В гости к бабушке

С утра пораньше Капиталина Мефодиевна уехала на дачу ухаживать за своими цветами. Немного поразмыслив, Майкрофт отправился в магазин и приобрел самый лучший коньяк, который там нашёл. Водка накануне была хорошей, т.к. голова совсем не болела. Майк сел в старое кресло с бокалом, наполовину заполненным коньяком. С каких пор я столь резко реагирую на Грега? Когда он успел мне так…нет, не понравиться. Это исключено. Он интересный мужчина, для своего возраста весьма крепко сложенный… Не о том думаешь, Майкрофт! Он лишь уступил тебе. Принёс таким образом извинения. И ты его никоим образом не интересуешь… Дальше мысли были только мрачнее. Майк попеременно делал глоток, когда было слишком угрюмо. Вдруг послышался стук в дверь. Политик замер — вдруг показалось? Спустя мгновение раздался звонок. Англичанин подошёл к двери и посмотрел в глазок. Григорий. Он вздохнул и услышал сквозь дверь: — Майкрофт. Я знаю, что ты дома. — Дома. И что? — Открой. Пожалуйста. Я хотел поговорить. — Мне не нужно твоё сожаление. И сочувствие. Отвращение — и подавно. Так что — Бога ради! — избавь меня от своего общества. — Майк…давай поговорим.Это всё, чего я прошу. Если захочешь — прогонишь меня потом. А сейчас — открой, или выбью эту дверь нахрен! — Не выбьешь. У тебя рука больная. Из-за двери послышался тяжелый вздох. Политик взвесил все «за» и «против» сложившейся ситуации, повернул ключ в замке и открыл дверь, уходя в глубину квартиры. — Я весь внимание, — холодно и едко начал он, сев в покинутое ранее кресло. То, что обычно вежливый англичанин не предложил хотя бы присесть, не то, что выпить с ним, ясно дало понять оперу, что ему не очень рады. — Что же ты молчишь? Я тебе открыл. Я тебя слушаю. — Майк, я…извини за то, что я поступил так…как поступил. Я не хотел… В общем… Прости… Мысли окончательно спутались в голове мужчины, и он снова замолк. Майкрофт чуть поморщился. — Я же просил оставить эту…жалость при себе. Я отдаю себе отчёт, в какой стране нахожусь, а также прекрасно осведомлён о нравах, обычаях и мнениях вашего народа. Я всё прекрасно понимаю. Так что, будь добр — покинь квартиру. Я считаю инцидент исчерпанным. Григорий с почти траурным выражением лица повернулся и пошел в сторону входной двери. — Знаешь, Майк, что бы ты там себе ни думал… Я не жалею. Хлопнула входная дверь, а слова Гриши так и повисли в наступившей тишине. Майк не услышал, что соседская дверь хлопнула почти сразу, как только закрылась его. Он думал лишь над одной фразой. «Я. Не. Жалею.» Майкрофт никогда не любил копаться в себе и считал это, в какой-то степени, даже низким. Ведь, как правило, мысли и путаница возникают из-за чувств или их отсутствия. А Британское Правительство не может чувствовать. Особенно с его должностью и статусом. Неравнодушие — не преимущество. Как давно он это понял и как часто этим пользовался? Всегда. До последнего времени. Теперь он уязвим. Поддался мимолётной эмоции и позволил вырасти внутри чему-то большему. Зря. Очень зря. Политик посмотрел на бокал в руках и залпом допил оставшееся содержимое. Затем пошёл в душ. Надо привести себя в порядок. С этими чувствами совсем расслабился.

***

Несмотря на то, что разговор (какой-никакой) всё-таки состоялся, Гриша не чувствовал облегчения. Сидеть дома не хотелось, поэтому опер захватил с собой только ключи и сигареты, вышел из квартиры и направился в парк. Надо было подумать. Что сподвигло его на поцелуй? И зачем он вообще приходил к нему? Извинения? Глупо. Он не жалеет. Ни капли. Тогда что? Хотелось увидеться? Уже более вероятно. И с чего он взял, что если Майк «болеет за другую команду», то Гриша вообще в его вкусе? Ну, была интрижка в институте. Так это когда было! Мда, кто ж знал, что подобная ситуация может повториться… Мысли, приходящие в голову, были одна другой мрачнее, пока оперативник неспешным шагом дошел до городского парка и наворачивал там уже третий круг. В итоге решено было вернуться домой. От того, что он тут ходит, ситуация сама собой лучше не станет. Придётся решать по мере её ухудшения.

***

Остановившись у своей двери, Григорий прислушался: в квартире Капиталины Мефодиевны было тихо. Совсем тихо. «Спит, наверное…» Пожав плечами будто в подтверждение своих мыслей оперативник открыл свою дверь и вошёл в квартиру. Завалился на диван, включил какую-то передачу. Мужчина и не заметил, как задремал под говорильню на экране. Разбудил его хлопок входной двери соседей. Григорий протёр глаза, посмотрел на часы: 20.18. Встал и направился в душ, справедливо решив, что от вечерней прогулки англичанин не откажется. Спустя минут двадцать Григорий позвонил в звонок соседей. Мужчине открыла хозяйка квартиры, вернувшаяся с дачи. — Здравствуй, Гриша, — лучезарно улыбнулась она. — Заходи, я тебя чаем угощу. Мяту с дачи привезла. Свою, без всяких химикатов. — Нет, большое спасибо, Капиталина Мефодиевна. А…Майк дома? Может, он составит мне компанию? Я хотел прогуляться перед сном. Знаете, воздухом подышать… Женщина изменилась в лице. — Прости, Гриш, но Майка нет. А ты разве не знаешь? — Чего не знаю? — Он же улетел сегодня днём. Какие-то государственные дела, и эти высокомерные мужланы никак не могут справиться без моего любимого Майки. — Как улетел?.. А…хотя…ладно, спасибо, баб Капа. — Да не за что, родной. Ты точно не хочешь чаю? — Пожалуй, только одну чашечку, — лукаво улыбнулся мужчина и зашёл в квартиру вслед за хозяйкой.