Ошибка

Ньют действительно заехал за Томасом. Оказалось, что он проник ночью в Центр и именно там узнал адрес юного Создателя. Однако, о том, что при этом стало с охранником Центра, Ньют промолчал, загадочно поведя плечами. — Я взял у Ала пикап, — ухмыляясь, сказал Ньют. — Хочу кое-что тебе показать. Поехали. Кивком головы блондин показал на открытую дверцу пикапа, а сам прошел на водительское сидение. Томасу не оставалось ничего другого, кроме как занять предложенное место. Мотор покорно зарычал, когда Ньют надавил на газ и ухмыльнулся. — Дорога будет долгой, так что можешь включить радио, — сказал Ньют. Томас нажал на кнопку приемника, из которого вырвался громкий шум, на заднем фоне которого, угадывалось какое-то пение. Томас изо всех своих сил пытался подстроить приемник, и в то время, когда у него это наконец получилось, пикап уже успевает отъехать куда-то за пределы города. Дорога стремительно мчалась вперед, оставляя позади полуразрушенный город. Несмотря на то, что на пути им попадались лишь тонны сухого песка и сваленные в кучу булыжники, Томас все равно смотрел в окно. Он смотрел на уплывающие вдаль развалины и думал, думал… Дома выглядели, словно декорации к какому-то фильму. Казалось бы, что в некоторых из них никогда не могли жить люди. Да и самих людей вокруг не было видно, и дело было даже не в столь раннем часе. — Так ты расскажешь, куда мы едем? Ньют только усмехнулся, не отводя взгляда от дороги. — Нет. — Ньют! — простонал в ответ Томас. — Это сюрприз, — снова усмехнулся Ньют. — И я очень надеюсь, что он тебе понравится. Томас понял, что спрашивать блондина о чем-либо совершенно бесполезно. Все, что ему оставалось — это смотреть в окно и слушать проклятое радио, постоянно сбивающееся с нужной волны.

***

И вот это неимоверно время езды принесло свои плоды: Ньют постепенно сбавил скорость и притормозил пикап около небольшого леска. Томас с любопытством высунул голову из окна и начал разглядывать деревья. — Матерь божья! Это же лес! Настоящий, живой лес! — искренне удивился Томас. На фоне выгоревшей земли кусочек растительности действительно выглядел, как самое настоящее чудо. Ньют только громче рассмеялся. — Вылезай. Это еще не все. Томас всунул голову обратно в салон машины и, торопливо, выскочил из пикапа. Ньют же, напротив, действовал чрезвычайно лениво и медленно. Казалось, он изо всех сил старается затормозить само понятие времени… ну или свести с ума сгоравшего от любопытства Томаса. — Не торопись, герой. У нас с тобой целый день есть. Но Томас не мог не торопиться. На его глазах происходило что-то невероятное! КАК ЖЕ ТАК?! Ньют достал два огромных рюкзака из кузова и набросил один из них себе на плечи, второй — протянул Томасу. — Надевай. Какое-то расстояние придется пройти пешком. Томас без лишних вопросов накинул рюкзак и пошел за Ньютом, который уже направился в сторону леса. Ньют уверенно шагал вперед, что наводило Томаса на мысль, что парень был тут уже не один раз. Тропинки в лесу видно не было, поэтому Томас только гадал о том, как Ньют может ориентироваться в этом месиве из сухих, торчащих в разные стороны веток. На всякий случай, Томас пытался запомнить обратную дорогу самостоятельно, но спустя пять минут, за которые он успел увидеть три абсолютно одинаковые сосны, которые он надеялся сделать своим ориентиром, Томас