Между и После

По правде говоря, V был почти бессвязным. Его чувства, мозг и сердце раздражали и сбивали с толку. Он был вне своего тела, он просто существовал, плывя по течению. Его тело сбежало со сцены. Он убил Лиллимана. Это нормально, когда он получал от этого удовольствие. Когда он отнимал жизнь у тех, кто этого заслуживал, а именно: тех, кто был причастен к Ларкхиллу, это лишь укрепляло его цель и давало ему моменты умиротворения. Теперь это не было случайностью. Сука! И эта мысль остановила его, встрясла его, и заставила сомневаться в себе. Он стоит на крыше, близко к дому, но не помнит, как здесь оказался. Он чувствовал, как это ранит, боль от воспоминаний о ней. Страх и стыд отражались на её лице. Она смотрела на него и сказала, "Простите, я не могла!". И убежала. Он назвал её имя. Это слово скользнуло с его языка, удерживая звук его разочарования, и его гнева. - Иви! Он убил Лиллимана с гневом в своем сердце, с местью, бегущей по его венам. Его кровь вскипала, когда он растворялся в своих эмоциях. Он хотел возненавидеть её так, как и ненавидел большинство в этом мире. Он хотел найти её, встряхнуть её, кричать, назвать её сукой и шлюхой и видеть боль в её глазах от того, что он предал её своими словами, как она предала его своими действиями. Хоть она и не способна видеть его под маской, но она должна почувствовать предательство, отражающееся в его глазах. И его тело двинулось с места. Он шел, куда глаза глядят, не смотря на океан мыслей, который переполнял его. Он убежала от него. Иви. Единственный человек, которого он знал... за все это время. После Ларкхилла. Он чувствовал боль. Почему? Он чувствовал, как этот вопрос въелся глубоко в его мозг. Он был слеп. И совсем не ожидал этого. Она, Иви, которая спасла его от детектива, просила его научить её бороться, смотрела с ним фильмы, сидя на диване, и говорила с ним. Он танцевал вокруг этого нового дополнения к его жизни, будто сумасшедший. Иви была дикостью, она была отвлечением от его цели, и он боролся, чтобы остаться сфокусированным на ней. Но все же, это было неизбежно. Он не хотел избегать её. Он гордился своей Галереей, правда, но она вдохнула жизнь в его дом, сама того не зная. Они часами говорили о красоте, находящейся в этих стенах, о искусстве, о книгах. Иви восхищалась этим всем и называла это страстью и жизнью. Она не знала, что так много придет с ней сюда. И вслед за ней пришла сила. Как он может вернуться туда? Эти стены сбросят на него угнетение, безжизненность и пустоту. Он будет думать о ней в каждом вгляде, в каждой комнате, в каждой книге, она будет здесь. Тишина будет преследовать его. Он хотел возненавидеть её, но не мог. Он заинтересовался ею, и он хотел спасти её. Почему? Черт, почему? Неужели жизнь с ним была такой страшной, что она так рискнула? Лиллиман не так глуп, чтобы поверить в её рассказ о планах V. Она и вправду думала, что может так легко получить свою свободу? Её пытали бы и убили бы, какую информацию она бы не предложила. Она не может быть так глупа. Он мог думать лишь об одной особе, и инстинктивно знал, что он кое в чем прав. Страх. Она боялась его, боялась Фингерменов и их черных мешков, боялась смерти. Страх. Его чувства немного остыли, и боль от предательства слегка утихла. Он знал. Он мог понять страх, но не простить его. Он мог управлять страхом. Он знал, как освободить от страха. Когда он очнулся от мыслей, он нашел себя крадущимся по крыше. Нет, он не был возле Галереи, где начал свой путь, он был не далеко от церкви. Он начал искать. Иви сбежала. Она чувствовала холодный Лондонский воздух всем своим телом. Она убегала от своей жизни и делала это, будучи похожей на чертову куклу. Она знала, что выделяется; нельзя в таком виде пройти по улице незамеченной. Она осмотрелась вокруг, чувствуя, как волосы щекочут её щеки. Все это было напоминанием о том, что она сделала. Эти глупые чулки, нелепое платье, эти чертовы косички. Каждый раз её пальцы цеплялись за эту чертову юбку, или она спотыкалась в этих ужасных розовых туфлях. Она видела его лицо. Эта застывшая улыбка и эти глубокие черные глаза. Она слышала, как он назвал её имя, когда она убегала от него. Так много было сказано в этих двух слогах. Она все еще бежала, бежала так быстро, как только может. Страх охватил её, когда она бежала по улицам, чувствуя неуверенность, и это бросало её в панику. Она надеялась на Лиллимана, будучи приманкой, и это стыдило её. Если бы она послушала V, она была бы спасена. Она не хочет бежать через весь Лондон, убегая от Фингерменов и V, ищущих её. Она понимала, что была в вдвойне опасном положении, и адреналин плавно растекался по её венам. Она знала, что напугана. Но она контролировала себя. Теперь она не заключенная, и это заставляло её двигаться вперед. V нашел её, когда она стучала в дверь Дитриха. Она оглядывалась по сторонам, страх в её глазах шокировал его, даже если он и ожидал этого. Она была так напугана. Этот страх скрывал ту сильную женщину, которую он знал. Сделал её слабой. Она сбежала от него не потому, что была с ним несогласна, а потому, что боялась. Она должна пожертвовать своими убеждениями и правами, чтобы спастись. Он не мог жить с этим. Она была лучше, чем это. Он мог дать ей жизнь без страха смерти. Он мог бы показать ей, что есть истинная жизнь. Он почувствовал сырость, будто его чувства очищали его. На потрепанных краях его мыслей, он испытывал отвращение к себе от того, что должен ранить её. Но он должен что-то предпринять... Но он был не важным. V - это символ, а символ может сделать это. V был неуступчив и уверен, что изменит этот мир. Массовый страх людей забрал у них свободу, и он должен сделать Иви свободной. Он должен спасти её.