Ошибка

Ньют стремительно сбегал по крутым ступеням, не обращая внимания на так и валящую с ног усталость. „Только бы все было в порядке! Только бы обошлось! Только бы…“ Ньют в надежде толкнул дверь и тут же замер, наткнувшись на грозный взгляд, сидящего на полу Томаса. — Ну, — злобно начал он. — Ничего сказать мне хочешь? — Эм… я закончил проверку. — Отлично, — чуть ли не пыша огнем, проговорил Томас. — А еще? — Ладно-ладно, — подошел чуть ближе Ньют. — Мой косяк. Но ничего же страшного не случилось. — Ничего страшного, Ньют? НИЧЕГО, МАТЬ ТВОЮ, СТРАШНОГО?! Не считая того, что твой пес своими завываниями распугал половину сотрудников, а остальной половине мешал работать, и даже не считая того, что у меня могли возникнуть охренеть какие неприятности из-за твоей выходки, ЭТОТ ПЕС, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОБОССАЛ МОИ ДЖИНСЫ! Хотя постой минуточку, это ТВОИ джинсы! — Томас размахивал руками, словно ветряная мельница, пытаясь вывести свой гнев наружу. После некоторой попытки, Томас вскочил на ноги, акцентируя внимание на огромном мокром пятне, начинающемся от самого бедра. Ньют пытался сохранять серьезный вид, но когда Томас угрожающе посмотрел на него, тыча при этом пальцем в собаку, Ньют не выдержал и засмеялся. — ЧТО ТЫ РЖЕШЬ? — вспылил Томас и на секунду замер. — Господи, Томми! — не унимался Ньют. — Вот это хрень! Ты…ты… Томас хохотнул, и после секундной паузы котельную оглушил смех обоих парней. — Капец… — продолжая смеяться, выдавил Томас. — Но ты! … Все равно получишь у меня! — Томми, — в минуту обретя серьезность, позвал Ньют. — Я не хотел тебя подставлять. Правда. Просто у меня осталось не так много времени, видимо. И я не хочу проводить их в одиночестве… Хоть ты и повел себя, как козел, конечно! — Эй! — Томас в шутку ударил Ньюта кулаком в плечо. — Завязывай, а то я могу передумать и настучать на тебя руководству. Томас не хотел признаваться, но ему стало гораздо легче вдруг. Злоба ушла куда-то. Скованность, грусть, напряжение — все это пропало, как будто… ПУФ… И все. Появилась легкость и захотелось, действительно захотелось смеяться. „Что он со мной делает?“ — впервые задался вопросом Томас. — Да ладно, Томми! Я на короткой ноге с руководством, — подмигнул ему Ньют. Парни еще немного посмеялись, глядя друг на друга. — Что ж… пора домой, — сказал Ньют, неловко проводя по волосам. — Да, ты… ты иди. У меня еще есть дела. — Какие? — Сегодня первая группа отправляется в Глэйд. Я и остальные члены ПОРОКа должны следить за началом эксперимента. Я должен иметь представление о том, что будет, когда… — вдруг замялся Томас. — Когда меня оправят туда же. Ясно, — отреченно, сказал Ньют, глядя в пустоту. — Кстати, раз уж разговор все равно об этом зашел… Да и нет смысла делать вид, что этого никогда не случиться. Я хочу только узнать… Сколько у меня времени? Голос Ньюта был однотонный и безэмоциональный. Взгляд устремлен куда-то сквозь Томаса. — Я…я не знаю, Ньют. Может неделя. Месяц. Не знаю. — Месяц, — спокойно повторил он. — Что ж, это большее, на что я могу надеяться. После этих слов Ньют быстро подошел к собаке и надел на нее ошейник, прицепив к нему поводок. — Тогда мы не будем тебя ждать, Томми. — Да, конечно. Ньют уже пошел к двери, как его остановили. — Ньют! Блондин обернулся и внимательно посмотрел на Томаса. — Это мальчик или девочка? Я так и не… не посмотрел. Губы Ньюта дернулись в чуть заметной усмешке. — Это мальчик. — А как ты его назвал? — У него пока нет имени, — тихо ответил блондин. — До завтра, Томми. — До завтра. Дверь на несколько секунд открылась, а потом, захлопнувшись с глухим хлопком, оставила Томаса одного посреди пустой и до странного темной котельной.

