подозвал Томаса к себе. Томас начал вертеть головой из стороны в сторону, пытаясь понять, кому было предназначено приглашение. Но рядом с ним никого не оказалось. Томас в немом вопросе показал на себя пальцем, и губы Ньюта еще больше изогнулись в улыбке. Блондин толкнулся бедрами в сторону Томаса и чуть заметно кивнул. Глаза Томаса округлились, словно он смотрел не на Ньюта, а на Аву Пейдж, выплясывающую перед ним! Томас начал одновременно махать руками и головой, давая понять Ньюту: «Я. НЕ. ТАНЦУЮ». Тогда Ньют закатил глаза и протянул Томасу руку. Томас продолжал отпираться. Не будет он опускаться до такого! Он — серьезный человек. Он — первостепенный Создатель Проекта Лабиринт. Он — член организации ПОРОК. Он — самодостаточный, гордый и у него уже начала расти борода, значит он может считаться почти мужчиной, в конце концов! ОН. НЕ. БУДЕТ. ТАНЦЕВАТЬ. НА. СТОЛЕ. Ньют заметил, как Томас начал пятиться назад и ухватился за рукав его рубашки. — Ну же, Томми! — крикнул Ньют. — Неа, — махнув свободной рукой и одновременно пытаясь высвободить утянутый рукав, ответил брюнет. — Черт, хватит упрямиться! — Я не пойду, — теряя четкость в словах, выдавил Томас. Ньюту надоело играть в перетягивание каната и он резко дернул Томаса к себе. Брюнет, не ожидавший такого сильного толчка, не удержался на ногах и повалился на пол, задев головой ножку стола. — ТОММИ! — выкрикнул Ньют, падая на пол, утянутый рукой брюнета, которой он попытался схватиться за что-нибудь. — Черт! — потирая голову, заключил Томас. - Все. Знаешь, хватит на сегодня. Для меня точно хватит. — Да, думаю, нам уже достаточно, — заключил Ньют и начал озираться по сторонам. — Где Алекс? АЛЕКС?! — Я здесь, здесь! — раздался довольный голос. — Чего тебе, амиго? — Мы с Томми уходим. Нам пора. — Но, брат! А как же туса? — Нет, нет! И не уговаривай! Нам пора! — Давайте я вас хотя бы подвезу? Томас уже хотел было отказаться. Разве это дело — пьяному за руль садиться?! Но тут он понял, что... 1. Трезвых среди них не осталось. 2. Вряд ли кто в такое время будет на улице и при том согласится их подвести хрен знает куда в такое время. 3. Всем давно насрать на эти чертовы правила и из дома никто не выходит, не потому что поздно, а потому что практически никого не осталось! Люди умирают. Поэтому Томас решил принять предложение Алекса. Машина Ала представляла собой старенький пикап. Поэтому парень занял водительское место, а Томас и Ньют сели назад, в кузов. — Куда вас везти? — Вези ко мне, — ответил Ньют. — Томми, переночуешь сегодня у меня. Бессмысленно сейчас в другой конец города тащиться. А завтра вместе в Центр пойдем. Согласен? Томас все меньше и меньше разбирался в происходящем, к тому же тот удар головой, видимо, без последствий не обошелся, поэтому просто кивнул в знак согласия. — Отлично. Полчаса и мы на месте! — зарекомендовал водитель. Раздался рев мотора и пикап двинулся с места. — Вот так мы и развлекаемся, — сказал Ньют, наблюдая за бегущими вдаль остатками цивилизации. — Берем все, что можем, в общем-то. — Угу, — выдавил из себя Томас. На него вдруг начала накатывать сильная усталость, а легкое покачивание и тихий голос, сидящего рядом блондина успокаивали его, заставляя клевать носом. — Мне понравилось. — Правда? — неожиданно взволнованным голосом спросил блондин. А может так показалось Томасу. После всего выпитого он не мог с точностью ручаться за происходящее. — Угу… — Я рад, Томми… Правда