В гости к бабушке

Утро понедельника началось, как и каждое утро каждого понедельника: люди просыпались или просыпали, собирались в спешке, что-то забывая, и без завтрака бежали на работу. У Алисы Листратовой было прекрасное настроение. Дети ушли на каникулы, поэтому в школе было тихо. За этот учебный год она ощутимо устала, поэтому эта тишина была ещё более приятной и уютной. Григорий же был мрачнее тучи. Работа, конечно, у него была любимой, но вот козёл-начальник портил всю картину предстоящего дня. Но никуда не денешься. Увольняться Гриша не собирался, потому что один…кхм, придурок не стоит тех товарищей, которых опер приобрёл за годы работы. Кое-как собравшись, он вышел из дома вслед за дочерью, сел в машину, завёл мотор и поехал на свою каторгу. На повестке дня — продолжать расследование убийства, ставшего уже третьим за этот месяц.

***

Утро же Майкрофта началось относительно поздно. Он позволил себе такую слабость — выспаться. На кухне уже вовсю суетилась бабуля, готовя Майку его любимые блинчики. Она, конечно, понимала, что здоровое питание важно для ее внука, но если он из-за этого не остаётся сыт, то это питание никакое не здоровое. Вышедший на кухню в одной пижаме, встрёпанный со сна, Майкрофт выглядел тепло и по-домашнему непередаваемо мило. На часах было начало двенадцатого. — О, Майки, ты уже встал? Иди скорей умываться — завтрак на столе, — проворковала баба Капа, поцеловав внука, и получила ответный поцелуй от ещё сонного политика. — Спасибо, бабуль. И с добрым утром, — улыбнулся тот и направился в ванную. Он не помнит, когда за последние лет так двадцать чувствовал себя так хорошо.

***

После завтрака Майк ушел в свою комнату и решал, кому же звонить по государственным делам в первую очередь. Уладив все вопросы, узнав, как себя ведёт младший брат и ещё раз всё уточнив, Майкрофт понял, что день-то, собственно, полностью свободен, а сидеть без дела не хотелось. Мужчина поинтересовался у бабули, не помочь ли ей в чем-нибудь, и бабушка предложила навести чистоту в доме. — На улице в такую жаркую погоду делать нечего, а вот избавиться от пыли — самое то, — говорила баба Капа, пока открывала окна и вручала внуку старые вещи мужа. — И не криви свой аристократический носик, Майк. Даже тебе необходимо работать руками. Ты меня понял, — предупреждая волну возмущения, сказала она. Итак, вооружившись тряпками и двумя ведрами с водой, они начали с полок, где стояли книги. Майкфрот старался не отвлекаться на них, потому как многие из этих историй он уже читал. С тремя стеллажами в одной комнате и еще четырьмя — в другой — Капиталина Мефодиевна и Майкрофт справились за несколько часов. Они то и дело вспоминали те или иные моменты из жизни, смеялись, немного грустили, зачитывали отрывки из любимых книг… Майкрофт давно не чувствовал себя так хорошо. Он, конечно, не очень любил «работать руками», но не сейчас. Сейчас в теле энергия бурлила и требовала выхода. Закончив с книгами, Майкрофт решил перейти к окнам. Как никак, бабуля сама не справится, что бы она там не говорила. Вооружившись другой тряпкой, ведром с водой и моющим средством, политик полез на подоконник. Баба Капа в это время устроилась в любимом кресле и вязала. Спустя некоторое время заурчал мотор, и во двор въехал знакомый синий Джип. Майкрофт был удивлён, т.к. до конца рабочего дня ещё оставалась пара часов. Тем временем Григорий припарковался и вышел из машины. Сразу стало ясно, почему он вернулся так рано. Даже с третьего этажа было видно, что у мужчины перебинтована правая рука. Майк продолжил мыть окно, стараясь не отвлекаться на то, какое рельефное тело скрывается у этого мужчины под футболкой, как мужественно тот выглядит с этой — вне всякого сомнения, трудовой — травмой. Григорий шел к подъезду, когда его внимание привлекло какое-то движение на доме. Он поднял голову и лучезарно улыбнулся, увидев своего соседа. — Здравствуйте, Майкрофт, — громко произнёс опер. — Здравствуйте, Григорий. Мне кажется, или Вы сегодня рано? — Да, знаете, случилось тут одно…происшествие. Для меня — ничего нового. Пока он говорил, баба Капа произнесла: — Внучок, что ж вы так кричите. Пусть Гриша поднимется, если вам так не терпится поговорить друг с другом. Тем более, мы соседи. Может, зайдёшь к нему? — Бабушка, — то ли вздохнул, то ли проворчал Майкрофт, но всё же первое предложение озвучил. — Григорий, поднимайтесь, так ведь неудобно разговаривать. — Точно, что это я… Сейчас буду, — ответил тот и зашёл в подъезд. Майкрофт же быстро слез с подоконника, поправил рубашку, в которой был, — если бы это чем-то помогло потрепанной одежде — и пошел к двери чуть ускоренным шагом. И это не укрылось от внимания бабушки. На лестничной клетке мужчины и встретились. — Вы не против? — Гриша достал сигарету и неуклюже ее поджёг. — Нет, что Вы. И давайте на «ты». Кстати, могу я тебя звать Грегом? Мне легче произносить английский аналог твоего имени. — Конечно, называй, как тебе удобно. К слову, не хочу показаться наглым, но у твоего имени есть укороченный вариант? Без обид, просто…можно язык сломать, — опер затянулся и нервно переступил с ноги на ногу. — Зови меня Майком, — эту фразу Майкрофт произнес без надменности, которая обычно сквозила в голосе. — О, здорово. Хорошо. На несколько секунд воцарилось неловкое молчание. Был только звук дыхания, да ещё в какой-то квартире работал телевизор. — Так что с рукой? Тяжёлый трудовой день? — Майкрофт прервал паузу и усмехнулся. Как ни крути, а он хорош. — Да я говорю: обычный такой день рядового сотрудника. Поехали на задержание. Мужчина убивал подростков. А тот оказал сопротивление. И…в общем…короче, резанул меня пару раз. Не успел увернуться — товарища прикрывал. Швы наложили и отпустили домой до среды. А как Ваш…твой день? — замялся он. — Странно видеть тебя в такой одежде, зная, кто ты. — Ах, это, — политик оглядел себя. — Это вещи деда. Мы с бабулей затеяли уборку. В квартире жарко и пыльно. Как ты сам заметил, я мыл окна. Это не для меня… — Майкрофт поморщился. — Но надо помочь бабушке. Она сама не справится. — Это верно…правильно…- опер, кажется, стал волноваться ещё сильнее, потому как после пойманного взгляда Майка чуть не подавился дымом. Затем он затушил сигарету, снова нервно переступил с ноги на ногу и произнес, стараясь не смотреть на собеседника: — Кхм, я тут вспомнил, меня…это…повысили…так что…ну…в общем… — Я с удовольствием зайду на чай, — улыбнулся Майкрофт. — Когда? Григорий Михайлович едва ли не засиял, как лампочка, и ответил: — Сегодня. Скажем, часов 7. Пожав Майку руку, опер скрылся за дверью своей квартиры, пытаясь понять, почему он так реагирует на соседа. А политик вернулся к мытью окон, искренне недоумевая, почему так хочется улыбаться.

