Ошибка

«Согласно европейской средневековой культуре, мышь является олицетворением Сатаны. Ничтожный грызун зачастую изображался подтачивающим Древо Жизни, за что воспринимался христианами как воплощение разрушительной силы, а нашествие мышей считалось Божьей карой. В славянской же мифологии, мыши изображались как нечто светлое, чем-то вроде домового… Я хочу верить славянской мифологии. Правда хочу. Но разве самоубийство считается праведным делом? …»

***

Тереза

- То-о-о-о-о-о-ом! Тереза в который раз посмотрела на часы и, не услышав ответа, предприняла очередную попытку. — То-ом! Я клянусь, что если ты сейчас же не поднимешь свой зад, я уйду одна! — Я… я почти все. Мне осталось только… ключи найти, — послышался невнятный ответ. — Как ты смеешь так бессовестно врать мне, Том? Девушка стояла в дверном проеме, привычно сложив руки на груди. Сделав несколько шагов, она остановилась около небольшой комнаты, и, окинув взглядом сидящего на полу Томаса, покачала головой. Одна нога Томаса была засунута в джинсы, но о второй такого сказать было нельзя. Наспех надетая рубашка была перекошена из-за неправильно застегнутых пуговиц. Тереза снова покачала головой и подошла к Томасу. — Давай помогу. Томас нерешительно замер, но все-таки позволил Терезе перестегнуть пуговицы на собственной рубашке. Когда она это сделала, он торопливо натянул джинсы. — Спасибо и… прости… — промямлил Томас. — Уснул, пока собирался… — Сколько ты спал, Том? — спросила девушка серьезно. Взгляд Томаса стал немного отстраненным, — парень явно пытался в чем-то разобраться. — М-м… часов… часов восемь… Я думаю… Тереза нахмурила лоб. — Что ж, восемь часов совсем не плохо для ночного сна, верно? Странный отстраненный взгляд. — М-м… восемь часов за эту неделю. — Господи, Том! Пожалуй, последние несколько недель ужасно изменили Томаса. И под ужасно имелось в виду… ужасно! Конечно, это не имело никакого отношения к тому, что он вдруг начал пытаться завести дружбу с каждым встречным-поперечным или перекрасил волосы в зеленый цвет. Нет. Но Тереза не могла не заметить эти мешки под глазами. Не могла не заметить той рассеянности, с которой он принимался за работу. Он осунулся. Возможно даже похудел. Когда это произошло? Вспоминай, Тереза! Когда вдруг все так изменилось? Пара месяцев, пара новичков. Напряженный контроль… Что так выбило его из колеи? … Когда это случилось? … Тереза решила зайти за Томасом, чтобы подвезти его до работы. Ах, да! Еще он стал опаздывать. Она предупредила Томаса вечером прошедшего дня. Говорить с ним пришлось очень сосредоточенно, проговаривая каждое слово отдельно. «Том, — сказала Тереза. — Я подвезу тебя до Центра с утра. Будь готов». Парень лишь рассеянно качнул головой. И вот, пять минут… Десять… Пол часа… Никого. И когда девушка поднялась в здание, она обнаружила такую картину. Он выглядел… не хорошо. Черт, он выглядел СОВЕРШЕННО не хорошо. Обычно смуглая кожа, как будто даже побледнела оттенка на два. — Давай помогу. «Просто дай мне помочь тебе!» — мысленно молила Тереза. Ей начало казаться, что Томас отдаляется от нее. Ей было страшно. Она трепетно застегивала пуговицы на его рубашке. «Просто дай мне помочь… - молила она. — Больше у меня никого не осталось…» Какой толк сейчас обманывать себя? Все началось еще раньше, но именно звонок в ту ночь, когда Ньют пытался покончить с собой, стал настоящей точкой отсчета. Они примчались на всех парах в Центр. Тереза не могла бы с точностью вспомнить, что и как происходило за те несколько часов, — все в памяти плыло размытыми пятнами, словно во сне. Честно признаться… никто не думал, что Ньют выживет. Никто. Он бы точно умер там, если бы не тот подросток — Алби, кажется… — Спасибо и… прости… » Нет, — думала она. — Это ты прости меня, Том…» «Я не верю в Бога. Если бы Бог был, он бы не допустил всего того, что происходит, но… Господи, прости меня, ибо я согрешила! …» Томас сидел на переднем сиденье машины и опустошенным взглядом смотрел на дорогу. Сама не зная почему, Тереза вдруг вспомнила ту игру, в которую они играли будучи детьми. Обычно в нее играют в долгой дороге. Ты видишь что-то из окна едущей машины и говоришь что-то вроде: «Я вижу что-то маленькое и черное», а второй человек должен отгадать, что это за предмет. После Вспышки эта игра утратила свой смысл, так как загадать-то можно было только дорогу, камень, песок или останки чьего-нибудь дома. Если повезет, конечно… Тереза следила за пустой дорогой. «Я вижу что-то пустынное и черное…» Томас, казалось, даже не моргал. И совершенно ничего не говорил с тех пор, как они выехали. «Я вижу что-то большое и разломанное…» Тереза не знала, почему она ощущает такую злость. «Я вижу что-то на колесах! …» Томас смотрел на дорогу. Пальцы Терезы с силой сжимали руль. «Я вижу что-то сломленное и изменившееся…» Тереза резко ударила по тормозам, отчего их сильно качнуло вперед. Томас продолжал смотреть куда-то вперед. — Том, — аккуратно позвала девушка. — Мы приехали. Томас встряхнул головой и потянулся к ручке. — Том! В голове Терезы крутились навязчивые воспоминания. Несколько недель назад Дженсон подошел к ней и попросил увести Томаса из Центра, когда тот запустит процесс перезагрузки после восстановления памяти субъекта А-5. Тереза даже не стала спрашивать, зачем. Чувство одиночества скреблось внутри нее, словно огромный дикий зверь. Смотреть на Томаса, который сидел на расстоянии вытянутой руки, но при том находился где-то далеко, в своих собственных мыслях, которыми он не желал делиться — было невыносимо. Поэтому она просто увела его в тот день. Она вспомнила, как после звонка Авы Пейдж в ту ночь, они прибежали в Испытательный Центр. Она вспомнила, как Томас спустя несколько… часов (?), словно обезумев, яростно шептал ей на ухо: »-Кто-то работал на моем компьютере! …» А потом он повторял это. Раз за разом. Вспомнила, как горло тогда неприятно пересохло. Конечно, никто ничего ему не рассказал. Парень замер, по прежнему сжимая пальцами ручку машинной двери. — Ничего, — ответила Тереза, слегка улыбнувшись.