плюнул на эту затею, в глубине души, надеясь, что Ньют умеет ориентироваться по мху. Но, казалось, что Ньют даже и не думает о том, чтобы заблудиться в лесу: решение о том, куда вступить дальше не требовало от него и секунды лишнего времени. Шли молча. Томас не решался о чем-либо спросить блондина, поэтому сам вопросов не задавал. Наконец Ньют остановился и, с улыбкой посмотрев на Томаса, сказал: — Вот мы и пришли, Томми. Ньют кинул рюкзак на землю, а Томас перевел взгляд на то, что располагалось за спиной блондина. Это была небольшая полянка, полностью усеянная клевером. Клевер покрывал землю, словно зеленый ковер, посреди которого проглядывали круглые, белые с розовым соцветия. Томас был не в силах отвести взгляд от подобного чуда, стараясь сохранить в своей памяти каждую травинку, каждый отдельный лепесток. — Нравится? — усмехнулся Ньют. Томас только кивнул. Он присел на корточки и нерешительно провел рукой по растущему клеверу. — Я помню, как ты смотрел на ковер в моем доме и тогда я подумал, что ты должен обязательно увидеть это место. Я не знаю как и почему, но Вспышка не тронула этот лес. Живности в нем осталось крайне мало, но зато есть настоящая трава и деревья. Кое-где, если очень постараться, можно найти поганки. Но именно это место я люблю больше всего. — Невероятно, — только и сказал Томас. — И так как сегодня — мой последний день, позволим себе немного вандализма? — заговорщически подмигнул Ньют и пошел за своим рюкзаком. Оттуда тут же были извлечены небольшой стальной котелок и пара-тройка разнообразных баночек. — Томми, ты можешь насобирать мне сухих палочек для растопки огня? Лучше, если они будут и маленькие, и большие. И вообще, лучше бы побольше их насобирать, чтоб каждые пять минуть за ними не бегать. — Мы даже огонь разведем? — удивился Томас. — Но ты же не собираешь просидеть здесь целый день, питаясь лишь Святым духом, верно? Томас кивнул, вызывая улыбку на лице Ньюта. — Вот и хорошо. Заблудишься — кричи. Томас фыркнул, закатывая глаза, но на лице Ньюта не было даже подобия улыбки. — Я серьезно, Томми. Может, котелок у тебя и варит, — сказал Ньют постучав по голове, —, но я старше и, черт возьми, даже ты не будешь отрицать, что в лесу я ориентируюсь лучше тебя. Томаса немного задела такая прямолинейность, и он, дабы избежать дальнейшего разговора, пробормотал что-то Ньюту и двинулся на поиски. Спустя еще один час упорной и совместной работы, палки были раздобыты, огонь весело искрился, а котелок, подвешенный на тонком пруте, опирающемся на две подножки, тихонько бурлил, разнося аппетитные запахи по округе. — Что теперь? — поинтересовался заинтригованный Томас, заглядывая Ньюту через плечо. — Не хочешь ли искупаться? — будничным тоном спросил Ньют. — Тут есть где искупаться? — удивился Томас. — Там, недалеко отсюда есть небольшая речка. Она не слишком глубокая, но искупаться в ней можно. Ну так что, как тебе такая мысль? — Томас согласен, — озвучил брюнет, прихлопнув по своей ноге от нетерпения. Ньют рассмеялся. — Что ж, Томас… Идем. Пусть мясное рагу немного потомиться на медленном огне. Ручаюсь, что когда мы вернемся, у тебя слюнки потекут! — О, я тебе верю. Ньют снова рассмеялся и подвесил котелок повыше над пламенем, чтобы оно не выгорело до их прихода и добавил воды внутрь. Огонь уже был не слишком высоким.

