Ошибка

Томас, словно в трансе, сгреб в охапку лежащего рядом парня и пошел к машине. Он напрасно беспокоился насчет своего топографического кретинизма, — дорога отыскалась сама. Томас не помнил, как дошел до пикапа: взгляд брюнета был безучастен, а движения, словно автоматизированы. Томас посадил Ньюта на пассажирское сидение и крепко пристегнул его ремнями. Блондин уставился в одну точку и никак не реагировал на происходящее, словно находясь под тяжелым гипнозом. Ноги его были плотно прижаты друг к другу, пальцы рук переплетены между собой, мышцы лица то и дело подергивались, но глаза были стеклянные и пустые, будто он сейчас находился в другом месте. Ехали около часа. Говорят, что обратная дорога всегда летит быстрее, но Томас отдал бы все на свете, чтобы этот путь был еще короче, отдал бы что угодно, чтобы они ехали еще быстрее. За время пути никто не проронил ни слова. «Что делать? Куда ехать?» — думал Томас, пытаясь совладать с собой. Его руки крепко сжимали кольцо руля, глаза смотрели четко на дорогу. Томас решил, что отвезет Ньюта домой, — в этом сомнений не возникало. Единственное, о чем он думал, стоит ли ему остаться? … Когда пикап притормозил около одноэтажного дома мягкого мятного цвета, Ньют даже не моргнул. — Твой дом… — хриплым после долгого молчания голосом, сказал Томас. Но Ньют не шелохнулся. — Ньют… Мы приехали… Можешь идти домой… Тишина. — Скажи, хоть что-нибудь… Пожалуйста! … Но ответа не последовало. Томас резко ударил по рулю, но блондин даже не вздрогнул. Только продолжал пялиться в одну точку своими темными стеклянными глазами. Томас выскочил из машины и отворил пассажирскую дверцу. Он нервно отстегнул ремни и, подхватив на руки блондина, понес его домой. Когда подошли к двери, Томас осознал, что у него нет ключа. Аккуратно, он попытался достать ключ из кармана Ньюта. Блондин вздрогнул, почувствовав прикосновение к собственной коже, крепко зажмурил глаза и до побеления сжал пальцы. Томас готов был закричать, готов был биться головой о запертую дверь… Но он лишь повернул ключ в замке и принес недвижимого, словно мумию, парня в дом. Томас не стал зажигать свет. По памяти он добрался до дивана и уложил туда Ньюта, который тут же инстинктивно прижал колени к груди и крепко обхватил их руками. Томас больно прикусил губы и накрыл Ньюта лежащим на диване пледом. Ньют закрыл глаза, а через какое-то время, Томас заметил, что он наконец уснул. Оставаться здесь не было никаких сил. Томас прошел на кухню и наскоро нацарапал записку: «13:30. Центр. Стерка». На большее сил не хватило. Он прикрепил записку к холодильнику, а потом, будто передумав, положил ее на журнальный столик, стоящий рядом с диваном Ньюта. После чего Томас вышел из дома, не обернувшись. Занимался рассвет.