***

Томас шел по сухому песку, засунув руки глубоко в карманы. Пальцы то и дело комкали вырванный из черного блокнота листок, а в голове только и стучало: «Вэйт стрит, 114». Томас не прекращал идти, пока его ноги не коснулись коврика из темного ворса, на котором все еще можно было прочитать гостеприимное: «Добро пожаловать!» Не смотря на тот путь, что ему пришлось проделать, стоило только Тому поднести руку к дверному звонку, как его заклинило. Звонить — не звонить? Звонить — не звонить? Звонить — не звонить? Звонить. Томас надавил на кнопку и услышал, раздавшееся где-то внутри дребезжание звонка. Сначала даже показалось, что дома никого нет. В конце концов, вероятность, что это место все еще не пустовало, была крайне мала, но вот где-то внутри послышался скрежет, и дверь немного приоткрылась. — Что вам нужно? — раздался хриплый голос. Сквозь дверную щель Томас все-таки смог рассмотреть темные глаза и торчащие черные волосы, которые он узнал. Парень почувствовал, как страх сковывает его, но на удивление твердым голосом ответил: — Алекс? Ты помнишь меня? Это я, Томас. Помнишь?… Я друг Ньюта… Повисло минутное молчание. — Думаешь, я не знаю, что ты работаешь на ПОРОК? Проваливай отсюда, Шнурок. Я итак уже в списках. Алекс попытался закрыть дверь, но Томас резко закричал, сделав выпад вперед. — Пожалуйста, Ал! Не уходи! Это касается Ньюта! Я пришел поговорить! Прошу тебя, поверь мне!… Алекс будто бы задумался. Из-за нависшей в доме темноты, лица его не было видно, — только темные глаза да пучок темных спутанных волос. — С чего я должен тебе верить? — Я взял твой адрес не из базы. Я, — Томас порылся в кармане, не отводя взгляда от тоненькой щели. — Я из блокнота взял. Томас протянул помятый листок, ожидая, что Алекс возьмет его в руки, чтобы проверить почерк, но этого не случилось. — Значит ты не загребать меня пришел? Томас отрицательно покачал головой. — Можно мне войти? — Не думаю, что это хорошая идея. Вообще, я думаю, что зря ты сюда пришел. Здесь тебе ловить нечего. — Прошу, Ал!… Снова какое-то задумчивое молчание. — Я как-то слышал, что в ПОРОК работают только иммуны. Это так? — В основном да, — шокированный поворотом разговора, пробормотал Томас. — Так ты иммун? Томас знал, с какой ненавистью заразные относятся к иммунам, но все-таки кивнул. — Да, иммун. Алекс захлопнул дверь, и внутри послышался звук снимаемой дверной цепи, после чего дверь отворилась. Под неяркими лучами вечернего солнца Томас смог рассмотреть Алекса, и увиденное заставило Томаса трусливо отступить назад. Тот подросток, которого он помнил с репетиции и то существо, что находило сейчас перед ним… Нет. Это не мог быть Алекс. Сколько прошло времени?… Перед ним стояло нечто, совсем не напоминающее Алекса Тернера. Казало, будто все его тело состоит из вздувшихся темно-синих вен и непонятных гнойников. Темные глаза выглядели теперь пугающе черными, а волосы, когда-то неряшливо уложенные наверх, торчали отдельными пучками, а кое-где виднелись залысины, будто парень вырвал их с корнем. Но больше всего Томаса напугала странная культя, обмотанная какими-то грязными тряпками, которая находилась на месте его правой руки. Алекс ухмыльнулся, а может это просто нерв дрогнул на его лице. — Ты, кажется, хотел поговорить? С этими словами Алекс развернулся и пошел куда-то вглубь своего жилища. Томас пару раз глубоко вдохнул и, оглянувшись назад, вошел внутрь. Запах гнили и затхлости больно ударил в нос. Томасу пришлось дышать ртом, и он с огромным трудом подавлял в себе желание прислонить рукав куртки