***

— Как думаешь, мы справимся, когда сами? … — тихо прошептала Тереза, стараясь не обращать на себя внимания остальных сотрудников. — Не знаю. Думаю, да, — так же тихо ответил ей Томас. — Не представляю, какого это, — тебя не помнить, — после паузы сказала Тереза, все так же глядя на экран. Томас не ответил. Эмоции разбивали его пополам изнутри, словно точечный молоток разбивает грецкий орех. Казалось бы, эксперимент, над которым они так упорно трудились, наконец запущен и начнет давать какие-то результаты. Группа, отправленная в Глэйд, как они и ожидали, не поддаваясь панике, начала обустраиваться, изучать местность, пытаться… разобраться в ситуации. Первые действия, первые шаги, первые выводы, — за этим было так увлекательно наблюдать, но… все-таки это было страшно. Томас и Тереза, как никто другой, знали, что повлечет за собой этот эксперимент и поэтому давно установили стену, за которой не было места эмоциям. Не было места сочувствию и жалости. Они отгородились ото всех. Кроме друг друга. И именно это вызывало страх и недоумение. В их жизни ничего не осталось, но они хотя бы были друг у друга. А ведь уже всего через каких-то 2 года им придется забыть. И это был их собственный выбор. Никакими словами нельзя было передать то, что творилось у Томаса в голове, поэтому он просто взял Терезу за руку и сжал ее пальцы. Ночь предстояла длинная.

***

Недели летели, словно сумасшедшие. Дни были наполнены только постоянным суечением, немыслимым количеством чашек с кофе, паттернами и кортизолом — гормоном, отвечающим за стрессовое состояние. Томас целыми днями просиживал у приборной панели, мерно стуча пальцами по клавишам. Тереза сидела рядом, изредка подбадривая его очередным комментарием. — Смотри-ка, они снова забыли, что дверь имеет привилегию к внезапному закрытию! Томас только фыркал и снова брался за работу. Приходя домой, он тут же отключался и спал всю ночь. Сон его был глубокий и без сновидений. А потом все сначала. С Ньтом он виделся, только когда провожал его к очередной двери, за которой блондин скрывался раньше, чем разговор заходил о чем-то кроме банального: „Как ты?“. Но даже думать об этом не оставалось времени. А оно, как назло, летело все стремительней. На третий день, после запуска, они потеряли одного субъекта. Спустя несколько недель еще одного. Конечно же, все прекрасно осознавали, что смерть будет преследовать их на каждом углу, но когда это случилось впервые, это сильно встревожило всех, словно удар молота по голове. Парня разорвал кибер-робот — гривер. Разорвал в прямом смысле этого слова, — на две неравные половины. С помощью камер, Томас отследил, что остальные все-таки сумели догадаться и вернуться в Глэйд. Но потрясение, вызванное такой жестокостью, оставило глубокий след. Тереза вдруг вздрогнула, а лицо ее сделалось белым, словно полотно. Хоть никто и не заметил этого, но Томас знал ее слишком долго, чтобы не понять, как сильно это выбило ее из колеи. Она была не готова увидеть нечто такое. Томас с трудом проследил с камер действия всех глэйдеров и, убедившись, что они размеренно продолжают двигаться дальше, оставил компьютер и, взяв Терезу под локоть, вытащил ее из-за стола. — Куда? — только и спросила она, глядя на него стеклянными глазами. — Идем, — ответил Томас и, недолго покопавшись в ее сумочке, вытащил деревянную щетку. Томас твердым шагом направился в один из многочисленных кабинетов, располагающихся