Расследование длиною в пятнадцать пуль

      Со дня нашего визита в приют прошло уже больше недели. Кеннет явно был обижен на меня и ходил по участку, надувшись как индюк. Мне некогда было заниматься поднятием его настроения, поэтому я попросту не обращал внимания. Кроме того, я не считал, себя в чём-то виноватым.       В связи с решением, принятым после обнаружения четвёртой жертвы, составлением списка подозреваемых занимался мой напарник. Он не стал выбрасывать Артура Смита из перечня, но тот стоял далеко не на первом месте. Я не возражал. У меня было достаточно времени, чтобы всё холодно взвесить и понять, что первое решение не всегда верное.       Меня волновало только одно: до 19 ноября оставалось меньше четырёх суток. Попытки склонить Вашингтонского Истязателя к диалогу не увенчались успехом. Несколько раз я выступал перед журналистами со специально подготовленной речью, но с какой бы стороны не пытался «подкопаться» к самолюбию маньяка, его, похоже, ничего не задевало. Тщательно обдумав свои действия, я пришёл к выводу, что убийца уже нашёл себе собеседника в лице Рэймонда Болла, и играть с полицией ему теперь было не интересно. Я вышел из кабинета и отправился искать напарника.       — Кеннет, добрый день! — обратился я к напарнику, стоявшему у автомата с едой.       — Добрый, — ответил он не сразу.       — Сколько у нас сейчас подозреваемых?       — Около девятисот.       — Рэймонд Болл есть в списке?       — Разумеется. Я уже отправил ему письмо с просьбой нанести нам визит. Он ещё в больнице, но мои ребята дежурят у её выхода, так что факт выписки ему от нас не удастся скрыть. Я сразу же дам тебе знать, как только он появится в участке.       Я кивнул ему в ответ и развернулся, чтобы вернуться в кабинет, но Кеннет окликнул меня:       — Норман, погоди, — он подошёл ко мне. — Я хочу извиниться за тот случай в приюте. Я был не прав, когда обвинил тебя в непрофессионализме. Я вижу, что это не так. Прости меня, — он протянул мне руку.       — Всё в порядке. Я не держу на тебя зла, — я пожал его руку.       Вечером следующего дня миссис Бёрк сообщила мне, что детектив Линч ждёт меня в комнате для допросов. Я взял блокнот, ручку, и уже через несколько минут сидел за столом в допросной. Мой напарник по обыкновению стоял у двери. Рэймонд Болл сидел напротив меня и довольно улыбался. Я посмотрел ему в глаза, и по коже пробежал мороз. Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и задал первый вопрос:       — Мистер Болл, вы знаете, зачем мы вас сюда пригласили?       — Хотите узнать, связывался ли со мной Вашингтонский Истязатель? — он чувствовал себя свободно. Похоже, тот факт, что он находится в полицейском участке, его ничуть не смущал, а даже наоборот забавлял.       — Хотим. Вам есть что рассказать?       — Я не собираюсь помогать вам делать вашу работу. Сдайтесь, — добавил он после небольшой паузы. — Сдайтесь. Вам ни за что не помешать Ему вершить Его дело.       Я внимательно посмотрел на него, а затем сделал несколько записей в своём блокноте.       — Похоже, вы весьма преданы вашему кумиру. Он оценил это, или вы ожидали, что он будет с вами приветливее?       — Вы ничего от меня не узнаете, — он гордо вскинул голову и обнажил два нестройных ряда жёлтых зубов в некоем подобии улыбки.       Я снова сделал несколько пометок. При виде этого Болл едва заметно потёр пальцами левой руки. Занервничал. Я задал следующий вопрос:       — Сегодня утром вы выписались из больницы. Как вы там оказались?       — На меня напали. Далеко не все способны понять роль Истязателя и оценить важность Его действий, — он отвёл взгляд в сторону, и уголки его губ опустились.       — Но это не про вас? — я испытующе смотрел на него.       — Я способен увидеть то, чего не замечают другие. Например, то, чего не замечаете вы, — он наклонился ко мне и заговорил тише. — Вы замечали, как прекрасны все эти женщины? Чувствовали это величие, исходившее от них? Их тела искалечены, лица изуродованы, но глаза широко раскрыты и смотрят прямо, — я увидел, как его зрачки расширились, почти полностью заслонив радужку. — Он клеймит их тела, но освобождает души. Он дарует им искупление за их грехи.       — В чём они повинны?       — Они посягают на святое, на то, что им не принадлежит, — его зрачки снова возвращались к нормальному состоянию.       — Так считаете вы, или так говорит он? — спросил я, потирая ладонью подбородок.       — Это очевидно каждому, кто постиг смысл, — он откинулся на спинку стула и снова посмотрел в сторону.       — Спасибо, мистер Болл! Вы свободны.       Я взял блокнот и стал усердно в нём писать. На Болла это действовало, как скрежет ногтями по стеклу действует на большинство людей. Откуда ему было знать, что я попросту рисовал каракули. Кеннет с силой ударил кулаком в стену, когда Рэймонд вышел, а затем сел рядом со мной. Он заглянул в мою записную книжку:       — Что тебе удалось выяснить?       — Убийца связывался с ним, но не удостоил должным вниманием, — я отложил блокнот на стол. — Болл рассчитывал на большее, но не теряет надежды на более тёплые контакты в будущем. Он хочет знать об убийствах все подробности, хочет поговорить о них. Скорее всего, его интерес к ним основан на сексуальной почве, а их моральная сторона привлекает его куда меньше. Думаю, все эти слова об искуплении, смысле принадлежат не ему. Похоже, он всего лишь цитировал Истязателя. Чтобы узнать больше, нужно осмотреть квартиру Болла.       — Я позабочусь о том, чтобы нам выдали ордер. Как можно скорее.       Время шло. Я всё глубже и глубже погружался в болото под названием «Отчаянье». Его тлетворное влияние невозможно было не заметить: ставшие постоянными головные боли, бессонница, рассеянность, апатия. Список был весьма внушительный.       Я крутился как белка в колесе, пытаясь охватить и обработать как можно больше информации, но всё было напрасно. Ранним субботним утром в дверь моего кабинета постучали. Офицер полиции пришёл сообщить о новой жертве. Теперь их было пять.       Через два часа мы прибыли на место убийства, и я принялся за осмотр тела. Это была Тереза Спенсер. Возраст 33 года. Не замужем. Учительница начальных классов. Женщина была привязана за руки к газовой трубе тем же узлом, что и остальные. Тело покрывали многочисленные увечья. Смерть наступила около пяти часов назад от кровоизлияния в мозг. Орудие убийства лежало прямо рядом с трупом. На этот раз это был кусок достаточно крепкой ветки, по-видимому, сорванной ветром с какого-то дерева стоявшего поблизости.       Тело снова было найдено в тупике, но в противоположном конце города. Разброс между местами преступлений был очень велик. Если предположить, что до момента смерти жертва находилась с маньяком около двух часов, то выходило, что женщины должны были попадать ему в лапы не раньше полуночи. Вряд ли они бы могли так поздно возвращаться с работы. Скорее всего, он либо как-то выманивал их на улицу, либо похищал их немногим ранее, а затем, когда достаточно стемнеет и опустеет на улицах, доставлял их на место, где собирался убить.       Ещё немного подумав, я пришёл к выводу, что у убийцы должен быть автомобиль. Я отправил одного из полицейских выяснить, нет ли где на улице видеокамер, а сам принялся искать следы шин. В тупике всё было чисто, а искать что-либо за его пределами было бессмысленно: если там что-то и было, то журналисты и полицейские уже давно всё затоптали. Вернувшийся через полчаса офицер доложил, что на улице нигде нет камер: ни внутри помещений, ни уж тем более снаружи.       Когда мы с напарником вернулись в участок, миссис Бёрк сообщила, что из суда пришёл ордер на обыск квартиры Рэймонда Болла. Мы с напарником и ещё несколькими полицейскими тут же выехали по нужному адресу и через сорок минут уже стучали в дверь семьи Болл. Нам открыла мать Рэймонда: невысокая полная женщина на вид лет семидесяти с крайне неприятными чертами лица.       — Мы из полиции, мэм! — заговорил напарник. — У нас есть ордер на обыск вашей квартиры, — он продемонстрировал ей бумагу. — Ваш сын дома?       Женщина не ответила, а наоборот стала засыпать вопросами и обвинениями нас, вспомнив о недавнем покушении на её сына. Кеннет мужественно принял удар на себя, предоставив мне заниматься осмотром. Отойдя в сторону, я надел УРС и перчатку и принялся за дело.       