***

Ньют, как и обещал привел Томаса к небольшой речушке. Она была не так глубока, как в давние времена: на вид она значительно помелела и иссохла. Но не смотря на то, какой она была, все-таки это была река — поэтому Томас снова был удивлен. «Надо же, как легко от этого отвыкнуть…» Никто и правда не мог бы и подумать, лет эдак десять назад, что проточная, но практически иссохшая под палящим солнцем речушка сможет вызвать такой восторг! Однако Томас был в восторге. Ньют сегодня показывал себя с весьма неплохой стороны, что вызывало в Томасе определенный интерес. Блондин был весел, учтив, умен и обходителен. Преподносил невероятные сюрпризы на блюдечке и при том выглядел он так, словно всем своим видом пытался донести: «Это очень ценно для меня, но, черт возьми, тебе, идиот, я готов это показать! Так что запоминай, пока я рядом!» Ньют действительно сегодня казался старше Томаса. Блондин выступал в роли духовного наставника, тренера, старшего брата. Ньют обучал Томаса тому, что знал сам. Пусть Томас прекрасно представлял, как важны паттерны для составления решающей матрицы, пусть его мозг функционировал со скоростью тысячи реакций в секунду, но Томас не знал, как приготовить мясо на огне, чтобы оно не сгорело и при этом прожарилось внутри. Каждая мелкая деталь, в которой не был посвящен Томас, вызывала в нем неподдельный интерес. И именно это подстрекало Ньюта показывать Томасу все новые и новые вещи. Интерес Томаса пробуждал в нем радость. Искупавшись в реке, которая, как оказалось, с трудом доставала обоим до пояса, они решили вернутся на поляну с клевером. Рагу действительно оказалось удивительно вкусным! Томас за обе щеки уплетал его, без умолку болтая о чем-то, то и дело уточняя у Ньюта несущественные детали. Блондин же, напротив, был немногословен. Он словно о чем-то задумался и вырывался из размышлений только следовавшими друг за другом вопросами. Время летело, словно сумасшедшее! Казалось, что только несколько часов назад они приехали сюда, но солнце уже незаметно для всех начало клониться к западу. Холодело. — Черт, — содрогнулся от подувшего ветра Томас. — Замерз? — заботливо поинтересовался блондин, переводя взгляд с сомкнутых пальцев на распахнутые губы. — Просто ветер, — махнул головой Томас. — Что ж… Тогда предлагаю тебе хороший способ согреться. — Что еще за способ? — напрягся Томас. — Семьдесят приседаний и холода, как ни бывало! Томас скривил губы в какой-то непонятной гримасе, чем вызвал смех Ньюта. — Ладно, я всего лишь шучу. Расслабься. Сегодня я хочу получить от жизни все, — с этими словами Ньют подтащил к себе рюкзак и вызывающе посмотрел на Томаса. — И раз уж я так решил, а этот день становится чем-то вроде моего дня рождения, то я предлагаю это хорошенько отпраздновать. С этими словами Ньют расстегнул на рюкзаке молнию и вытащил оттуда бутылку бурбона. — Это я тоже одолжил у Ала. — Ты взял с собой… алкоголь? — ничего не понимающим голосом спросил Томас. — О, да. Я взял его ровно столько, чтобы на сегодня напиться и забыться. И ты,  — показывая бутылкой на Томаса, сказал Ньют, - мне в этом поможешь. — Но, Ньют… — Отказа я не приму. Черт, чувак. Да я не сегодня-завтра коньки откину, а ты отказываешься со мной выпить? Да пусть даже и так! Но помни, что ты, Томми, в ответе за меня. Еще один день. Один гребаный день, Томми. Ты должен мне. Ньют открыл крышку и сделал жадный глоток. Лицо его на секунду сморщилось, а потом глаза широко распахнулись, и он с немым укором взглянул на Томаса. В глубине души брюнет понимал, что Ньют прав, поэтому взял бутылку и выпил. Он и правда чертовски был должен ему.