***

— Да где, черт возьми его носит? — возмущалась Тереза, упираясь руками в бока. — Мы так можем не успеть до закрытия дверей! Том… — вопросительно уставилась на него подруга. — Где он? Где Ньют? Томас нервно пожал плечами, грызя ногти. Юный Создатель изо всех сил пытался делать вид, что все в порядке, но сомнения уже закрались и к нему в голову. «Что если он не придет? Он сделает все только хуже! Хуже для себя! Нас обоих…» — Томас, где субъект А-5? — тихим, но немного укорительным тоном поинтересовалась Ава Пейдж. — Я не знаю, — стараясь придать своему голосу твердости, ответил Томас. — Если он не объявится, через пол часа, нам придется отправить за ним поисковый отряд. Мне бы очень этого не хотелось. "А мне бы как не хотелось!" — Десять минут. Десят минут и я ему позвоню, хорошо? Ава сухо кивнула и удалилась из Зала ожидания. — Вот ведь наглый укурок! — возмутилась Тереза, кидая раздраженные взгляды на дверь. — Поди обдолбался вчера, а сегодня где право, где лево отличить не может! Черт… Том! Да скажи ты хоть что-нибудь! — Я… — начал было парень, но тут дверь распахнулась, и перед ними предстал Ньют. Парень выглядел совершенно обычно. На нем была черная футболка с эмблемой его группы «Последний день» и светлые джинсы. Волосы аккуратно расчесаны и перекинуты вперед. Только взгляд был не такой, как всегда. Парень выглядел рассерженным. По настоящему злым. Томас уставился на него, не представляя, что делать дальше. Но Ньют помог ему сориентироваться. — И что теперь? Куда надо топать? — злобно спросил он, стараясь придать своим словам безразличие к происходящему. — Ну наконец-то! А ты знаешь, что мы тебя уже пол часа ждем, Мистер-Я-Прихожу-Когда-Пожелаю?! — с неменьшим ядом в голосе ответила Тереза. — Мы тут не шуточки шутим, чтоб ты знал! На кону серьезный вопрос. — Как это замечательно! — деланно восхитился Ньют, округляя глаза. — А теперь, просто скажи мне, куда топать. Тереза уже собиралась что-то ответить, но ее перебил женский голос: — Ньют! Наконец-то. Мы тебя заждались, — повторила, подошедшая Ава Пейдж. — Иди за Дженсоном. Он тебе все объяснит. Ньют, ни на кого не глядя, зашагал за своим наставником. — Томас? — удивилась канцлер. — А ты что здесь делаешь? Ты должен сопровождать его. Томас ничего не понимающим взглядом уставился на Аву Пейдж, и она тихо добавила: — Сейчас же. Томасу ничего не оставалось, кроме как пойти вслед за Дженсоном и Ньютом, которые уже успели скрыться за дверью операционной. Томас на секунду задержался, а потом открыл дверь. — Что-то ты долго сегодня, — уже в который раз отчитывали Ньюта. — Черт, да вы сговорились что ли? — раздраженно фыркнул Ньют, глядя на Дженсона. — Не мог я быстрее. Я искал… Футболку. — А какой смысл? — пожал плечами мужчина. — Все равно мы предоставим тебе другую одежду. — Как другую? — искренне удивился Ньют. Казалось, эти слова обескуражили его. — Конечно, — в свою очередь удивился Дженсон. — Вот она, кстати, — махнул он рукой на одежду, лежащую на столе. — Переодевайся пока… А, Томас! Заходи, заходи! Томас готов был сквозь землю провалиться. Ньют резко развернулся, и окинув Томаса ненавидящим взглядом, произнес: — А этому обязательно надо быть здесь? — Вообще-то, да. Но если ты стесняешься, то… Ньют злобно рассмеялся, прерывая Дженсона на полу слове. — Нет. Я не стесняюсь. Пусть смотрит. И Ньют быстрым движением стянул с себя черную футболку. Потом таким же нервным движением он расстегнул ремень джинс и сдернул их со своих ног, гневно глядя Томасу в глаза. Перед Томасом открылась ужасающая картина. Все тело