рад. Знаешь, я до последнего боялся, что ты захочешь уйти. Ньют понимал, что алкоголь значительно развязывает ему язык, но какая теперь собственно разница, если спустя несколько дней он потеряет всю свою старую жизнь, а взамен ей приобретет новую, в которой не место будет пьяным разглагольствованиям? Когда, если не сейчас?! К тому же Томас подбадривающе склонился к его плечу и уткнулся в него лбом. Ньют нервно усмехнулся, когда заметил, что Томас не отстраняется. В этом было нечто странное и невероятно приятное, поэтому Ньют тихонько откашлялся и продолжил: — На самом деле, мне бы не хотелось забывать о своей жизни. Да, пусть здесь случилось много дерьма, но есть ведь и хорошие стороны, верно? Например ребята. Я бы ни за что не хотел забыть о них и… родители. Я не хочу терять то, что от них еще осталось. Я знаю, что они давно мертвы, но… знаешь, не хочу. Не хочу оставлять Линетт. Не хочу забывать о том, какой краской покрашен мой дом и… не хочу забывать, как встретил тебя, Томми. Даже то, как впервые покурил — не хочу забывать. Честно, не знаю даже, почему я думаю об этом… Вроде такая ерунда! Просто… Не знаю, Томми. Понимаешь? … Томми? Ньют почувствовал, как чужая рука легла на его колено, а лицо, покрытое легкой щетиной, уткнулось в шею, опаляя ее горячим дыханием. Волна странного жара обдала лицо Ньюта. В Томасе он замечал много черт, противоречащих друг другу, и это было интересно само по себе, — Ньюту нравилось, что Томас не был предсказуемым и каждый его шаг только изумлял блондина, заставляя гадать о том, что же творится в его голове, но Ньют никак не мог ожидать от него ничего подобного, пусть даже Томас и выпил. — Томми, я… — Ньют беспокойно выдохнул. — Я… Но тут до его слуха донеслось едва заметное сопение. Ньют присмотрелся и увидел, что глаза еще совсем юного Создателя закрыты, а грудь мерно поднимается и опускается, в такт покойному дыханию. Томас спал. Ньют нервно выдохнул и усмехнулся. — И почему ты звонишь мне, только когда пьян? * — напел тихонько Ньют, стараясь ни чем не нарушить сладкого сна Томаса, и всю оставшуюся до дома дорогу он провел в тихих раздумьях о короткой, но все еще своей жизни.

***

На самом деле не так и сложно встать в 6 утра, когда сам заснул только в 4 и при том бодренько пойти на работу. Совсем не сложно! Черт! … — Томми! Пора вставать! Мы опаздываем! ТОММИ! — Еще пять минут… — раздался недовольный, сонный голос. — Еще пять минут, мам… Стоп. Томас резко открыл глаза, в которые бил не яркий, но все же непривычный после темноты свет, и попытался сесть прямо. Обстановка вокруг была незнакомой. Или смутно знакомой… «Какого черта!» — задался мыслью Томас. «Что?» «Где я, черт возьми?» Томас все еще не мог прийти в себя от резко вспыхнувших воспоминаний. «Только не сейчас!» Ковер. Томас уткнулся взглядом в зеленый лоскут, пытаясь припомнить что-то. Беспокойные образы все еще тревожили его мысли, но ковер… Что же с ним было связано? — Томми! — раздался откуда-то раздраженный возглас. — Не говори мне, что ты все еще не встал! Томас покосился в сторону раздаваемых звуков и увидел, как в дверном проеме застыла человеческая фигура. Ньют. — Эм… Я встал, — оповестил Томас блондина и сконфужено натянул одеяло до подбородка и чтобы хоть как-то скрыть свое смятение, продолжил, — Я что, спал здесь? Томас украдкой дотронулся до своего колена и облегченно выдохнул, ощутив джинсовую ткань под пальцами. Он спал