Выписки из протоколов

В прихожей было темно, тусклый светильник на стене не в счет, звенящая, какая-то жуткая тишина, нарушаемая женскими глухими всхлипываниями и неразборчивым бормотанием мужчины. Где-то на улице провыла сирена спецтранспорта и вновь все стихло. Ирине казалось, что ее сердце бьется слишком громко, оглушающе, что Глухарев не может не слышать, не чувствовать. Но он не чувствовал, не слышал ничего, кроме своего иступленного желания вернуть все назад. - Прости меня, прости, прости… Я виноват, я предатель, подлец, я знаю, прости, прости… Сергей стоял на коленях перед Ирой, обхватив ее за ноги и пытался как-то вымолить прощение. Она, не стесняясь, плакала, не сдержавшись при Глухареве в третий раз за все время. Не сдержалась, потому что больно, плохо и тяжело, потому что любила, а он ушел к другой. Потому что это все в последний раз. Он, полупьяный, запутавшийся, самоуверенный, думал, что, упав перед ней на колени и наобещав всего, сможет вернуть ее. И не понимал, что уже поздно, она смогла вырваться из никому ненужных отношений, почти отпустила его и позволила быть счастливым. - Хватит, хватит. Не надо. Уходи… Уходи, пожалуйста, - тыльной стороной ладони вытерла щеки и проговорила уже тверже. – Встань. Послушно перестал касаться, разжал объятия, неловко поднялся на ноги, скривился, наткнувшись на неожиданно твердый и холодный взгляд. - Уходи. У нас ничего не получится, я не верю тебе, - чуть ли не силком проводила к двери, открыла, до боли вцепившись в ручку. – И не звони мне. Не стоит. Глухарев сразу собрался, помрачнел и усмехнулся совсем не по-глухаревски. - Ну и строй из себя обиженную, - после чего вышел из квартиры, неожиданно тихо и спокойно. Как будто его и не было.