В гости к бабушке

От работы с документами Майкрофта отвлек стук в дверь. — Войдите. — Сэр, — в кабинет политика вошла высокая девушка в строгом костюме с несколькими папками в руках и направилась к столу Майкрофта. — Если с Вашими родителями или братом что-то случится, Вы просили немедленно сообщать Вам. Майкрофт напрягся. — Что-то произошло, Антея? — Нет, сэр. Ничего серьезного. — Тогда к чему этот разговор? — Сэр, приехала Ваша бабушка. Майкрофт вздохнул с облегчением. Посиделки с родственниками — это как раз то, чего он вполне мог избежать. — Сэр, я не уточнила, какая именно бабушка. — И какая же? У меня их две, Антея. — Та, которая из России. А вот после этой фразы Майкрофту стало не по себе. Не то чтобы он боялся бабу Капу, но то, что эта женщина (не терпящая самолёты) прилетела сюда, в Англию, говорило о многом. Как минимум, о том, что поездку к родителям теперь никак нельзя отложить. Судя по рассказам родителей, последний раз, когда бабуля прилетала в Соединённое Королевство, это было сватовство его отца к матери и празднование их свадьбы. На которой гуляли множественные родственники из России. Майкрофт едва подавил желание закатить глаза от воспоминаний рассказа его папы. Ну ничего, вечером, за чашкой чая, они все спокойно поговорят и всё обсудят. Если бабуля прилетела — это серьезно.

***

Зайдя в родительский дом, Майкрофт чуть не потерял дар речи: вот кого-кого, а Григория Листратова он ожидал и хотел увидеть меньше всего. Хотя насчёт «хотел» ещё надо бы подумать, но политик отогнал эту непрошеную мысль. Мужчина поприветствовал маму, поздоровался с отцом, поцеловал в щёку бабулю, которая «успела соскучиться по своему ненаглядному внучку» и сухо поприветствовал Григория. Тот старательно не подавал виду, что это его задело. Он ведь сам виноват в подобном отношении. Сели ужинать, затем пить чай. — Гриш, ты же останешься в гостях у моего сына и невестки? — ласково обратилась к оперативнику баба Капа. — Зачем снимать номер в гостинице? Это же дорого. А здесь все свои. Не успел Григорий ответить, как в разговор вступил Майкрофт: — Бабуль, он уже взрослый человек и сам в состоянии решить, где жить. — А ты не лезь, Майки, — строго произнесла пожилая леди. — Я ведь у него спросила, а не у тебя. Так как? — она сменила тон и снова посмотрела на Григория. Тот собирался ответить, но встретился с гневным взглядом Майкрофта и чуть не подавился лазаньей, которую жевал в этот момент. — Нет, благодарю, Капиталина Мефодиевна. Я поеду в город и найду хостел. Посмотрю достопримечательности. Женщина огорчилась, и некоторое время над столом воцарилось молчание. Тишину прервала Марта Холмс: — Грег — вы же не против, что я буду звать Вас на английский манер? — скажите, и давно Вам нравится мой сын? Тут и Григорий, и Майкрофт синхронно подавились. Первым отдышался Майк: — Мама! Между нами ничего нет. Мы лишь были соседями. Не более, — последнюю фразу он произнес с нажимом. На него, казалось, даже не обратили внимания. Гриша стушевался, но всё же ответил: — Ну, смотря что Вы подразумеваете под словом «давно»… В этот момент Майкрофт собрал остатки своего достоинства, встал из-за стола, поблагодарил за ужин и, ссылаясь на неотложные дела, заторопился к выходу. В этот момент отец Майкрофта впервые подал голос за вечер и, пока дамы пребывали в некотором шоке, прошептал: — Иди за ним, быстрее! Это же мой сын. Сейчас не догонишь — считай, навсегда упустишь. Григорий быстро сориентировался в ситуации и почти бегом отправился следом за Майкрофтом. Времени на раздумья не было. Оперативник догнал политика уже на улице. Пока они все ужинали, уже пошёл дождь, и Майкрофт Холмс под зонтом спешил к машине, чтобы как можно меньше намокнуть. — Майк, подожди! Постой! Майкрофт остановился, вздохнул и развернулся: — Я же сказал, что у меня дела. — Майк…а что будет, если я скажу, что действительно не жалею о том поцелуе и то, что я сейчас сказал твоей маме — правда? — Брось, Грег, — Майк позволил себе даже немного улыбнуться. — Я тебя насквозь вижу. То, что ты сказал — ложь, чтобы моя матушка от тебя отстала, выражаясь русским языком. — Но твоя бабушка сказала, что в любви ты ничего не понимаешь… — Почаще слушай мою бабушку. А сейчас прошу прощения… — Майкрофт Холмс! — Григорию надоело это глупое детское препирательство. — Сейчас же подойди и поцелуй меня! Немедленно! Впервые в жизни Майкрофту Холмсу кто-то приказывал. Впервые кто-то разговаривал с ним таким тоном. Политик отбросил все свои сомнения, подошел к этому невыносимому мужчине, который прилетел к нему в другую страну, и впился в губы жадным, настойчивым поцелуем. Он ждал, что его оттолкнут, поняв всю ошибочность данной ситуации, но вдруг на талии оказались чужие руки, которые притянули ближе, а губы раскрылись, углубляя поцелуй.