***

«Напиться и забыться» оказалось не так и сложно. Бутылки опустошались одна за другой, при чем в одной из них мог оказаться виски, а в другой земляничное вино. Казалось, алкоголь просто был в спешке выцеплен с магазинного прилавка. С каждым глотком сложные мысли, что все это время роились в голове Томаса, исчезали, оставляя невиданную ранее легкость. Ему хотелось танцевать. Хотелось поцеловать самую красивую девушку США. Хотелось стать президентом. Хотелось кричать во все горло, пока не охрипнет! А еще хотелось блевать! Боже, как же хотелось блевать! И каждое желание, которое хоть на долю секунды возникало в голове Томаса, мгновенно отражалось на его лице. Лицо же Ньюта, ранее оттененное тревогой, приобрело мечтательное выражение. Сейчас каждое движение блондина казалось Томасу необычайно грациозным. Около полу часа он следил за тем, как Ньют двигает пальцами в воздухе, то ли что-то рисуя, то ли выводя очередную мелодию, звучащую в его голове. Эти движения, плавные и точные, приковывали взгляд, заставляя на секунду… пару минут… вечность вылететь из реального времени. Томас даже не мог и представить, что сейчас существует что-то помимо этих рук. Как только Ньют заметил, что значительно отвлекся от темы, он сфокусировал взгляд своих необычайно темных глаз на Томасе и рассмеялся. Ньют, пошатываясь, встал на ноги, казалось, для того, чтобы подойти к Томасу, но он не удержался и упал прямо в самую гущу зеленого клевера. Блондин, усмехнувшись, перевернулся на спину, убирая руки под голову и наблюдая, за ярко горящими звездами. Томас смотрел на него из-под пьяной дымки, думая о том, как же красиво светлые волосы разметались по ярко зеленой траве. Томас подумал о том, как же важно сейчас сказать о том, что он думает. — Черт! … Красиво! — Томас нечетко обвел контур лежащего на траве Ньюта. — Это… хорошо. И очень важно… Как будто! … В ответ Ньют сдавленно хихикнул, и возникла секундная пауза, нарушаемая лишь треском поленьев в костре. Возникшую тишину разорвал резкий взрыв хохота, исходящий от обоих парней. Томас взял недопитую бутылку и поставил ее на траву. Сам он опустился рядом с Ньютом. Так они и лежали некоторое время, разделяемые лишь несколькими сантиметрами зеленого клевера и бутылкой открытого бурбона. Ньют что-то напевал себе под нос, постукивая пальцами левой руки, и потянулся за бутылкой. Пауза, глоток и бутылка оказывается где-то справа от Ньюта. Теперь от лежащего рядом Томаса Ньюта отделяли лишь пара сантиметров и собственная нерешительность. Ньют крепко зажмурил глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Знаешь… — спутанно начал он. — Я думаю о том, что меня ведь могло бы не быть здесь сейчас! … В смысле… когда мама умерла, несколько лет назад от Вспышки, я остался совсем один… Мне потребовалось время, чтобы научиться делать самые банальные вещи в одиночку… Что-то вроде того, чему я научил тебя сегодня… У меня была дикая депрессия… В нашем квартале… людей почти не оставалось… Я остался один, — снова повторил Ньют, нервно стуча пальцами по земле. — И тогда за мной пришли… Это было что-то странное… Меня попросили пройти пару тестов. Наподобие тех, что я проходил все эти дни в Центре… Мне сказали, что я могу оказаться предполагаемым кандидатом для одного эксперимента… Они сказали, хм… Женщина. Блондинка… Она сказала, что мое участие в этом эксперименте поможет создать… Лекарство… Да, она дала мне время, хм… Сказала: «Думай» … А у меня никого не было! Не было того, к кому я мог обратиться за советом. Она сказала: «Ты можешь умереть» … Хм… Еще она, кажется, сказала, что я гений… Может быть это толкнуло меня прийти к ней через два дня с положительным ответом… Может, просто не к кому было пойти… А может Вспышка уже значительно разъела мне мозг тогда… Не знаю, — Ньют тяжело вздохнул. — А теперь… Мне страшно, Томми… Боже! … — Ньют не то усмехнулся, не то всхлипнул, — Как же мне страшно, Томми! … Томас крепко закрыл глаза и снова распахнул их. Небо над головой внезапно