Расследование длиною в пятнадцать пуль

      — Она ненормальная, Норман! Неужели не понятно? Мы только зря потеряем время, проверяя сказанное ею, — Кеннет махнул рукой в сторону проекционного экрана. — У нас его и так в обрез.       В УРС был встроен отличный микрофон, поэтому последняя фраза, которую произнесла перед уходом Роксана Надер, тоже была хорошо слышна. За ночь я несколько раз пересмотрел видео, и каждый раз после просмотра меня мучило необъяснимое чувство двоякости происходящего. Я отсоединил устройство от проектора и спрятал в карман пиджака.       — Я нашёл дело этого Артура Смита. Он действительно сидел в тюрьме за жестокое обращение с детьми и вышел этой весной — 21 марта.       — Знаешь, сколько народу сидит по этой статье? — вопрос был риторическим.       — Дело Розалин Карсон я тоже посмотрел. Надер действительно училась в той школе несколько месяцев, пока жила у Смитов. И Карсон действительно сдала Артура полиции.       — У этой мисс Карсон такими случаями пестрит весь карьерный путь, — не унимался напарник. — Я тебе ещё с десяток имён могу назвать, кто хотел бы её смерти. Да я сам пару раз мечтал придушить её! Моя младшая дочь училась в её классе. Знаешь, каково это слышать, что ты никчёмный отец и муж? И от кого! От старой девы, которая не то что своих детей не имеет, а даже не смогла себе мужика отыскать, с которым бы этих детей заделала.       Этот разговор начинал меня порядком раздражать. Я старался держать себя в руках, так как точно знал, что ругань в расследовании не поможет.       — А как же то, что Смит угрожал Карсон в суде? — настаивал я на своём. — Кричал ей, что она отобрала у него ребёнка. Эти записки: «Они отнимают наших детей». По факту, Карсон отняла у него Надер.       — Если это правда. Она наверняка придумала это, чтобы засадить своего приёмного папашу ещё на пару десятков лет и отомстить ему таким образом. У меня подобными показаниями весь стол завален. Чёрт! — он с силой ударил по стене аудитории. — Надо было всё-таки составить тебе компанию, когда ты допрашивал эту мисс. Не нравится она мне. Слишком подозрительно себя ведёт.       — Кеннет, я чувствую, здесь что-то не так. Эту версию нужно тщательно изучить.       — Чем ты это чувствуешь, Норман? Головой или тем, что пониже живота?       Это было уже слишком, и я сорвался:       — Напомни, что у нас ещё есть? Четыре трупа и ни хрена больше! Четыре, Кеннет! А через грёбаных шестнадцать дней будет ещё и пятый! И ещё не известно сколько будет! А всё почему? Потому что у кого-то, чёрт возьми, слишком буйная фантазия и мало свободного времени. Я не собираюсь сидеть здесь, в тысячный раз перебирая имеющиеся улики, и ждать пока преступник сам явится в участок и сознается во всех грехах, а ты можешь поступать так, как считаешь нужным.       В воздухе повисло молчание. Напарник открыл окно, при этом чуть ли не разбив стекло, и закурил. Я наполнил стакан ледяной водой из кулера и осушил его одним махом. Кеннет первым нарушил тишину:       — Что ты предлагаешь?       — Я просмотрел медицинские записи, которые были предоставлены суду в качестве доказательства вины Смита. Следы побоев говорили о том, что он использовал, помимо рук и ног, подручные материалы, но удары наносились обдуманно. И ещё выяснить действительно ли он её связывал так же, как связывают жертв, мне не удалось. Что и как происходило на самом деле, знают только двое — Надер и Артур Смит. Поэтому нужно найти последнего и допросить.       — Можно заехать в приют, где росла Надер. Там с ней наверняка работали психологи и до удочерения, и после. Они тоже могут знать что-то полезное.       — Думаю, с него и следует начать. Работники приюта наверняка хорошо знакомы с Надер и Смитом, раз его жена там работала.       Через два часа наша машина подъехала к нужному зданию. Табличка у входа гласила: «Региональный приют для трудных детей и подростков». Погода стояла солнечная, но дул сильный ветер. По небу бежали кучевые облака, предвещая дождь. Мы с Кеннетом вошли внутрь здания.       — Вы к кому? — обратился к нам охранник.       — Агент Норман Джейден, ФБР, — я предъявил значок. — Директор на месте?       — Да, конечно. Я проведу вас.       