Расследование длиною в пятнадцать пуль

      Большинство людей при слове «осень» представляют золотую листву, тёплые солнечные дни, запах сухих листьев и их шорох под ногами. Я не исключение. Но реальность выглядит совсем иначе: холод, постоянная сырость, всегда облачно, ветер пронизывает до костей, всюду лужи и грязь. Одним словом: «мерзость». Именно такую картину я видел сейчас из окна своего тёплого автомобиля, стоявшего у ворот кладбища.       Сказать, что мне не хотелось выходить — не сказать ничего. Я достаточно промок и вывалялся в грязи совсем недавно, во время предыдущего расследования. Жутко хотелось спать, так как я до самой ночи просидел в участке, рассматривая материалы нового дела. В довесок ко всему меня ломало, и я весь был в холодном поту. Но я не мог просто взять и попросить маньяка подождать с его «деятельностью» до весны. В надежде, что хотя бы сегодня меня никто не попытается убить и можно не бояться тащить с собой лишние предметы, я взял с соседнего сидения зонт и вышел из машины.       Вдалеке виднелась достаточно большая группа людей, чёрным пятном выделяющаяся на фоне серого неба и желтеющих крон деревьев. Это были похороны мисс Синглтон — третьей жертвы. Ради них в эту отвратительную погоду я и явился сюда. С неба моросил дождь и, раскрыв зонт, я зашагал в направлении толпы.       Для среднестатистических похорон людей явно было многовато. Среди присутствующих я заметил журналистов. Это был хороший повод, чтобы повыше поднять ворот куртки и надеть УРС. Началась запись. Я внимательно рассматривал людей вокруг. Джоанна была учительницей, как и предыдущие две жертвы, поэтому здесь были представители министерства образования, много детей с родителями и, видимо, коллеги убитой. Пока ничего необычного я не замечал.       Судя по той информации, что у меня была, убийца был безразличен к своим жертвам, следовательно, вероятность того, что он будет среди пришедших проститься с Джоанной Синглтон, была крайне мала. Зато я мог узнать кое-какие сведения, которые могли бы помочь мне в установлении мотивов убийцы. Кеннет Линч тоже был здесь, но не в качестве полицейского. Убитая была коллегой его отца. Я снял УРС и подошёл к напарнику. Мы молча пожали друг другу руки.       — Знакомься — мой отец, — он указал на пожилого мужчину, стоявшего рядом. Я отметил про себя, что они с сыном абсолютно не похожи. Я и сам ни капли не был похож на своего родного отца, чему всегда был крайне рад.       — Норман Джейден, — представился я.       — Очень приятно, мистер Джейден! — мы обменялись рукопожатием. — Мой сын говорил о вас. Очень надеюсь, что вы найдёте убийцу. Больно видеть, как уходят такие люди, как Джоанна.       — Вы были хорошо знакомы, мистер Линч?       — Настолько, насколько хорошо могут быть знакомы два человека, работающие вместе. Она тесно общалась с мисс Рэнделл, — он лёгким кивком головы указал на женщину, стоявшую в трёх метрах от нас.       — Поговорю с ней, когда всё закончится. Спасибо!       Дождь усилился. Те, кто не сделал этого раньше, стали раскрывать свои зонты. Я снова надел УРС и стал прохаживаться поодаль, не мешая пришедшим прощаться с Синглтон. Неподалеку у дерева стояла женщина. Она была одета во всё чёрное и промокла до нитки. Лица её я не видел — она стояла ко мне спиной. Рост около пяти футов и четырех дюймов. Похоже, она сильно замерзла, но уходить явно не собиралась. Мне стало её жалко, и я подошел к ней так, чтобы мой зонт оказался над её головой.       — Извините, вы были знакомы с убитой? — попытался я завязать разговор.       Она даже не взглянула на меня, демонстративно сделала шаг в сторону и вновь оказалась под дождем. «Что ж, ей же хуже», — решил я и прошёл дальше, прячась от журналистов за людьми. Церемония подходила к концу. Гроб стали опускать в могилу. С нескольких сторон раздался громкий плач. Мне стало не по себе. Я еще раз окинул взглядом толпу, отключил УРС и направился к машине.       Время шло. Люди медленно покидали кладбище, непроизвольно разделившись на небольшие группы. Я заметил мисс Рэнделл, на которую ранее обратил моё внимание мистер Линч, отец Кеннета. Она шла в сопровождении другой женщины, которая была старше её примерно на десять лет. Я подошёл к ним:       — Прошу прощения, вы мисс Рэнделл? — обратился я к той, что была моложе. Глаза её были красные от слёз.       — Да! Да, это я! — стараясь не всхлипывать, ответила она.       — Простите, что я беспокою вас в такой день. Я Норман Джейден, ФБР, — я достал значок, и женщины переглянулись между собой. — Если позволите, я хотел бы задать Вам несколько вопросов о мисс Синглтон. Вы ведь тесно общались с ней?       — Да, верно. Мы были близкими подругами, — она промокнула платком глаза. — Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы, если это хоть как-то поможет найти убийцу. Прошу вас, только не сегодня. Приезжайте в понедельник в школу к трём часам. Там и поговорим. Вы найдёте меня в кабинете биологии.       — Да, конечно. Как вы пожелаете, — немного разочарованно ответил я. — До свидания!       В понедельник без пяти три я вошёл в класс биологии общественной школы № 67. За учительским столом сидела мисс Рэнделл и что-то писала в тетради.       — Добрый день! — поздоровался я.       — А, это вы, — похоже, я напугал её. — Вы так тихо вошли.       — Извините. Стоило постучаться. Вы не заняты? Мы можем поговорить?       — Да, я ждала вас. Что именно вы хотели узнать?       — В каких отношениях мисс Синглтон была с остальным персоналом? Может быть, у неё были недоброжелатели? — спросил я, присев за одну из парт.       — По правде говоря, не все её любили. Иногда она совала нос не в свои дела, могла прилюдно обвинить кого-то из преподавателей в недобросовестности или малодушии. Она сама была идеалисткой и хотела, чтобы и все вокруг были такими же. Но вы же понимаете — это просто не возможно. А она не понимала. Но я не думаю, что кто-то из коллег мог бы убить её только за это. В остальном она была просто образцом для подражания. Ученики её обожали. Она всегда была такая добрая и приветливая, — её голос задрожал, и по щекам потекли слёзы. — Простите!       Я встал и подошёл к кулеру, чтобы набрать воды. Женщина за моей спиной громко выдула нос. Я обратил внимание на надпись на баке с водой: «Водопад Анхель». Эта же компания доставляла воду в полицейский участок. Я не удивился, так как фирма была достаточно крупной. Стакан наполнился, и я поднёс его мисс Рэнделл. Она жадно выпила всё его содержимое и продолжила:       — Она всегда старалась придумать что-то новое, всегда была внимательна к своим ученикам и очень их любила. Она относилась к ним так, словно все они были её родными детьми.       — У неё не было любимчиков? — спросил я, стоя в нескольких шагах от стола преподавательницы. Вновь садиться за парту мне не хотелось — она оказалась менее удобной, чем я ожидал.       — Особенно хорошо она относилась к одному мальчику, но не могу сказать, что он был любимчиком. Его зовут Оливер Грей. Он страдает аутизмом, и Джоан прилагала просто грандиозные усилия для того, чтобы он не отставал от других деток. Они часто засиживались в школе допоздна — занимались.       — Как на это реагировали родители? Миссис Грей не ревновала сына? — произнёс я, уперев руки в бока и наклонив голову вбок.       — Что вы! Она чуть ли не молилась на Джоанну. Они часто приглашали Джоан к себе домой и очень сдружились.       — У мисс Синглтон был молодой человек?       — Нет. Хотя постойте, — добавила она, помедлив. — Она говорила, что познакомилась недавно с каким-то мужчиной.       — Он вам не нравился? — спросил я, увидев, как на её лице промелькнула тень досады.       — Я даже не видела его никогда. Просто она очень нравилась моему брату, и я надеялась, что у них что-то получится, понимаете?       — Ваш брат был на похоронах?       — Нет, он не смог приехать, — ответила она, опустив голову.       — Если вы ещё что-нибудь вспомните — позвоните, — я достал из портмоне визитку и положил перед ней на стол. — Спасибо, что уделили мне время. Всего доброго!       В последующие дни мы с Кеннетом обошли все школы, где работали убитые и засыпали вопросами их родных, коллег и даже учеников. Нам удалось установить, что преступник выбирал жертв не по внешнему виду или возрасту, а скорее по образу жизни. Обо всех пострадавших отзывались крайне положительно, и дело было не только в том, что о мёртвых принято говорить только хорошее. Все погибшие женщины были исключительными альтруистами. Они часто задерживались на работе, чтобы дополнительно позаниматься с кем-то из детей или как-то помочь своим коллегам.       Обдумав полученную информацию, я составил несколько возможных вариантов относительно того, как действовал маньяк. Это были ценные данные, но на один из главных вопросов мы так и не смогли найти ответа: по какому принципу убийца выбирает следующую жертву?       Время неслось с неумолимой скоростью и второе ноября стремительно приближалось. Полиция отправила во все школы города обращения к директорам, в которых просила предупредить работников о возможной угрозе и принять все необходимые меры для того, чтобы обезопасить сотрудниц.       Последние дни октября я практически не бывал дома, проводя всё время в участке за работой. Вот и сейчас я сидел за своим рабочим столом, пытаясь удержаться от соблазна принять триптокаин. Я пересидел в УРС, и теперь меня тошнило, кружилась голова и путались мысли. Казалось, я вот-вот потеряю сознание. До уборной в таком состоянии мне было не дойти. Нужно было искать более доступное решение, и я стал глубоко дышать, высунувшись в окно.       — Эй, Норман! Если тебе надоело жить, то есть более элегантные способы, чем просто сдохнуть от простуды, — несмотря на произнесённую остроту, голос стоявшего в дверях Кеннета был невесел. — Собирайся. Обнаружили новый труп: женщина, привязана к водостоку, на лбу записка.