покачнулось. Томас снова моргнул, продолжая вслушиваться в вкрадчивый голос, разносящийся над самим ухом. — Но, знаешь… я рад, что я здесь… Это правильно. Я бы… не хотел менять того, что происходит… И пусть я буду чертовым волонтером! Значит так тому и быть, — нервно хохотнул блондин. — Но у меня дома сидит собака, и… кто теперь будет ее выгуливать? Да кто о ней вообще заботиться будет? Черт! Ты был офигенски прав, когда не хотел брать его с собой! … Возникла пауза. Томас почувствовал, что ему просто необходимо выпить. Идея пришла в голову сама собой, словно молотом по голове ударили. Томас начал лихорадочно шарить по карманам, в поисках своего телефона. Когда несчастный мобильник наконец-то был извлечен, Томас, щуря глаза от экранного света, начал лихорадочно что-то искать. — Томми, что ты…? Но Томас только шикнул в сторону блондина, продолжая пялиться в экран. Наконец, найдя то, что надо, Томас нажал на кнопку вызова и, приложив трубку к уху, ожидал ответа. — Теа! Привет! Мне срочно, СРОЧНО! Нужна твоя помощь! — полу прокричал, полу простонал Томас. Возможно, он считал свой протяжный хрип жалобным голосом. — … Что значит, ты спишь? Сколько вообще времени? … Правда?! Извини. Но мне правда очень, очень, О-ОЧЕНЬ нужна твоя помощь! … Ты можешь взять машину? Нет не так. Ты МОЖЕШЬ взять машину. Ты должна кое-куда кое за чем съездить… Нет. Нет, я не шучу… Да, сейчас… Срочно. Тер, ОЧЕНЬ срочно! … Ты должна забрать собаку… Да. Нет, блин! Обычную собаку. С хвостом… Да. Взять машину и забрать собаку. Ночью. Прямо сейчас. Я не шучу, Тер! И это не все… Подожди! Не все это! Заберешь собаку и отвезешь в Центр. Ты знаешь, где ключи. Я оставлял тебе дубликат… Да, там. Так вот, собаку нужно будет завести в Глэйд… После этой фразы пауза длилась необычайно долго и, судя по лицу Томаса, Тереза во всю силу своих женских истеричных легких орала на него, припоминая каждое ругательное слово, которое она знала. -… Тер… Это важно. Я бы и сам… Но я не в городе… Теа? Ты меня слышишь? — Тяжелый выдох.- Завтра Аве сам скажу. Идея моя. Считай, это будет еще одна переменная. Она будет рада… Теа? … Да. Скину адрес СМС-кой… Спасибо. Завтра все объясню. Я тебя лю… — Томас резко засмеялся. — Ты права, не стоит изменять своим привычкам. Спасибо. Пока. Щелчок и лицо Томаса снова застелил ночной мрак. — Я позаботился о твой собаке. Ее отправят в качестве… хм… зверюшки в Глэйд. Не думай, мы не совсем психи. Там есть разные животные. В основном, скот. А теперь еще и собака будет. Никто его там не тронет, я полагаю… Это все, что я могу сделать сейчас. Ньют с благодарностью посмотрел на Томаса и сжал его плечо. Томас снова тяжело вдохнул, пропуская холодный ночной воздух через легкие и уставился невидящим взглядом на звезды. Трава приятно щекотала оголившиеся из-под джинс лодыжки. Пошарив рукой по траве и не обнаружив там бутылки, Томас приподнялся и, увидев ее одиноко стоящей около Ньюта, потянулся к ней левой рукой, ненадолго нависая над лежащем блондином. Но то ли выпитого оказалось слишком много, то ли Томас не рассчитал собственных сил, — брюнет не удержался и рухнул прямиком на Ньюта. Томас пытался приподняться на руках, чтобы завершить свой гиблый маневр, но лишь снова свалился на Ньюта. Оказавшись прижатым лицом к его телу, которое явно ощущалось через ткань легкой футболки, Томас не нашел в себе сил для нового поднятия. Ньют хихикнул над попыткой Томаса поднять голову и робко дотронулся до спутанных темных прядей чужих волос, проводя по ним кончиками пальцев. Томас резко поднял голову и посмотрел Ньюту в глаза. Он усмехнулся и фыркнул, глядя на блондина и снова попытался дотянуться до алкоголя. Но только пальцы Томаса сжали холодное стекло, как Ньют приподнялся на локтях и лихо вырвал бутылку из неуверенных рук Томаса. — Эй! Ньют сделал пару жадных глотков. Как только блондин прекратил пить, Томас предпринял очередную попытку добраться до бурбона, но Ньют убрал бутылку в сторону и, все еще опираясь на согнутые