Пожилой мужчина повёл нас через небольшой холл, а затем мы повернули в коридор. На стенах то тут, то там висели детские рисунки с подписями. Чего на них только не было! Я обратил внимание на один. У рисовавшего явно не было таланта в изобразительном искусстве, но кое-что разобрать было можно: на рисунке были изображены мужчина, женщина и между ними маленькая девочка. Всё вокруг было закрашено красными и жёлтыми красками. Люди были нарисованы черными карандашами. Внизу справа была надпись: «Роксана Надер, 10 лет». Мне было двадцать пять, и я уже работал в ФБР, когда она рисовала этот рисунок.       — Сэр, мы пришли! — позвал мужчина.       Охранник и мой напарник стояли у двери, находившейся чуть дальше по коридору. Первый постучал в дверь, когда я подошёл.       — Войдите! — ответил нам голос из-за двери.       Я отворил дверь и вошёл в кабинет. Следом за мной вошли Кеннет и охранник. За столом сидела сухощавая женщина на вид лет шестидесяти с короткими светлыми волосами.       — Мэм, это к вам!       — Спасибо, Леонард! — ответила женщина вставая и протягивая мне руку через стол: — София Гамильтон!       — Норман Джейден, ФБР, — я пожал её руку. Она немного нахмурилась, когда услышала моё место работы. — А это мой напарник, Кеннет Линч, детектив полиции, — они обменялись рукопожатиями.       — Могу я узнать по какому вопросу?       — Конечно! Мы хотели задать вам несколько вопросов о вашей бывшей воспитаннице — Роксане Надер.       — О, Боже! Что ещё она натворила? — лицо мисс Гамильтон выражало неподдельное переживание.       — Не беспокойтесь, с мисс Надер всё в порядке, и у нас нет к ней никаких претензий.       — Слава Богу! Знаете, ко мне пару раз приходили из полиции по поводу Роксаны. Она была бы золотым ребёнком, если бы не её любовь к кулачным расправам. Всегда ввязывалась в драки. Думаю, она вела бы себя спокойней, если бы не её дружок-задира. Они всюду ходили вместе и вместе же находили себе «приключения».       — О её агрессивном поведении мы тоже хотели поговорить. И ещё подробнее узнать о том периоде, когда она жила в семье Артура и Деборы Смит.       — О, эта ужасная история! — она отвела взгляд. Вспоминать былое ей явно не хотелось. Ещё бы! Ей наверняка тогда здорово досталось за то, что она не заметила, кому отдала ребёнка.       — С мисс Надер работал психолог?       — Разумеется!       — Мы хотели бы побеседовать и с ним тоже.       — Да, конечно! — она сняла трубку телефона и набрала номер. — Дэвид, это мисс Гамильтон. Задержись, пожалуйста! С тобой хотят побеседовать. Мы сейчас будем. Вы не против, если мы пройдём к мистеру Хармону? — обратилась она уже ко мне. — Его рабочий день скоро заканчивается.       — Нет, не против.       Она встала, и мы с Кеннетом двинулись за ней следом.       — Роксана попала к нам в возрасте девяти лет, — говорила она, идя впереди нас. — Для любого ребёнка остаться без родителей — тяжкое испытание, а когда их ещё и убивают чуть ли не у вас на глазах, — она сделала глубокий вдох. — Таких детей направляют к нам: у кого-то на глазах избили до смерти, покалечили кого-то из родных, кто-то сам пережил насилие… Много разного. В Америке родственников у Надер не оказалось. Оба родителя были приезжими: отец из Ливии, а мать, кажется, из Словакии. Роксана была тихой и спокойной девочкой, если не считать её вспышек агрессии, прилежно училась. Правда упорно не хотела заниматься ни рисованием, ни музыкой, ни танцами — ничем. Скажу по секрету, таких упрямых детей ещё поискать нужно. Но в остальном она была просто чудо. Мы все были счастливы, когда узнали, что миссис Смит и её супруг хотят удочерить малышку, — она покачала головой. — Никто и представить не мог, что он окажется таким садистом, а Дебора станет его покрывать. Когда всё раскрылось, миссис Смит сразу же была уволена с соответствующими пометками в деле, её мужа посадили, а Роксана снова вернулась к нам. Больше мы её никому не отдавали — это было слишком рискованно. Она прожила здесь вплоть до своего совершеннолетия.       — А что стало с миссис Смит? Где она сейчас? — спросил я.       — Не имею ни малейшего представления. С меня достаточно того, что она больше никогда не сможет работать с детьми. Мы пришли, — она открыла дверь перед собой и вошла в кабинет. — Знакомьтесь, это мистер Дэвид Хармон, наш штатный психолог.       — Агент Норман Джейден, ФБР, — назвался я сидящему за столом мужчине.       — Если понадоблюсь, я в своём кабинете, — с этими словами мисс Гамильтон вышла.       — Чем могу помочь, мистер Джейден?       — Мы хотели бы побольше узнать о мисс Роксане Надер. Она проживала у вас в приюте до конца прошлого года. Особенно нас интересует её состояние на момент возвращения в приют после удочерения.       — Секундочку, — мужчина не торопясь достал из шкафа одну из папок и передал её мне. — Здесь вся информация, которую я собрал за время работы с Надер, начиная с момента её поступления к нам.       В папке хранились рисунки, записи разговоров, различные заметки и результаты тестов. Я неторопливо рассматривал их, продолжая слушать Хармона.       — Я очень переживал за мисс Надер, когда она во второй раз оказалась у нас. Хорошо хоть, что её приёмный отец ограничивался лишь физическим насилием, иначе, думаю, психическому здоровью девочки был бы нанесён непоправимый ущерб. Рокси ни с кем не разговаривала долгое время после возвращения, стала плохо учиться. Очень помогла её школьная учительница — Розалин Карсон. Благодаря ей все и узнали о том, что приходится переживать маленькой мисс Надер в новой семье. Мисс Карсон часто приходила сюда навестить девочку и даже мечтала её удочерить. Возможно, мы бы рискнули и пошли на это, ведь они были очень близки, и Роксана любила её, но у нас нет права отдавать ребёнка в неполную семью, а мисс Карсон была не замужем. В любом случае, визиты Розалин очень помогли, и девочка постепенно вернулась к своему обычному состоянию, стала разговаривать, общаться со сверстниками и даже завела пару друзей.       — А что вы скажете об агрессивности мисс Надер? Мисс Гамильтон говорила, что Роксана часто дралась.       — Да, она ввязывалась во все драки, которые попадали ей на глаза, хотя порой и не очень успешно. С возрастом это так и не прошло. Я беседовал с преподавателями школы, где она училась до смерти родителей и там мне сказали, что Роксана никогда и мухи не обидела. В душе она очень переживала, что её папа не смог выстрелить в грабителей, когда те вломились в дом, и защитить свою семью. Думаю, ввязываясь в разборки, она пыталась в первую очередь доказать себе, что не трусиха и не повторит ошибки отца. Как не старался, я не смог её переубедить.       — Вы знаете какие-то подробности того, как именно мистер Смит расправлялся со своей приёмной дочерью? — наконец-то подал голос Кеннет.       — Нет. Несколько раз я пробовал это выяснить, но после таких разговоров ей явно становилось хуже: девочка замыкалась в себе. Я не хотел травмировать её психику, и мы перестали затрагивать эту тему. Вы ведь расследуете дело Вашингтонского Истязателя? — спросил он после непродолжительной паузы. — Я не раз встречал мистера Смита здесь, когда он приходил к жене. Не думаю, что он тот, кто вам нужен.       — Почему вы так считаете? — последняя его фраза вызвала во мне раздражение.       — Не забывайте, что я профессиональный психолог, ежедневно работающий с людьми.       — Почему же тогда вы не разглядели в мистере Смите склонность к садизму? — я захлопнул папку. — Вы же наверняка беседовали с ним и его женой перед тем, как они удочерили Надер. Или эту процедуру опустили из-за служебного положения миссис Смит? — Хармон стал поправлять запонку на правом рукаве рубашке. — Ребёнка хотя бы спросили, хочет ли она жить в новой семье, м?       — В той или иной степени все люди склонны к насилию, — проигнорировал он мои последние вопросы. — Я был в суде, когда ему выносили приговор. Вы можете похвастаться тем же? Да, он угрожал Карсон, как и ещё нескольким десяткам людей, находившимся там.       — У вас есть эти материалы в электронном виде? — спросил я, протягивая ему папку.       — Лишь некоторые, — он с неохотой включил свой компьютер, к которому я затем подключил УРС.       Через десять минут мы с Кеннетом вновь стояли у машины. Было пасмурно, ветер стал сильнее. Напарник укоризненно смотрел на меня:       — Слышал, что сказал психолог? Артур Смит не тот, кто нам нужен.       Я начинал выходить из себя:       — Ты правда считаешь, что его мнению можно доверять? Как по мне, специалист он не очень. Я уверен, что если бы не Карсон, то Надер никогда бы не вышла из посттравматической депрессии.       — Если честно, твоё мнение мне тоже кажется довольно сомнительным. У этой Надер явно не все дома, а ты словно помешался на ней!       — Что ты имеешь ввиду?       — То, что твой интерес к ней не только профессиональный.       — От кого я это слышу?! От человека, который ни одной юбки мимо себя пропустить не может? Знаешь, что я тебе скажу, Кеннет? — я открыл дверь автомобиля. — Не суди о других по себе.       Я сел на пассажирское сиденье и с силой захлопнул дверь машины. Напарник громко сплюнул на землю и сел за руль. Всю дорогу до участка ни один из нас не издал ни звука.