Выписки из протоколов

Очередной день прожит, можно выдохнуть. Закрываю за собой входную дверь и, безвольно сползаю на пол. Как же плохо… В отделе на всех срываюсь, ору, по поводу и без, Сашка и вовсе к бабушке сбежал. Докатилась, Ирочка… А все он — Глухарев. Сергей. Сережа… Ушел. Вот так просто взял, и вычеркнул. Как будто и не было ничего… Сложил на меня ответственность за наше расставание и уехал в Питер. Как же я ненавижу теперь это город! .. Это глупо. Я понимаю, но ничего не могу поделать. Больно очень. Оказалось, что отпускать Глухарева больно. Последнее время слишком больно, причем заставляет «болеть» человек, которого я люблю. Еще не разлюбила, но что-то внутри надломилось. Много собиралось разных моментов, но ключевыми, пожалуй, стали финальные эпизоды… Я обижалась на него, злилась, ревновала по разным поводам. Глупо припоминать все, что было между нами плохого. Было и хорошее. Но как назло вспоминается самое тяжелое – то, как пришел и остался, а потом сбежал, ничего не объяснив. То, с каким лицом заявился ко мне в кабинет и заявил, что уходит. Его рапорт я тогда подписала, а потом полночи, как дура, ревела в подушку и пила успокоительное. То, как наорал, когда не смог дозвониться до своей Анечки, а потом ушел, ничего не соображающий. После этого разговора я долго собирала себя по частям. Сергей привык думать, что раз я не показываю эмоций и редко позволяю себе плакать, то я ничего не чувствую… Как бы не так. Очень даже чувствую. И поплакать могу, когда накатывает. Так хочется сейчас почувствовать его тепло, запах, такой родной и щемящий, ощутить на коже его колючесть, позволить заключить в надежное кольцо объятий. Но он уехал, ушел. Оставил меня разбираться со всеми проблемами, что натворил. Как же я устала… Внешне, может, я и держусь, а внутри что-то невообразимое. Роль строгой начальницы, руководящей отделом, напоминает какой-то фарс. Как будто и не со мной все это. Бесконечные совещания, проверки, звонки. Сама себе не нравлюсь такой — болезненной, остро реагирующей, раздраженной, преданной. Постоянно ищущей его глазами в толпе, игнорирующей погоду, запахи, эмоции, цвета… Лица окружающих. Да, да, да. Могу признаться — я его жду. Больно признаваться в этом даже себе. Но поделать ничего не могу. Остается только каждый раз приходить с работы домой, падать в кровать и переживать очередную ночь. Переживать, потому что он мне снится. Часто, и чаще всего просящий прощения. Просыпаюсь и злюсь на себя, на свои дурацкие желания. Наивно в моем возрасте так думать. Телефон в кармане пальто ожил… Дежурный. Сбрасываю. Меня ни для кого нет. Нету Ирины Сергеевны. Исчезла, испарилась, умерла. Ровно до следующего утра. Все звонят и не по одному разу, все чего-то от меня хотят. А самый нужный человек не позвонит. Он струсит. Как и всегда. Смелости не хватит набрать мой номер и, например, попросить прощения. Или признаться, что сглупил. Глухарев так не сможет. Даже если понял уже все. Будет молчать, страдать и винить в своих бедах окружающих. Меня, наверное, чаще всего. Незаслуженно? Наверное. На полу жестко, холодно и неудобно. Вставать так не хочется, но надо… Дурацкое слово «надо», всегда и везде, до оскомины. Просыпаюсь по утрам потому что надо, привожу себя в порядок, работаю, возвращаюсь домой. Но все это по необходимости, ничего не хочется. Вру. Хочется закрыться в своей комнате, свернуться калачиком на кровати, спрятаться под одеялом и никого не видеть. Даже самых близких. Санька злится на Сергея, и я сына прекрасно понимаю… Трогает его такое отношение. Мама переживает, пытается меня как-то поддержать. Говорит, что время лечит. Это неправда. За то время, что я живу без Глухарева, я поняла одну простую вещь. Время ни черта не лечит. Все проблемы в голове. Нужно принять и отпустить ситуацию, тогда я смогу жить дальше. Как же легко сказать и как сложно сделать… Но я смогу. Наверное.