локти, резко подался вперед, целуя Томаса. Ньют продолжал целовать его, — пьяно и порывисто, пока руки не начали затекать от неудобной позы. Ньют случайно прикусил чужие губы и так же резко оторвался от них. Секунду блондин испуганно смотрел на Томаса и резко упал, ударяясь головой о землю. Ньют закрыл лицо руками, не в силах сделать что-либо другое. Томас все еще опирался на него. Осознание случившегося медленно, крупица за крупицей, настигало Томаса. Брюнет непонимающе прикоснулся пальцами к собственным губам, которые только что поцеловал Ньют. Его только что поцеловал Ньют. Томас медленно распрямился и лег на свое прежнее место рядом с Ньтом, но на этот раз спиной к блондину. Рядом раздалось легкое шебуршание. — Томми, извини меня. Я… Повел себя неправильно. Томас медленно поднялся, а потом встал на ноги. После этого так же медленно развернулся к Ньюту. — Дай мне выпить, — строгим голосом попросил Томас. Ньют без возражений поднялся и встал напротив Томаса, протягивая ему наполовину опустошенную бутылку. Томас сделал глоток. Все веселье мигом улетучилось. Волна необычайной злобы пронзила его от кончиков пальцев до кончиков волос. — Тебе понравилось? — твердым голосом задал вопрос Томас. — Ч-что? Еще один глоток. — Целовать меня, — Томас начертил пальцами в воздухе непонятные фигуры. — Тебе понравилось? — Томми… — на лице Ньюта читалась неподдельная боль. Глоток. — Понравилось? Отвечай. — Да, — четко ответил Ньют. Глоток. Томас сощурится и отнял бутылку от губ. Брюнет резко протянул руку к лицу Ньюта, словно собираясь ударить его, но ладонь вдруг замерла на несколько миллиметров правее скулы блондина. Ньют не отстранился, когда Томас сделал этот нервный выпад, а лишь внимательно посмотрел ему в глаза, даже не пытаясь скрыть собственные мучения. Томас дергано провел большим пальцем по щеке блондина. — Тебе нравится? — Да, — выдохнул Ньют, закрывая глаза. Ошибка. Томас ударил Ньюта в скулу. Ньют пошатнулся и упал, но скорее от неожиданности, чем от самого удара. Глаза блондина широко распахнулись, и он в недоумении посмотрел на Томаса. Ньют выглядел словно обманутый ребенок. Но как только блондин решил подняться на ноги, Томас навалился на него сверху, и притянув за самый ворот футболки, поцеловал. Томас напирал на Ньюта, сильно придавив его коленями к земле, а его пальцы с охватившим его безумием сжимали плотную ткань, пока губы с остервенением пытались добиться ответа. Томас целовал его. Томас позволил себе целовать его. — Тебе же нравится, когда я касаюсь тебя, Ньют. — Не вопрос, — утверждение. — Я тебе нравлюсь? — хриплым шепотом спросил Томас. Глаза его при этом дико заблестели. Ньют ничего не ответил, а лишь снова приблизился к Томасу и робко поцеловал его. Томас поспешно ответил на поцелуй, стягивая с блондина футболку и обнажая его спортивное тело. Губы Томаса опускались все ниже, нанося поцелуи на линию шеи, оставляя мокрые следы на ключицах, заставляя блондина крепко сжимать тонкие пальцы. Томас торопливо расстегнул ремень на брюках Ньюта и стащил с себя собственную футболку. Ньют сдавленно выдохнул, когда Томас сдернул его брюки до самых колен. — Томми, я… Но Томас прервал Ньюта, с новой силой вцепившись в его губы и отбрасывая в сторону содранные с блондина джинсы. Томас пытался быть ласковым. Пытался заполучить доверие блондина. Он действительно не хотел навредить ему. Ему… такому хрупкому, такому ранимому… Но что-то вдруг замкнуло внутри Томаса. Осознание. Оно накатило внезапно, словно цунами, и стремглав обрушилось на Томаса, скрывая от него все, что было кроме этого нестройного потока мутной воды… И почему он не подумал об этом раньше? Ньют брал его на репетицию собственной группы, познакомил со своими единственными друзьями, тащил пьяного Томаса к себе домой, при этом очень трепетно отнесся к его безопасности и эти постоянные взгляды… Боже! А свой последний день Ньют решил посвятить ему… Ему, черт возьми, Томасу, гребаному Создателю проекта «Разгром», мать его!!! С