Помощь с холодного севера

Я вновь стоял на том месте, на котором полтора дня назад решился бежать от чувств Хенрика, да и от своих собственных. Сняв куртку, я бросил ее на кресло. Наступая на пятки, я сбросил ботинки. Выбежав из комнаты, я направился к датчанину, но не обнаружил его. В поисках Хансена, я, поправив очки, метнулся в ванную, но и там его не оказалось.  «Черт! — выругался я, попутно думая, что Дания мог отправиться принимать лекарства. — На кухню! Добравшись до нужной двери, я увидел его. Бледный парень лежал на полу и тяжело дышал, на лице выступил пот. Хансену было намного хуже.  «Ты меня слышишь?! — спросил я, надеясь получить ответ. — Хенрик! Услышав в ответ слабый стон, я взял датчанина на руки и понес к нему в комнату. Укрыв слабое тело, я начал осмотр. Дания был без сознания, поэтому прием таблеток был весьма проблематичен. Замерив температуру, я был очень обеспокоен, градусник показывал тридцать девять и семь. Давление было более-менее нормальное, однако состояние датчанина меня сильно волновало. Я решил звонить в скорую. Машина приехала по адресу спустя несколько минут, и я, погрузив Хансена, зарыл дверь и сел рядом. Хенрик спал, и ему снилось явно что-то плохое. Желание дотронуться до него шло вразрез со всеми моими принципами, но через несколько мгновений это чувство пересилило, и я взял датчанина за руку. На протяжении всего пути я не выпускал ее ни на секунду. Я так и не решил, кого я успокаивал этим действием. Приехав в больницу, Хансена положили на носилки, вытаскивая из скорой. Последнее, что я запомнил, это выскользнувшую из моей хватки руку датчанина, и захлопнувшуюся дверь палаты. Хоть бы с ним было все в порядке. Подбежавшая вскоре медсестра попросила подойти на стойку регистрации, чтобы заполнить информацию о поступившем. Назвав личные данные, я сел на скамейку около той комнаты, куда привезли Хенрика, и устало прикрыл глаза. Мне жутко хотелось спать, но я не мог просто взять и заснуть, когда страдает близкий мне человек.  — Кем вам приходится больной? — спросил вышедший из палаты датчанина врач. Если бы я знал. Кто он мне: враг, друг или любимый?  — Друг, — ответил я, решив отложить размышления на потом. — Лучший друг.  — У меня для вас две новости: хорошая и плохая. С какой начать?  — С хорошей. — сказал я, не задумываясь.  — Вы можете зайти к нему, — поправив халат, оповестил меня доктор. — А теперь к плохой. Ваш друг… в коме. Мне очень жаль.  — Он скоро очнется? — спросил я, полностью отказываясь даже думать, что датчанин больше никогда не вернется.  — Двадцать процентов, что он очнется вообще. У меня что-то оборвалось, в душе как будто стало пусто. В голове крутилась только одна мысль: «Неужели я могу больше никогда не услышать голос Хенрика, не увидеть его улыбку? Неужели он может умереть?!» Раньше я спокойно переносил смерть правителей, хоть обычно для нас они становились близкими людьми. Но ощущение, что старуха с косой добралась и до Хансена, не покидало меня. Вслед за врачом вышла и мед. сестра, и только тогда я зашел в палату. От одного взгляда на всю картину мне захотелось взвыть. Все мое внимание приковал светловолосый парень. Если не смотреть на его руку, к которой было присоединено несколько аппаратов, можно было подумать, что больной устал и спит. Но я знал: это тот Хенрик, который совсем недавно уверял всех, что он идет на поправку, это тот Хенрик, который сказал: «Я люблю тебя.» Это ему была необходима моя помощь, но я бросил его на произвол судьбы. Сейчас, увидев датчанина таким беспомощным, я понял, какое огромное место в моей жизни занимал Хансен. Тогда я даже не знал, как изменится моя жизнь: прогулка по улице смениться ежедневным походом в больницу, а чтение книг по вечерам разговором по телефону с другими странами или со своим боссом.