в корпусе. Толкнув наугад дверь, ожидая, что она раскроется, Томас зашел внутрь и так же, не отпуская Терезу, нашарил выключатель. Комната озарилась светом. В ней оказались сваленные в кучу старые столы и сломанные компьютеры с треснутыми или еще целыми экранами. Все это было покрыто небольшим слоем пыли. Томас выдвинул один небольшой стол из груды остальных и, поставив его около окна, нервно обтер рукавом собственной толстовки. После чего, аккуратно взял Терезу за руку и подвел к столу. Девушка, словно во сне, забралась на него и села, уставившись невидящим взглядом в окно. Томас привычным движением откинул темные пряди с лица Терезы и, с аккуратностью хирурга, провел деревянной щеткой по волосам. Несколько минут прошли в полном молчании. — Это не правильно, — наконец пустым голосом сказала Тереза. - О, Том! Я так испугалась, когда… Девушка сделала сдавленный вздох, который был прерван хрипом, и разрыдалась. Томас развернул ее к себе и крепко обнял за плечи. — Я знаю, — сказал он, прижимая содрогающуюся от слез девушку к себе. Он знал, что она редко дает волю чувствам. Знал, что если бы он не увел ее ото всех, она ни за что бы не расплакалась. Хорошая девочка. Сидела бы там с каменным лицом, как будто так и надо. Ни за что и никогда не подведет ПОРОК. Чертова преданная, послушная, хорошая девочка! Томас позволял ее слезам пропитывать свою толстовку, оставляя темные пятна на ткани и лишь тихонько гладил ее по волосам. Спустя долгие минуты Тереза отняла свою голову от плеча Томаса, заглядывая ему в глаза. Она тихонько всхлипнула. Томас легонько ущипнул Терезу за нос, вырывая из нее сдавленный смешок. Тереза тепло улыбнулась ему и снова прильнула, скрещивая руки у Томаса за спиной. — Спасибо, — тихонько сказала Тереза. И тут, дверь распахнулась и со сдавленным „Черт!“, снова захлопнулась у Томаса за спиной. — Что это? Кто это был? Тереза уткнулась носом в плечо Томаса. — Кажется, это был Ньют, Том. Томас почувствовал некоторую неловкость, и Тереза, ощутив это, ослабила объятия и неспеша отстранилась от него. — Это важно? — ее вопросы всегда были точны и прямы. — Не знаю, — выдохнул он. — Я не знаю. — Ты хочешь что-нибудь рассказать мне? — Просто я… хочу, чтобы это поскорее закончилось. — Значит, ты будешь рад узнать, что через 3 дня Ньют отправляется в Глэйд, — внимательно глядя в глаза Томасу, проговорила она. — Стой, что? — Томаса пронзила нервная дрожь. — Мне Ава вчера сказала. Группа делает определенные успехи. Месяц работы подходит к концу. А ты же знаешь, как она от него тащится. В общем, она хочет как можно быстрее пустить его в ход. Его мозг…Господи, она постоянно твердит о нем! Он интересен ей, словно никого другого вокруг и нет. Она ценит тебя, ты знаешь. Но ты — имунн, Том. И ты — наше оружие. Секретное, если хочешь. Но Ньют… Ты должен и сам все понимать. — Три дня? — после длительной паузы, спросил Томас. — Сегодня — так же, как и всегда. Завтра — последний, закрепляющий тест. Послезавтра — день отдыха. Потом… Глэйд. — Ясно. — Она сказала мне, сообщить Ньюту. — Нет, я… Я сам скажу. — Хорошо, Том. Сегодня скажешь? — Завтра. — Хорошо. Я думаю, нам пора идти. И с этими словами, Тереза протянула Томасу руку, крепко сжимая в другой деревянную расческу. Он улыбнулся, сжимая маленькую ладошку. После чего, они покинули комнату и отправились работать. Рядом друг с другом, готовые в любой момент подставить дружеское плечо.

