Холод с пометкой «плюс»...

Если честно, Фобос, как бы помягче сказать, не очень любил своих родителей. Особенно отца, Князя Зейдена. Мать он тоже недолюбливал, однако испытывал к ней нечто вроде привязанности и уважения. Но больше отца он ненавидел обычаи Меридиана, которые в своё время вбивала в его голову Княгиня* Вейра. Оба правителя измерения были помешаны на чистоте крови. Впрочем, как и предыдущие поколения правящей семьи Эсканоров. Будучи маленьким ребенком нынешний Князь всегда расспрашивал мать, а иногда и отца, о традициях. В то время они казались чем-то волшебным и Великим для него. Вот только однажды по своей «глупости» его из-за очередного заклятия выкинуло то ли в библиотеку алхимиков, то ли ещё куда, но именно это перемещение в дальнейшем изменило его принципы о Великом. Ведь юношеские сознание достаточно гибкое для влияния… Как оказалось, в тех архивах он пробыл всего-лишь с десяток минут и при перемещении обратно случайно взял небольшой томик. Фобосу даже как-то стыдно стало за «кражу», хоть и не преднамеренную. Томик был закинут далеко в угол комнаты, но уже через неделю вытащен на божий свет. Вот только юноша не смог прочитать текст — шифр был не понятен, впрочем, как и шифруемый язык. Шли года, родители постепенно начали передавать бразды правления сыну. В Фобосе сразу проснулись качества завоевателя и строгого правителя. Через пятьдесят лет умеренной политики Меридиан был един. Отец гордился им. А загадочный томик начал постепенно поддаваться расшифровке. В какой-то момент Принцу отец посоветовал обратить внимание на соседние измерения. Зейдену хотелось чтобы его преемник в конце концов объединил миры. Глупая мечта. По крайней мере Князь теперь думает именно так. Кондракар, который каким-то боком является центром бесконечности, был возмущен мыслью о том, что кто-то пытается урвать кусок побольше. А то, что эта мысль оставалась мыслью до их действий, не имело особого значения. Хотя Совет Кондракара в своем был прав — это Фобос признает как политик. Проблемы начали появляться спустя четыреста лет. Нет, это была не грызня с Кондракаром и Стражницами, вовсе нет. Нюансы были с тем самым несчастным томиком и матерью, что в своем чреве носила дитя. Мать и отец обещали поведать ему последнюю тайну рода только после рождения дочери, а они были уверены в этом. …А томик-то оказался о так называемой генетике. О её сбоях, особенностях и остальном. Впрочем, это ответвление науки он начал тщательно исследовать полтора века назад. После родов княгини все завертелось так сумбурно. Его маленькая сестренка, недавно покинувшая чрево матери, и являлась последней традицией Меридиана. Когда принц узнал подробности, его как будто ударило мешком по голове. Перед глазами мелькали страницы текстов, переведенных им и его личным архивариусом** нагом Седриком. Фобос хватался за голову, понимая, каким слепцом был все эти годы. Сразу вспомнился прадед и бабка — их магическая сила, хоть и не разительно, но отличалась от сил его родителей. Потенциал быть магом медленно шел по наклонной, а сам Меридиан, чтобы не погибнуть, стал поглощать некоторое количество энергии хаоса извне. В роду Эсканоров рождались слепые, бывало немые, у кого-то были проблемы с главным магическим органом — сердцем. Лично его дефектами были седые волосы и алое родимое пятно, похожее на руны, что начиналось от подбородка и оканчивалось около пупка. Ему, можно сказать, немного повезло. Когда сестренке Элион было год и четыре месяца, Фобос принял довольно трудное решение — переворот. В конце концов формальными правителями считались Зейден и Вейра — они же и имели больше влияния, а ему это и нужно. Это решение окрепло, стоило только вспомнить тех же нагов — прекраснейших полубогов. Вот только Седрик похож на демона в «полубожественном» обличии. Через полгода Фобос и его приспешники, что разделяли с ним свое мнение, успешно упокоили Зейдена. Отец был в бешенстве, когда узнал истинные мотивы сына. Та же участь настигла и его мать. Мужчина до сих пор помнит её улыбающееся лицо, ее мокрые глаза, в которых читалась благодарность. «Молодец… не подпускай Элион к трону… ей будет больно…» Принц только неверяще смотрел на уже мертвую мать. Произошедшее казалось каким-то кошмаром, даже безумием. Мама знала… И она хотела этих перемен. Он даже толком и не знал, каким человеком она была. Вернее не знал покуда она была жива. Сломленная — отец ее ломал и шлифовал в угоду себе. Смиренная — она склонилась перед мужем, признавая себя слабой женщиной. Но она никогда ничего не забывала… Так почему, он, Фобос, выбрал именно эту девчонку?! Глупую школьницу, которая и до подмастерья ещё не доросла?! Да он же в любой момент может удушить это ненавистное дитя! Мужчина начинает подрагивать от гнева. Челюсти стиснуты, играют желваки, глаза раздраженно прищурены, кулаки бессильно сжимаются. Почему она? Ответ приходит быстро. Она ничего не забывает. Она смиренна. Но не сломлена. От последней мысли мужчина содрогается — он прямо как отец. Вот только он ни ломать, ни шлифовать не станет. Фобосу не хочется быть похожим на отца. Эсканор бросает последний взгляд на юную рыженькую женщину и ощущает смешанные чувства, направленные к предкам — ему злорадно — он прервал и начинает уничтожать старые традиции. Вот только мужчина одновременно ощущает себя одураченным самим собой — Вилл очень похожа на его покойницу мать. Князь отгоняет от себя лишние мысли — какая разница похожа-не похожа? Для него главное, что вскоре кровосмешение*** не будет главной традицией Меридиана.