Ошибка

Крики. Стоп. Крики. Внезапная тишина. Так больше не может продолжаться! … Пожалуйста? … И снова крики. Голова ужасно кружится. Нельзя спать. Нельзя. Все тело затекло от неудобного положения, но он все еще держится. Ждет. Стоп. На экране мельтешит соприкосновение пальцев о пальцы. Так больше не может продолжаться! … Ньют постоянно вырывает свою руку из крепкой хватки, но Минхо все равно снова и снова цепляется в липкую от пота ладонь, стараясь удержать ее. Минхо постоянно торчит у кровати Ньюта. Почему, черт возьми, никто не вышвыривает его оттуда?! … Все плывет перед глазами. Нельзя спать. Нельзя! … Минхо на экране тоже изо всех сил старается не уснуть. Да он и не смог бы. Всё эти крики. Вроде он пытался задремать…но тут же вздрогнул и словно в бреду начал шептать: «Все хорошо. Все хорошо…» Словно чертову мантру. «Все хорошо…» ВСЕ ХОРОШО? Если бы Томас мог еще выражать свои эмоции, его бы вырвало. Что происходит?

Что?

       Я не понимаю…

Не понимаю!

 Что? Томас прищурил глаза, пытаясь рассмотреть что-то перед собой. Ему хотелось крикнуть: «Не отвлекайте меня! Не трогайте меня! Просто оставьте меня! …» Но сил кричать тоже не было. Поэтому он прохрипел: — Оставьте… Но хрип получился слишком сдавленным от долгого молчания и не совсем понятным. Кто-то резким рывком развернул его стул от монитора. Хотелось возразить. Хотелось… Все поплыло перед глазами. Внезапная темнота больно била по глазам. Что? Губы. Губы открывались и закрывались, но Томас не слышал ни слова. Вместо этого он слышал уже привычный истошный крик. Томас закрыл глаза. Ему плевать на все. Он не слышит. Не хочет слышать. Томас попытался развернуть свой стул обратно, но мужские руки остановили его, схватив за плечи. Дженсон. Значит наступила ночь. Дженсон приходил к нему лишь когда все сотрудники расходились по домам, когда Центр оставался пустым. Днем Дженсон держался на расстоянии. Мужчина дернул за черный провод, заставляя наушники выпрыгнуть из ушей Томаса. — Не могу больше смотреть на тебя! — с явным раздражением в голосе замечает Дженсон, склоняясь над Томасом. — И как у тебя голова от этого не болит? Томас только неопределенно пожал плечами. На самом деле, голова болит постоянно. — Хватит, — сказал Дженсон. — Слышишь? Завязывай! — Ты не можешь… — Я прекрасно знаю, что, черт возьми, не могу! Прекрасно знаю! Боже… Почему ты постоянно стремишься мне об этом напомнить? Я… — Дженсон тяжело выдохнул, проводя рукам по короткому ершику темных волос. — Слушай, мне казалось, что ты понял меня. Я не хочу вредить тебе, понимаешь? Томас кивнул. — Я… Зачем ты слушаешь эти визги? — Дженсон кинул быстрый взгляд на мерцающий экран и неприятно поморщился. — Это же… Так, забудь. Просто почему бы тебе не отвлечься, а? Вот, например! — он схватил лежавший на краю стола плеер и начал искать кнопку включения. — Музыка. Знаешь, подростки слушают музыку. Ты тоже мог бы… Но Томас резким движением выхватил плеер из мужских рук, глядя на него дикими, словно у бешеной собаки глазами. — Не трогай, — сказал он, дрожащей рукой кладя плеер на место. — Никогда не трогай. Дженсон окинул оценивающим взглядом небольшое нагромождение на столе. — Так это все… — начал он, но тут замолчал. — За что ты так наказываешь себя? — после небольшой паузы спросил Дженсон. Томас сделал вид, что не услышал вопроса. Тогда мужчина подошел к Томасу почти вплотную и провел рукой по его волосам, задерживая теплую ладонь на чужой щеке. — Мне, — чуть закашлявшись, начал Томас. — Мне нужно работать, Дженсон. — Работать, — тупо повторил мужчина, а потом нервно усмехнулся. — Конечно. Он тут же поднял руки перед собой в сдающемся жесте и попятился назад, продолжая усмехаться. — Знаешь, даже если они все-таки догадаются ввести ему инъекцию, это ничего не изменит. — Дженсон кивнул в сторону экрана, транслирующего забывшегося беспокойным сном Ньюта. — Этот азиат совсем не плох. И если ты еще не понял, то у него есть определенные успехи. Томас крепко сжал кулаки. Внутри него будто смешивался жгучий коктейль, основой которого служило отчаяние, приправленное дикой злостью и острой, словно кончик иглы, обидой. — Когда-нибудь ты перестанешь быть ребенком, — бросил Дженсон на последок. Послышался звук распознавания идентификационной карты, а потом Центр поглотила тишина. Дженсон ушел. Все они когда-нибудь уходят.