***

Григорий, наверное, никогда так не волновался. Хотя ничего страшного не должно было случиться. Казалось бы, просто посидят, выпьют, отметят повышение. Отчего тогда всё валится из рук? Опер не понимал. Или не хотел понимать. Ровно в 7 в квартиру позвонили, и Гриша пошёл открывать дверь, мысленно перечисляя, всё ли он купил и правильно ли приготовил ужин. Дочка уехала на дачу, но от этой мысли легче как-то совсем не стало. Лучше бы осталась для моральной поддержки… — Добрый вечер, — политик был сама вежливость. — Добрый. Заходи, — хозяин квартиры посторонился. — Я знаю, что вы в России пьёте водку, но вот выбирать её я совершенно не умею, — Майк продемонстрировал купленную в магазине бутыль, которая стоила явно недешево. — Ничего, когда-нибудь научишься. Хотя наугад ты купил очень даже ничего. Мужчины прошли в кухню, где оперативник часом ранее готовил ужин. Кухня, на удивление Майкрофта, была целой и невредимой. А еда оказалась очень вкусной, о чём он незамедлительно сообщил и чем засмущал опера. Слово за слово, рюмка за рюмкой они дошли до кондиции. — Вот скажи мне, Майк, вот ты…такой мужик…такой…да за тобой…куча баб…ик…доллллжна ходить…а ты…почему ты один? — Григорий пытался выразить свои мысли, но язык как назло не хотел справляться с этой задачей. — Пойми…дело не в бабах… — у Майкрофта получалось не лучше. — Деллло-то…оно во мне…не нужны мне эти бабы… Мужчины дружно решили выпить за то, что от баб одни проблемы. — А ты мне…скажи. Вот что ты…со своей-то…ну этой, как её…ну внешностью, о! не найдёшь себе…нормальную? — политик понял, что его почему-то очень это волнует. — Да зачееем? Ей не нужна…эта, ну эта…невто…невро…нер-во-трёп-ка! Выпьем за то, что у мужиков с бабами одна нерво-трё-пка. Выпили. — Говоришь, в тебе…дело? — опер попытался понять, что имеет ввиду Майк, и сфокусировать взгляд на собеседнике. — Я…I'm not interested in women…I prefer men… — Стой-стой-стой…поооодождии…я тебя правильно андестендил? Ты по мужикам что ли? — как ни странно, этот факт в голове Григория Михайловича вполне мирно прижился и даже помог малясь протрезветь. — Ты сам спросил…ик…я ответил…Time! Как много…я, пожалуй…пойду… Гость встал и, пошатываясь, направился к входной двери. Хозяин поспешил за гостем и на заплетающихся ногах успел догнать его только в прихожей. — Майк, подожжиии…я тебя обидел? Извини, ну…бывает… — Ничего страшного, Грег…всё отлично…блгдрю за отличный ужин… Майкрофт с трудом надел обувь и уже собирался уходить, как вдруг Григорий, поддавшись внезапному порыву, притянул его к себе и быстро поцеловал. Затем оба отшатнулись друг от друга, частично протрезвев. Избегая взгляда глаза-в-глаза, сухо попрощались, после чего Майк ушёл домой. «Это было чересчур, товарищ Листратов…»