Не я (Зимина)
16 января 2016 г., 22:08
Слишком яркое, не по-зимнему приветливое солнце, все вокруг покрыто тонким кружевом инея. Холодно, до боли щиплет кончики пальцев, внутри все сжимается от холода и… волнения.
Вокруг меня безумно счастливая толпа. Давит, угнетает, пугает. Я радуюсь вместе со всеми, но совсем не искренне. Мне плохо. Мне отвратительно от себя самой. Зачем пришла? Идиотка…
Приняла приглашение Глухарева, который и не задумывался, что мне может быть больно. Сергей, честно говоря, редко из-за меня беспокоился. Переживал, может быть, но вида не показывал. Действительно, я же железная. Сильная. Самостоятельная. Справлюсь.
Не в первый и не в последний раз.
Тяжело признавать, но во многом виновата сама. Не говорила, чего я хочу — что мне нужна конкретика, мне нужна уверенность, надежное плечо. Молчала. А он и не пытался что-то поменять.
Я боялась сделать больно сыну. Сергей хотел семью, а я не видела в нем отца своему Сашке. Вот и подвернулась Анечка, трепетная и хрупкая. Голубоглазая, милая девочка. Родит ему сына, его копию и станут они жить счастливо и чудесно. До новой Анечки.
Почему я так уверена, что она будет?
Да потому что Сережа не сможет долго жить семейной жизнью, его потянет куда-нибудь, отправится искать смысл жизни, новое дело. Обвинит всех в собственных неудачах и уйдет. Это не злорадство, это констатация факта. Увы, я слишком хорошо его знаю. Знала.
Холодно. Хочется шампанского, ледяного, прямо из горла. Но нельзя. Это пошло — напиться на свадьбе своего бывшего любовника. Что-то долго нет молодых.
Алая ковровая дорожка, гости, голуби в клетке, лимузин — белоснежный и пафосный, фотограф, суетящийся и какой-то нелепый. Ну же…
Ужасно холодно, продрогла в тонком платье и невесомой шубке. Хочется в тепло, отогреться, хотя бы чуть-чуть. Макияж на лице, кажется, весит тонну. Стягивает кожу как маска, восковая и неживая. Я вся сейчас как кусочек льда, даже сердце, похоже, толком не бьется.
Двойные дубовые двери распахиваются, наконец-то появляются молодожены. Под руку. Он — красив и улыбчив, ему невероятно идет смокинг. Бережно держит под руку белокурую невесту. Бледно-кремовое платье с огромным шлейфом, фата и россыпь роз в золотистых волосах.
Банально и сладко, приторно. Демонстративно. И одно на двоих огромное счастье, это видно. В первую очередь, по его глазам. На меня он так никогда не смотрел, так нежно и трепетно не касался. Она улыбается, смеется, показывает безымянное и тонкую полоску кольца. Лепестки белых роз торжественно падают к их ногам. Где-то рядом носится ее сын, их сын.
Внутри все взорвалось от острой, невероятной боли. Как будто падаю в пропасть, без единого шанса выбраться. Тупая игла, которую, если начать вытаскивать, раскрошится на множество кусочков и они будут колоть, колоть, до крови. До исступленно закушенных губ и слез украдкой. Господи, мне же не пятнадцать, чтобы так убиваться по разрыву отношений. Но выдержка не подвела — улыбаюсь, механически, широко-широко, как будто действительно счастлива.
Сергей подхватил свою невесту, а точнее уже жену, на руки и закружил, под одобрительный свист и крики гостей.
— Я люблю тебя!
Недоступные три слова, десять букв, миллион интонаций, тысяча упущенных мною возможностей. Не говорила и не слышала в ответ. Никогда.
Слишком яркое, не по-зимнему приветливое солнце, все вокруг покрыто тонким кружевом инея. Холодно, до боли щиплет кончики пальцев, безумно счастливая толпа давит, угнетает, пугает. Я радуюсь вместе со всеми, но совсем не искренне. Мне плохо. Мне отвратительно от себя самой. Зачем пришла? Идиотка…
Затем, чтобы убедиться, что… Что все. Наш роман закончился.
Затем, чтобы окончательно отпустить его. Поставить точку. Вычеркнуть. Отболеть.
Голуби взмывают в небо. Кажется, что прошла вечность. На самом деле всего пять минут.
Затем, чтобы понять и принять его выбор.
Затем, чтобы порадоваться, что на месте Анны не я.
Но мне больно. До смешного больно.