Ньюта было избито. На груди виднелись лиловые отметины, будто от пальцев. Торс был испещрен множеством порезов. Волосы, изначально перекинутые вперед, скрывали багровые засосы и следы от зубов. Но страшнее всего выглядели его ноги… На бедрах блондина виднелись огромные сине-зеленые синяки и отметины от ногтей. Ньют развернулся спиной, беря в руки новую одежду. Спина его тоже была в каких-то жутких отметинах. «Наверное от земли… Видимо, под спину попали палки для костра…» — ошарашенно подумал Томас, с ужасом разглядывая красные царапины. Пара движений и эта жуткая картина скрылась от глаз Томаса под мешковатым белым балахоном, свободного покроя. Жаль только, что она не могла с такой же легкостью исчезнуть из памяти Томаса. Ньют надел и новые шорты, которые скрывали огромные синяки, и с той же не скрываемой злостью посмотрел на Томаса. Томас молча стоял в углу комнаты. К горлу подкатил ком. — Вот и отлично. Через пару минут мы настроим аппарат и ты сможешь занять свое место. Может хочешь в туалет? Или еще куда-нибудь? Сходи, пока есть время. Я дам тебе минут 15, идет? Ньют стремительно вылетел в коридор, хлопнув за собой дверью. — Обычный стресс. Это нормально, — проинформировал Дженсон. — Но тебе лучше пойти с ним, Томас. — И почему все указывают, что мне делать? — возмутился Томас, так же стремительно покинув Операционную. Ньют стремительно шел по коридору, когда Томас догнал его. — Я справлюсь сам, — отрезал Ньют. — Ньют… — Черт с тобой! Хочешь - иди. Томас шел рядом с Ньютом и впервые за все время не знал, что ему сказать. Ньют толкнул дверь туалета и вошел внутрь. — У тебя есть сигареты? — внезапно спросил он. — Что? — Сигареты. Я хочу курить, ясно, Томми? Собственное имя болезненно кольнуло уши. Чтобы скрыть дрожь в пальцах, Томас потянулся к карману с пачкой Мальборо и протянул ее Ньюту. Блондин уверенно достал сигарету и вернул пачку Томасу. — Спички? — спросил Ньют. Томас отдал ему и спички. Через пару секунд туалет наполнился запахом дыма. Никто не решался начать разговор. — Ньют, я… Прости… Я повел себя не правильно. Ньют усмехнулся, глядя в стену. — Помнится, вчера я сказал тоже самое. Перед глазами Томаса вспыхнула яркая картинка. Ньют подается вперед и целует его. Снова захотелось прикоснуться к губам, чтобы проверить, сохранили ли они тепло его губ, но Томас откинул эту глупую мысль. — Черт! … Я такой идиот! Такой… — Шенк? — неуверенно спросил Томас. Ньют резко посмотрел на Томаса. Казалось, что в его глазах промелькнуло былое любопытство. — Да, шенк. Как и ты, Томми. Но даже если это и было так, то уже через мгновение его взгляд снова сделался равнодушным. Ньют уставился на стену, выпуская дым изо рта и думая о чем-то своем. — Прости меня, — снова сказал Томас. Ньют только покачал головой. — Какая теперь разница? Через пару часов я забуду тебя, Томми. Никакие синяки и боль не помогут мне вспомнить тебя там, в Глэйде. Томас содрогнулся от безразличия, скользящего в голосе блондина. Неужели это он виноват в том, как сильно изменился Ньют всего за одну ночь, одно утро? … — Но я думал… я думал… — Ты думал, Томми? Надо же! Потрясающе! Ну и о чем ты думал, Томми, а? О чем, мать твою, ты думал? Молчишь? Не стоит отвечать. Я и так знаю. Ньют выкинул огарок и пошел к двери. Томас схватил Ньюта за светлый рукав, останавливая на пол пути. — Ньют! … — Знаешь, я думал, что влюблен в тебя. Я думал, что начинаю тебя любить. — Я… — А ты, Томми, любишь только себя. Ньют высвободил руку и ушел. На этот раз Томас не спешил догнать его. Это было самое тяжелое поражение.