***

— Пожалуйста, Алби! — голос Минхо был пропитан ядом, в глазах читалось отчаяние. — Я прошу тебя! — Мы не можем так рисковать! — со злой паникой в голосе вторил ему лидер. — Мы не знаем, что в этих… колбах. Не знаем! Он может умереть! — Да он и так умирает! Минхо кинул полный отчаяния взгляд на корчащегося в койке блондина. Лоб Ньюта покрылся испариной, из горла то и дело вырывались сдавленные хрипы. Минхо схватил лицо Ньюта и постарался приподнять, не обращая внимание на сильное сопротивление. — Что ты, мать твою, делаешь? — Смотри на него! Смотри на него! Он ничего не ест! Ничего! Он только кричит! Посмотри на него! Минхо резко разомкнул ладони, позволяя Ньюту с грохотом рухнуть на металлическую койку. — Если тебе все еще кажется, что мы попробовали все, что можно, то ты не прав. Алби поднес руки ко рту и начал нервно грызть ногти. — Я… я не знаю. Не знаю. Не знаю. — Я возьму всю ответственность на себя, — серьезным тоном сказал Минхо. — Нет. Черт возьми! Я так не могу! … — Алби развернулся и уже собирался покинуть пропитанное заразой место, но так и не смог выйти наружу, остановившись у двери. — Алби! … Пожалуйста. Возникла неловкая пауза. Алби открыл дверь и вышел наружу. Минхо нервно прикусил губу и, тяжело опустившись на стоящий рядом с кроватью Ньюта стул, начал раскачиваться взад и вперед. — Клинт! Тащи сюда свою задницу! Живо! — раздался за дверью повелительный бас. — Чтобы через пять минут эта чертова коробка со склянками была здесь! Будешь вводить Сыворотку! Минхо поднял голову. Его послушали. Через несколько минут в комнате было несколько человек: Минхо, Алби, Клинт и выгнувший тело под неправильным углом Ньют. — Учти, — ровным тоном сказал Алби, не отрывая взгляда от проникающей под бледную кожу иглы. — Это теперь на твоей совести. Минхо тупо кивнул, также глядя на вздувшиеся на шее вены. В этот момент Ньюта будто залихорадило. Он задергался, словно в эпилептическом припадке, из горла его вырывались нечеткие всхрипы. — Ньют? — в панике позвал его Клинт. — Ньют? …! — Черт! — выругался Алби, закрывая лицо руками. Минхо сделал пару шагов назад и отрицательно покачал голвой. — Нет… — тихо прошептал он. - Нет. Не может быть. Но тут тряска прекратилась, и тело Ньюта, словно камень, опало на койку. Дыхание восстановилось. Клинт прижал три пальца где-то в области сонной артерии. — Пульс в норме, — испуганным голосом заметил он. — Возможно, это хороший… факт. — Черт, — снова выругался Алби. Он подошел к стоящему сзади Минхо и, похлопав его по плечу, вышел из Лазарета. — Я немного побуду тут, — сказал Клинт, обращаясь к азиату. — Ты же не против? Минхо только мотнул головой. — Классно ты это придумал с лекарством, — продолжил Медяк, переливая какую-то жидкость в чистую колбу. - Я, честно признаться, давно хотел уже это предложить, хоть и не был уверен наверняка, но… меня бы Алби не послушал. А вот тебя… — Ясно, — просто ответил Минхо.

***

Не спать! Не спать! Минхо расхаживал по опустевшему Лазарету, время от времени ударяя себя по щекам. Не спать! Он не хотел засыпать, чтобы убедиться, что с Ньютом все еще все в порядке. Дыхание блондина пришло в норму. Наконец-то он проспал больше трех часов, без этих жутких перебоев на крики и скручивания. Это действительно было хорошо. Чертовски хорошо! Но Минхо все еще чувствовал какую-то тревогу. Казалось, что если сейчас он позволит усталости взять верх, то с этим белобрысым паршивцем обязательно что-то случится! Он же только назло ему подохнет, если Минхо вдруг вздумает уснуть! Нет уж! Такой радости Минхо не мог ему доставить! Поэтому… Не спать! Минхо прохаживался взад и вперед. Потом сделал несколько приседаний. Потом бег с захлестыванием голени. Потом стойка на голове. Правда он тут же упал, наделав не мало шума. Потом прыжки. Потом Минхо просто, раскачиваясь, сидел около койки Ньюта, изо всех сил растягивая кожу вокруг глаз, предотвращая закрытие глаз. — М-м… — раздалось слабое сопение с койки. — Что за…? Еб твою мать… Минхо пару раз долго моргнул, стараясь сфокусироваться на приподнявшейся голове. — Минхо? Выглядишь дерьмово, — заметил Ньют, еле-еле держа голову. — На себя посмотри, — недовольно пробурчал азиат, закрывая глаза. Но тут он резко подскочил, словно кто-то поджег его любимые и единственные носки, причем на нем самом. — Очнулся! Еб твою мать! Очнулся! Ньют скривил губы, на подобии улыбки. — А ты быстро соображаешь. — Да заткнись ты! — проорал Минхо, кидаясь прямо на кровать, придавливая Ньюта своим телом и тем самым заставляя его рассмеяться. — Заткнись, понял? Минхо резко наклонился к смеющемуся Ньюту, сокращая расстояние между их лицами, и в следующий миг они поцеловались. Ньют удивленно округлил глаза, не успев ничего понять. — Никогда больше не умирай при мне, понял? Я себя капец каким беспомощным почувствовал. — Хорошо, — прохрипел в ответ Ньют. — Не буду.