одетый. — Браво! Просто замечательно! На Ньюте же были надеты только спортивные шорты, доходящие до острых колен. Торс блондина был оголен, и только скрещенные на груди руки мешали обзору рельефного тела. Томас смутился от нахлынувших мыслей. — Мы… — закончить сил не хватало. Томаса пугало полное отсутствие воспоминаний этой ночи. Он боялся, что мог совершить что-то, О ЧЕМ БУДЕТ ЖАЛЕТЬ. — М-мы, — передразнил его Ньют, — Боже, Томми, ты же не в серьез об этом спрашиваешь? Но Томас боялся продолжить сам, поэтому ждал ответа блондина. — Господи, Томми! Конечно нет! Успокойся уже, — блондин покачал головой, но, увидев, что Томас все еще смотрит на него непонимающим взглядом, медленно объяснил, — Ты отрубился в машине у Ала. Я донес тебя до дома и положил спать на диван. Я спал на полу. Никто тебя не трогал. Последняя фраза явно содержала смысл: »Я тебя не трогал», что значительно успокоило Томаса. В конце концов, Ньют не такой уж и плохой парень, если задуматься. — Что ж, кхм… Спасибо. Ньют, — Томас распрямил спину еще сильней. — Ну… сегодня день. То есть, сложный день сегодня. — Да, выдвигаем через полчаса. Я уже приготовил завтрак, так что вставай, умывайся, — ванна там, — махнул Ньют рукой по направлению небольшой двери, — Поедим и отправимся в путь. Томас покрутил головой из стороны в сторону. — Не буду тебя смущать. Если хочешь переодеться, там шкаф. Можешь взять, что хочешь. — Да я даже и не знаю… — Бери. Мне все равно столько уже не переносить, — махнул рукой Ньют и снова скрылся за дверным косяком, но тут раздался его голос, — если сильно поторопишься, — успеешь принять душ. Томас еще какое-то время по-мешкал, но потом, откинув одеяло, направился к шкафу. От него изрядно пахло вчерашним вечером… Да уж… Переодеться явно стоило. Томас открыл шкаф и выбрал себе черные джинсы и в тон им черную футболку. Прижав вещи к груди, он быстро засеменил в ванну. Как только дверь закрылась за его спиной, Томас опустил голову и выдохнул. Все это казалось слишком странным, слишком непривычным. Единственным человеком, с которым он изредка коротал ночи, была Тереза. Она была с ним с самого детства, поэтому ее присутствие в его квартире было равно присутствию собственной ноги! Томаса совершенно не смущало, когда Тереза раздевалась при нем и, юркнув под одеяло, устраивалась рядом, свернувшись клубочком и положив голову ему на грудь. Ничто из этого не вызывало в Томасе никаких лишних мыслей. Разговаривать с ней было так же естественно, как дышать… Но, проснувшись сегодня в квартире Ньюта, Томас почувствовал подкатившую волну паники. Мысли путались, налетая одна на другую, словно волны, бьющиеся о скалы во время шторма. Он сгорал со стыда… И это было странно. Странно, что Ньют, спавший на полу волновал Томаса больше, чем полуголая Тереза, лежащая на его кровати. Странно и ужасно стыдно! Томас давно не чувствовал настолько обычных, настолько человеческих эмоций… Томас решил, что больше не будет давать им воли. «Я не имею на это права», — пытался напомнить себе брюнет, стаскивая прилипшую к телу футболку. Одной такой ночи ему хватит на долго, решил он, снимая свои джинсы. Еще одной странностью являлось почти полное отсутствие головной боли. И это после всего выпитого! «Да я и правда Исключительный!» — ухмыльнулся Томас, в небольшое зеркало, висящее на стене, после чего открыл металлические краники и постарался хоть немного привести себя в порядок. День предстоял долгий.