***

Он лежал на операционном столе: глаза закрыты, грудь мерно вздымается, дыхание ровное. Врач и медсестра, готовя Ньюта к предстоящей операции, опустили ему на лицо маску. Приборы постоянно жужжали и трещали, словно вскипевшие чайники. Пластмассовые проводки и нейлоновые трубки скользили по светлой коже и впивались в ушные каналы. Пальцы Ньюта рефлекторно вздрагивали, хотя сам он был уже не здесь. Несмотря на введенное обезболивающее, блондин все таки ощущал боль, хоть и не помнил о ней и совершенно ее не осознавал. Аппарат заработал, стирая из его памяти старые воспоминания. О родителях. Друзьях. Хобби... О Томасе. Ньют резко вдохнул, негромко застонал и чуть шевельнулся. На мгновение показалось, что ничего не сработало, и он сейчас откроет глаза и сядет, громко смеясь над неудачниками-псевдоучеными. Однако, мгновение-другое, и Ньют успокоился, ровное дыхание возобновилось. Аппараты продолжали клокотать и щелкать, стирая воспоминания о том немногом, что успело их объединить за это время. Врач довольно улыбался, утирая выступившие капельки пота со лба. Медсестра поддерживала какие-то инструменты, но на ее губах так же играла довольная улыбка. Томас смотрел на все это и ему становилось тошно. С разных сторон раздавались очередные: "Поздравляю!", "Какой успех!", "Молодец!" и "Неплохо сработано, парень!" и каждая вторая фраза сопровождалась телесным контактом: каждый норовил или пожать руку, или ткнуть его кулаком в плечо. Томасу хотелось поскорее закончить этот чертов цирк и уйти отсюда. В голове все еще звучал голос Ньюта, раз за разом, повторяющий: "Я думал, что начинаю любить тебя... А ты любишь только себя, Томми". Скорее бы уйти отсюда! Единственный человек, который не спешил принести Томасу свои поздравления, - это Тереза. Она тихо стояла почти у самой двери и, скрестив на груди руки, внимательно смотрела на Томаса. В ее душе поселилось смятение. Но чтобы удостовериться наверняка, ей нужно было поговорить с Томасом наедине. Когда все наконец разойдутся по своим делам. Минуты тянулись бесконечно долго. Наконец, процедура закончилась. Двое охранников подняли с операционного стола бесчувственное тело Ньюта, ухватив его за руки и за ноги, словно соломенное чучело, перетащили на каталку и, не обращая внимания на Томаса, направились к двери. Такое отношение к Ньюту возмутило Томаса. Как же они не понимают, что его надо брать аккуратно, бережно... Словно проведя параллель, Томас вспомнил, как сам нес его на руках до машины. "Он же совсем легкий... А они вдвоем... Словно мешок какой-то..." Все присутствующие знали, куда его увозят. Врач и медсестра, завершив работу, деловито раскладывали инструменты по местам. Томас кивнул им на прощание и вышел следом за охранниками. Каталку повезли по бесконечным коридорам штаба ПОРОКа. Томас смотрел на бледное, еще бледнее обычного, покрытое испариной лицо Ньюта, и его мысли путаясь, сводились к одной: "Это не правильно". Казалось, где-то внутри, Ньют пытается превозмочь действие введенных препаратов, догадываясь о ждущих его ужасах. Томас шел рядом. Наконец они добрались до подвального этажа под Лабиринтом и прошли через складское помещение, где на стеллажах громоздились припасы для глэйдеров. В прохладной темноте подвала Томас поежился и обхватил себя руками. Каталка подпрыгивала на неровном цементном полу, Ньют вздрагивал во сне, по его лицу пробегала гримаса отчаяния. На дне лифтового колодца покоился огромный куб. Ящик. Так же не церемонясь охранники поместили туда Ньюта, и до ушей Томаса донесся глухой стук ударившегося о металлический пол тела. - Стойте! - крикнул Томас, прежде чем охранники начали нажимать кнопки на пульте, и тупо уставились на него. Томас, не обращая внимания на испепеляющие его взгляды, подошел к лифту. Он в последний раз окинул Ньюта взглядом и тихо сказал, обращаясь ко спящему парню: - Может ты и прав. Но я буду следить за тобой, шенк. Больше никто не посмеет причинить тебе боль. Даже я. А потом Томас развернулся и быстро зашагал отсюда, стараясь не думать о том, что его слова были правдой только на половину. То место, куда он отправляет Ньюта было не самым безопасным местечком в мире. И как бы ему не хотелось это исправить, Томас не имел права вмешиваться в ход эксперимента. Даже если на кону будет жизнь Ньюта.