Помощь с холодного севера

Дверь за мной захлопнулась, и я увидел больного. Господи, я даже не знал, что все так плохо. Худой… Нет, тощий парень лежал в постели под пятью одеялами. Его знобило. Волосы безжизненными локонами прилипли к вспотевшему лбу, а кожа была болезненно бледной, почти прозрачной. Еле улыбнувшись Хенрик пригласил меня сесть рядом с кроватью:  — Как прошел сбор коалиции? — сказал он тихим хриплым голосом, на что Нидерланды, подпиравший дверь, нахмурил брови.  — Нормально, — почему мне так больно смотреть на него?! — Я могу помочь?  — Ха-ха-ха, а ты немногословен, как всегда. Наверное, если даже мир будет рушиться, то ты просто скажешь: «Все нормально» — кое-как засмеялся Хансен, а потом зашелся в приступе кашля. - Я, как врач, настоятельно рекомендую тебе немедленно заткнуться! — сказал недовольный Холл, уходя, как он объяснился, в магазин за лекарствами.  — Он не поймет, — сказал Дания, - вон, посмотри на подоконник. Встав со стула, я подошел к окну, там лежал конверт с письмом на датском. Вспоминая Кальмарскую унию и язык союзника, я начал читать: Дорогой Дания, Это твой босс, пишу прямиком из Копенгагена, и, знаешь, у меня для тебя очень плохие новости — ты в большой опасности. Если все так и будет продолжаться, ты можешь исчезнуть. Из этой ситуации у нас есть всего два выхода: 1) Мы выходим из союза и начинаем воевать против своих, подчиняясь противнику. 2) Мы продолжаем воевать и проигрываем. Вскоре Дания будет полностью захвачена и уничтожена, а люди будут рабами врагов. В понедельник мне нужно дать ответ. Когда прочтешь письмо ответь, как можно скорее. С уважением Босс. Несколько минут я молчал, не зная, что сказать. Внутри все сжалось, а мозг отказывался принимать информацию о том, что Хенрик может исчезнуть навсегда.  — Что ты выбрал? — спросил я у лежащего Хансена.  — Конечно же второе! Я не буду воевать ни против тебя, ни против наших союзников! — возмущенно ответил Дания. На глаза навернулись слезы, Хенрик, как всегда, оставался верен себе и своим союзникам. Я подошел к приподнявшемуся Дании и присел на край постели. - Ляг, тебе нужны силы.  — Да ладно, я чувствую себя намного лучше! — сказал Хансен. Он соскочил с кровати на пол и не простояв даже несколько секунд начал стремительно падать. Заметив это отнюдь не статичное положение датчанина, я встал и еле поймал почти обмякшее тело. Вернув Хенрика под одеяло, я открыл дверь стучавшему Холлу. Увидев полуприкрытого одним легким пледом датчанина Нидерланды разозлился, и, вернув Хенрика в первоначальное положение, отправился готовить дозу лекарств. С кухни постоянно доносилось звяканье и бряканье препаратов, шприцов и капсул. Спустя несколько минут «врач» позвал меня, чтоб я ему помог. Когда я вошел в комнату, то увидел задирающего рукава Нидерланды. Протянув мне пакетик, он сказал:  — Возьми шприц и введи его в вену. Так, а теперь возьми крови до отметки 4. Отлично! Забрав шприц Нидерланды поместил его в какую-то смесь и выдавил всю кровь.  — Зачем? — спросил я, не припоминая ни одного лекарства, в котором нужна была кровь.  — Чтобы отдать часть сил, их можно, конечно, передать поцелуем или интимным способом… Да и результат будет лучше, но это не в моей компетенции.  — Понятно.  — Кстати, ты долго будешь в Осло? — спросил Холл, заклеивая пластырем место укола. - Да, еще неделю, — ответил я, вспомнив, что мне надо дождаться ответа от Кетиля.  — Тогда может ты присмотришь за ним? Мне надо съездить в Амстердам к боссу.  — Могу, — сказал я, смотря в окно.  — Хорошо, тогда я сейчас же уезжаю, а ты будешь его «мамой» — подытожил Холл, положив свою руку мне на плечо, и вышел из комнаты. Я прислонился к косяку и стал наблюдать за тем, как Хенрик принимал лекарства. После этого мы поужинали и Нидерланды стал спешно собираться к себе домой, попутно говоря, как я его выручил. Когда последняя вещь была положена в чемодан, а он сам был закрыт, я позвонил своему помощнику, который должен был привезти мой багаж сюда.  — Ну что, удачи вам. Я позвоню, как прилечу. — сказал Холл и махнул на прощание рукой. Тогда я не знал, что вместе с закрывшейся дверью началось самое тяжелое время и для Дании, и для Швеции, и для всех союзных стран.