Томасом случилось именно то, что случается с человеком, когда он внезапно ощущает всю свою власть над тем, кто влюблен в него. Руки Томаса гораздо уверенней легли на бедра Ньюта, решительно раздвигая их. Томас сильнее прижался своим телом к телу Ньюта и провел языком линию от выпирающих ключиц до мочки уха. Услышав, как блондин тяжело втянул в себя воздух, Томас хищно улыбнулся, продолжая прижиматься к нему своим обнаженным торсом. Томас положил свою ладонь на бедро блондина, чуть ниже видимой линии боксеров, оставшихся на Ньюте. — Я могу… — обольстительно хриплым тоном начал Томас, — сделать тебе хорошо. Очень хорошо, Ньют. Могу… — продолжил он, продвигаясь рукой выше, — сделать эту ночь самой прекрасной в твоей жизни. Могу… Но только его ладонь продвинулась еще чуть выше, Ньют внезапно отстранился. — Томми, я не могу… Я очень хочу, поверь! Но я… не могу. Несколько часов назад Томас почувствовал бы себя неважно из-за того, что сейчас происходит. Несколько часов назад его сердце болезненно сжалось бы, и он постарался бы извиниться перед практически полностью обнаженным блондином. Несколько минут назад он бы ни за что не посмел сделать то, что сделал теперь, когда новая игра полностью охватила его. Проект Лабиринт для него уже был официально запущен, и Томас, ласково прикоснувшись к щеке блондина, прошептал: — Ньют… Робкий, нерешительный поцелуй. Широко распахнутые глаза. Его собственная игра началась. Томас привык всегда получать только самое лучшее, а Ньют, определенно, был в списке лучшего, что происходило с Томасом за его весьма недолгую жизнь. Томас хотел быть первым у этого блондина, и он решил во что бы то ни стало заполучить его. Любой ценой. Ньют подался вперед, отвечая ему. Томас вновь углубил поцелуй, прижимаясь пальцами к щеке Ньюта. Томас надавил на Ньюта, заставляя блондина вновь оказаться лежащим на траве, а сам сел сверху. Чтобы Ньют снова не начал паниковать, Томас мягко поцеловал его в губы, опускаясь вниз по его телу дорожкой мокрых поцелуев. И когда Ньют пытался подавить в себе сдавленный стон, Томас снова положил свои горячие ладони чуть выше его бедер, и сказал: — Ньют, я так хочу… Пожалуйста… На этот раз блондин не отстранился. Томас старался быть аккуратным. Старался быть… чутким. Движения его тела были плавными, словно волны. Прикасаясь к Ньюту, он пытался передать ему всю нежность, что испытывал к блондину, всю свою благодарность… Весь трепет… Не смотря ни на что, Томас не хотел причинить вреда этому ранимому существу, что сейчас податливо извивалось в его руках, сладко постанывая от наслаждения… Ньют выглядел словно светлый ангел, которого хотелось только оберегать. Которому хотелось дарить наслаждение… — Томми! … — простонал Ньют, подаваясь вперед всем своим телом. Но что-то вдруг произошло. Словно кто-то щелкнул переключателем. Очередная неконтролируемая вспышка злобы завладела Томасом. Он вдруг вспомнил, что больше никогда не сможет прикоснуться к Ньюту. Вспомнил, что больше не увидит его с утра в Центре и не проводит на очередной тест… Потому что тесты закончились. Потому что завтра Ньюта отправят в Глэйд. Потому что завтра Ньют забудет его. Полностью. Как будто Томаса никогда и не было. И Томас вдруг ощутил собственную слабость и беспомощность. — Ты не должен забыть меня, — тихо пробормотал Томас, не замечая как его руки сильно сжимаются на бедрах Ньюта. Это могло остаться незамеченным, но с каждой секундой его пальцы сжимались все сильнее и сильнее. — Ты не должен забыть… Не можешь забыть меня… — Томми? … — слегка поморщился от внезапной боли Ньют. Движения Томаса потеряли свою плавность, в них исчезла былая нежность. Толчки становились все более резкими, беспорядочными. Болезненными. — Томми? … — беспокойно позвал его Ньют. — Не должен забыть меня! — оцепенело повторил Томас. — Обещай! Ты не должен забыть меня! — Томми! … — Обещай! — кричал Томас. — Мне больно! … — ОБЕЩАЙ! — Мне больно! … Пожалуйста, Томми, хватит! Мне больно! … Томми! … Томас!