***

Весь следующий день Томас был на нервах. Ему предстояло сделать кое-что трудное. Он должен был поговорить с Ньютом, и это гнетущее чувство ожидания не оставляло его. Как можно сказать человеку, через два дня ему сотрут память и, возможно, он умрет? Как можно было сказать об этом Ньюту? Томас сидел около серой двери, ожидая появления блондина с его последнего теста и грыз ногти. Раньше он не замечал за собой этой привычки, но теперь… Да что тут говорить?! Томас невероятно нервничал. Все должно было быть не так! Он не должен был переживать по этому поводу. Не должен был привязываться. Не должен был думать о том, какое сосредоточенное лицо у Ньюта, когда он перебирает аккорды на грифе Линетт. Не должен был жалеть его. Не должен был переступать порог его дома. Не должен был создавать общие воспоминания. Не должен был смешивать личную жизнь с работой. И еще много чего не должен был делать. Но он сделал это. И теперь, когда дверь наконец-то открылась, Томас вскочил на ноги, не в силах, выдавить из себя ни слова, когда Ньют так улыбался ему. Так искренне. — Томми! Вот так приятный сюрприз! Чем же я обязан столь приятному гостю? — Ньют, я… Нам надо поговорить, — как можно спокойней сообщил Томас. — Конечно, Томми. Все, что хочешь. — Пройдемся? Ньют только кивнул и тут же отправился вслед за Томасом, который чуть ли не бегом двинулся к выходу из Центра. Тишина не нарушалась словами, пока Центр не остался далеко позади. — Так, Томми… Ты хотел поговорить о чем-то? Никакого ответа. Только торопливый топот. — Хм… знаешь, мне, конечно, нравится гулять с тобой, Томми. В этом даже есть… м-м, определенная романтика. Постой, ты же не собираешься, сделать мне предложение, чувак? — засмеялся Ньют. - Я, знаешь, не… — Два дня, — резко сказал Томас, прерывая развеселившегося блондина. — Что два дня? — Через два дня тебя отправят в Глэйд. Сегодня ты прошел свой последний тест. Завтра, по традиции, тебе дадут день отдыха. Можешь провести его, как только захочешь. Идти куда захочешь. С кем захочешь. Никто следить за тобой не будет. Но на следующий день в определенное время ты должен быть в Центре. Тебя отправят на Стерку. После чего, в Глэйд, — Томас смотрел прямо перед собой, не в силах перевести взгляд на Ньюта. Конечно, это были слишком тяжелые новости, чтобы торопить его с ответом. — Сбежать не получится. Если не явишься — они найдут тебя, — четко, словно читая с листка, проговорил Томас. — И вернут. — Я не сбегу, — только и ответил Ньют. Томас кивнул. — Значит, сегодня последний день у нас с тобой, — нервно усмехнувшись, заключил Ньют. — Значит так. Опять неловкое молчание. — Я вчера случайно дверь перепутал на 2 этаже. И помешал вам. Случайно, — скованно нарушил тишину Ньют. — Что? — не понял Томас. — Ну я… видел вас. Тебя и Терезу, — Ньюту было не только неловко говорить об этом, но и… неприятно. — Так вы… сколько вы уже вместе? — Господи, нет, — Томас начал качать головой из стороны в сторону, глупо ухмыльнувшись. - Нет. Тереза для меня, как сестра. Даже больше. Я люблю ее, но… нет. У Ньюта немного отлегло от сердца. В конце концов, он и сам чувствовал себя неловко, спрашивая о таком. Но он вдруг внезапно для себя осознал, что ничего не знает о том, кто такой Томас, и понял, что он дико хочет это узнать. — Томми, я… Его реплику прервал внезапный звук звенящего телефона. Ньют залез в карман, вынимая дребезжащий аппарат и уставился на экран, слегка нахмурив брови. — Да? — ответил он в динамик. - Да, хорошо. Да. На сегодня все. И вообще… все уже. Да… Да… Последний день… Минут пять назад… Нормально… Нормально, серьезно… Приду. Через час буду… Хорошо, до встречи. Ньют отключился и тяжело выдохнул. — Это Алекс. Поеду сегодня к ним. Надо попрощаться. Томас понимал, что это правильно, но почувствовал жгучую обиду за то, что Ньют просто так бросит его и уедет. Сейчас. Когда времени уже не осталось. — Конечно. — Если хочешь, можешь пойти со мной. — Нет. Иди один. Это ваша встреча. Я только мешать буду. — Когда-то я это уже слышал, — улыбаясь, сказал Ньют. — Но в этот раз, тебе действительно стоит пойти одному. Казалось, Ньют собирается сказать что-то еще, но блондин только улыбнулся. — Значит, увидимся? — сказал он, понимая, что шанс крайне мал. — Конечно, — согласился Томас, трудно сглатывая. Ньют протянул Томасу руку, и тот крепко пожал ее. Какое-то время Ньют все еще смотрел в глаза Томаса, не убирая руки и не отстраняясь от него. Томасу хотелось крикнуть: „Что ты стоишь? Давай! Вали! Проваливай отсюда! Да что с тобой такое?! Хватит!!!“ Но он лишь молча смотрел на Ньюта, силясь запомнить каждую черточку его лица. Ньют, казалось, делал тоже самое. Не хватало слов. Что-то должно было прозвучать наконец. Это была непривычно длинная пауза, требующая заполнения. Но никто не говорил. Томас, не знал, что ему стоит сказать в такой ситуации. «Боюсь, банального „Постарайся выжить“, здесь будет не достаточно», — подумал Томас, а вслух сказал: — Что ж… Тогда до встречи. — До встречи, Томми. Момент был утерян. Ньют развернулся и пошагал навстречу своим друзьям, снова оставляя Томаса в полном одиночестве.

***

Противное дребезжание телефона, заставило Томаса проснуться. А, казалось, он был готов справиться с этим сам… 2:17 От кого: Ньют „Я заеду за тобой с утра. Будь готов“.