Холод с пометкой «плюс»...

      Северный Край славился своей мертвой тишиной, неприступностью Цитадели и гневными криками Братьев Стужи, что сливались в страшнейшие бураны. Здесь не было места дерзости и неповиновению.       Но, несмотря на всё это, нашёлся один глупец, упрямо шедший через бушующую стихию. Он что-то бормотал, но его слова уносил бешеный ветер...

***

      — Зар~раза… — Седрик разъяренно шипел сквозь зубы, периодически выколупывая налетевший за шиворот снег. — «Я тебя сама разбужу»… Тьфу ты!       Стремительно прорываясь через ненавистный снег, мужчина всё больше и больше зверел. Князь, что ушёл с отрядами вперёд, умудрялся и на расстоянии дать "мотивирующего пинка" лорду. Надписи ледяными рунами, зачарованными именно на Советников, резали глаза и заставляли ускоряться, хотя, казалось бы, сильнее некуда.       «Здесь был Фобос Эсканор, семьсот семьдесят восьмой владыка Меридиана»       «Ещё медленнее, Седрик!»       «Третье пришествие Прародителя не за горами…»       — Да что ж это такое?! — вновь пришипел Седрик, стараясь не заорать от бешенства. А то ещё лавина сойдет с гор. На потеху Князю.       А где-то там, за перевалами, в Цитадели, один из Советников Князя смачно подавилась местным аналогом кофе...

То же время. Цитадель.

      Вилл смеялась. Вилл плакала. Вилл ржала похлеще, чем какой либо скоморох. Гормоны бушевали...       — Кто же тебя так "добрым словом" поминает? — всхлипывая, но более-менее спокойно спросила у Миранды Вандом. У самой же девочки алели уши*, а в носу свирбило от предчувствия а-вспоминает-ли-кто-меня. От вопроса Стражницы арахну передернуло. Рядом сидел, качая ногами, Регул, и так же пытался унять хохот. В хрупких на вид пальцах перекатывался небольшой, с ноготок, кристаллик, а если быть точнее, то запись (тобишь компромат) утренней побудки двух самых знаменитых и скандальных оборотней Меридиана.       Миранда нахохлилась и надулась, словно мышь на крупу, однако образ серьёзности ситуации разорвало, как ядерная боеголовка пылинку:       — Ик-а!       Новый взрыв хохота, вот только теперь к ним присоединилась и сама "виновница". Прикрывая рот ладошкой, девчушка бормотала сквозь смех что-то вроде «Прекратите!», «Как стыдно…», «Змеюка же меня сожрет…» и «ИК-А!!!»       Искренний смех звенел тысячью колокольчиками. Стало так тепло и уютно, словно их обняло мягким и пушистым одеялом. Сидящий рядом Регул только и делал, что утирал слёзы веселья, а Миранда делала напускано-скорбный вид и, не выдерживая, хохотала.       Внезапно для Вилл мир словно замер: исчезли запахи, вкус сока пропал, стихли звуки и помутнело в глазах. Где-то на периферии разума звякнул бубенчик, а какие-то невидимые тоненькие нити до предела натянулись. Дыхание перехватило...       — Вилл? — ошалело вскочила из-за стола арахна, бросаясь к ведьме. С лица той как-то внезапно сошла вся краска, глаза распахнулись, а десертная ложечка слишком громогласно цокнула о пол.       — Я за лекарем! — голос Регула звенел от напряжения, приобретая несоответствующий его телу тембр. За звонко-глухими быстрыми шагами, перешедшими в бег, наступила секундная тишина.       Вандом только прикрыла глаза и аккуратно коснулась кончиками пальцев живота. Маленькие жизни неспокойно возились в утробе, попеременно с силой и каким-то злым упорством ударяясь о внутренности. От накатившей боли начало бессмысленно тошнить.       — ВИЛЛ!!! — не своим голосом заорала Миранда, панически, но, тем не менее, аккуратно похлопывая ладонями чужие щёки.       Свет погас...

***

То же время. Земля.

      Она должна, нет, прости обязана стать сильнее! Где-то там её подруга, её нужно спасти. Как можно быстрее!       Почему же они медлят? Разве их сил не хватит хотя бы на то, что-бы вызволить Вилл? Почему Братство говорит, что они не готовы?! Ведь если они не поторопятся...       ...Силы утекают, как сквозь пальцы. Их теперь непозволительно мало.       В теле такая лёгкость. Что-то здесь не так, но что? Может, она заболела каким-нибудь вирусом, ослабляющим контроль магии, а? Есть же такие, да?       Руки непозволительно сильно дрожат. Кажется, на неё накатывает истерика. Может, ну его, всё это? Послать куда-нибудь в...?       Но она же ведь Княгиня, она не должна показывать свои слабости и переживания, дабы их не использовали против не недоброжелатели!       Сердце гулко ударяется о рёбра. Вроде и боли нет, и дискомфорта, но оно кажется слишком живым, разумным, и от этого становится слизко и тяжко.       — Эй! Элион! — ей хочется откликнуться, но голос сипит. Где-то на обратной стороне глаз разгорается огонёк тупой ноющей боли, бьющей куда-то в затылок.       — А? — получается как-то заторможено. Захотелось даже хихикнуть.       — У тебя кровь... — Корнелия достаёт платок и аккуратненько стирает тоненький чёрно-алый ручеёк, текущий из носа подруги. Хлопковая приятная ткань платочка пахнет горными травами и какими-то вычурными духами Стражницы. Ещё одно движение и от куска материи смердит металлом, от которого Элион мутит.       — И правда, - растеряно соглашается девушка, не своим взглядом смотря на то на подругу, то на злосчастный платок. — Может, опять начались сильные магнитные бури? — озадачено, совсем не панически. Блондинка только пожимает плечами.       Хлопковое изделие, которое теперь полностью испорчено кровью, отправляется в урну. За Элион тянется тонкий аромат металла и пряно-сладковатый запах разложения магии.

***

      — Пора, - Маркус неожиданно для всех открывает глаза. На него ошарашенно пялятся члены Братства.       — Сейчас? — Лоранс лишь нахмурился.       — В пределах двух недель.       — Прекрасно.       Отсчёт пошёл.