к лицу. Идея придти сюда теперь не казалась такой хорошей. Но Томас пошел вслед за Алексом, который уселся на странное подобие дивана, из которого торчали ржавые пружины и огромные хлопья сбившейся набивки. Внутри всего этого хаоса Алекс смотрелся еще более пугающе. Томас замер на одном месте, стараясь ни к чему здесь не прикасаться. — Ньют пытался покончить с собой, — начал Томас, не в силах больше держать это в себе. — Несколько дней назад. — И как, успешно? Томаса ошарашило то равнодушие, с которым Алекс произнес свой вопрос. — Его смогли спасти. Сейчас он находится под наблюдением других… глэйдеров. Томас вовремя спохватился, чтобы не назвать слово «субъектов». — Почему бы вам просто не дать ему умереть? — Что? — Томаса словно обухом по голове огрели. «Да что он несет вообще?!» Из горла Алекса раздалось какое-то непонятное бульканье, и он запрокинул голову назад, а потом резким кивком вернул ее на место, устремив на Томаса взгляд своих ядовито-черных глаз. — Я помню тебя. Томас? … Да, конечно. Он сказал тогда, что пойдет на кладбище навестить родителей, — Алекс покачал головой и снова послышалось странное гортанное бульканье. — Идиот. Он никогда не умел врать. Еще с самого первого слова я знал, что он поедет к тебе. Черт!… Как ты это сделал? То есть, я хочу узнать, как ты вскружил ему голову? После первого дня знакомства с тобой, когда я назвал его по имени, он сказал мне: «Ньют». Я ни хрена не понял тогда, но он объяснил. «Томми зовет меня Ньют». Пожалуй, мне тогда уже хватило ума понять, но не тебе, — Алекс развел руками в стороны, и культя скользнула непозволительно близко от лица Томаса. — Но что в тебе такого особенного? Может ты наконец-то раскроешь мне этот секрет? Что в тебе особенного, Томас? Чем ты заслужил видеть его в последний день? — Он сам написал мне! — не выдержал Томас, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Конечно сам. Но почему?… Зачем ты ему нужен, Томас? — Я не знаю! — сорвался Томас на крик. — Все ты знаешь, иммуняшка несчастная! Не прикидывайся идиотом! — Я… — Да он ненавидел вас всех, ясно тебе? Нас тоже проверяли на иммунитет. Всех, кто в городе остался тогда, на проверку зашвырнули. И знаешь, что показал его тест, когда результаты пришли? — Алекс страшно рассмеялся, часто тряся обрубком. — Тоже самое, что и мой! Съел?! Он шиз! Такой же шиз как и я! — Не правда! — закричал на него Томас, прекрасно осознавая, что Алекс не врет. — Зачем вы отправили его туда? Он не иммун! — Реакции… Алекс врезал Томасу целой рукой и снова рассмеялся. — О, я бы ударил тебя сильнее, будь у меня и вторая рука в такой хорошей форме. Возможно ты помнишь, что раньше я играл на гитаре? А знаешь, почему я сказал «раньше»? Одной рукой очень сложно играть. Томас в панике начал пятиться назад от напирающего на него Алекса. — Да… Когда Ньюта забрали, я что-то совсем с ума сошел, знаешь? Музыка уже не помогала. Так я и оттяпал себе руку. Прямо тут, в этом доме. Правда круто, Томас? Томас кинул беглый взгляд в сторону двери. — А у тебя, я смотрю, все руки на месте. Наверно, Ньюту нравились твои руки. Как ты думаешь? — Я… я не знаю. Ал, я наверно пойду… Алекс издал истошный вой и бросился прямо на Томаса, стараясь ухватить его за рукав, но Томас резко вильнул в сторону и, не оборачиваясь, побежал к выходу. — Беги-беги, иммуняшка! Всю дорогу, пока Томас не прекращал бежать, он снова и снова вспоминал то бульканье, что вырывалось из горла Алекса. Это больше не Алекс Тернер. Теперь у Ньюта никого не осталось здесь. И это полностью его заслуга.