В доме царил жуткий беспорядок, и отвратительно воняло гнилью. В коридоре и ванной я не обнаружил ничего, что могло бы представлять интерес для следствия, и прошёл в кухню. Под моей ногой что-то глухо хрустнуло, как только я переступил порог. Я убрал ногу и увидел раздавленного таракана. Оглядевшись по сторонам, я заметил на полу и на стенах его более осторожных товарищей. Судя по их размерам, жилось им здесь весьма сытно и комфортно.       Не найдя в кухне ничего любопытного, я прошёл в одну из жилых комнат. Громкий крик, раздавшийся из коридора, дал мне понять, что это была комната миссис Болл:       — Убирайтесь прочь оттуда! Мужчинам там не место! Вы что хотите навлечь на меня гнев Господень?! — женщина с силой схватила меня сзади, и я услышал, как треснул шов на рукаве моей куртки.       — Сейчас моего гнева вам стоит опасаться куда больше. Если вы ещё раз попытаетесь мне помешать, я прикажу вас арестовать. Вам ясно? — ответил я ей. Один из офицеров подошёл и поспешно отвёл женщину в сторону. Я посмотрел на правое плечо и отметил про себя, что без визита в ателье мне не обойтись — на месте шва зияла дыра.       На окне комнаты мисс Болл висели поломанные, но довольно плотные жалюзи, из-за чего вокруг было довольно темно. Повсюду стояли огарки свечей. Над диваном висело большое распятие. На других стенах то тут, то там были зацеплены тетрадные листы с текстами псалмов и цитатами богословов. Среди разбросанного повсюду хлама я нашёл несколько библий и кипу журналов на тему служения Богу. Дальнейший осмотр комнаты не имел смысла.       Я подошёл к двери последней комнаты, приложил к ней ухо и постучал. За дверью послышался еле уловимый шорох, но никто не открыл. Я повернул ручку — безрезультатно.       — Рэймонд, откройте! Я знаю, что вы там, — я ещё раз постучал, но уже более настойчиво.       Стучать в третий раз мне не пришлось. Подошедший сзади Кеннет грубо отодвинул меня в сторону и выломал дверь ногой. Первой мыслью, которая пришла мне в голову, когда я увидел творившееся за дверью, было то, что в этой квартире можно открывать отделение психиатрической больницы. Сумасшедшие здесь уже имелись. Осталось заселить доктора, пару медсестёр и оформить документы.       Рэймонда чуть ли не выволокли из комнаты, чтобы он не мешался под ногами. Стоявший в дверях Кеннет присвистнул.       — Матерь Божья! Ни хрена себе! Да у него тут целый музей имени Вашингтонского Истязателя, — напарник плюнул на пол. В ответ на это действие я произнёс, рассматривая висевшие на стенах бумаги:       — Не надо тут оставлять свою ДНК. Я могу решить, что убийца — ты.       Кеннет попал в точку, когда сказал, что эта комната похожа на «музей». Помещение со всех сторон было увешено чуть ли не до самого потолка фотографиями жертв с разных ракурсов, вырезанными из газет статьями об Истязателе, распечатанными скриншотами из новостных репортажей, рисунками, картами с отмеченными местами убийств.       Поперёк комнаты стояла кроватка, больше подходящая для подростка, чем для взрослого мужчины. Она мешала полностью открывать шкаф, стоящий у стены, но зато хозяин комнаты смог поставить у окна железную урну высотой в пару футов, в которой он что-то сжигал. Я опрокинул её пинком ноги. Кеннет взял стул, стоявший у одной из стен, и собрался сесть на него.       — Я бы на твоём месте этого не делал, — обратился я к нему, не отводя взгляда от пепла. — Здесь повсюду следы спермы Рэймонда Болла.       — Вот дерьмо! — он оттолкнул от себя стул ногой и стал отряхивать руки. — Откуда ты знаешь?       В ответ я, молча, постучал пальцем по очкам. Кое-что в золе привлекло моё внимание. Я аккуратно достал обуглившуюся обложку от книги. Ни имени автора, ни названия нельзя было разобрать.       — Где Болл? — намекнул я на то, что хочу поговорить с мужчиной.       Полицейский привёл Рэймонда. Последний старался делать вид, будто происходящее его ничуть не волнует.       — Что вы сжигали здесь? — я приподнял урну за край.       — Всё, что придётся: газеты, журналы, книги, тетради. Ночью становится холодно, — он задумчиво смотрел по сторонам.       — Или это были послания от Истязателя? — спросил я, вставая.       Рэймонд подошёл ко мне вплотную и, улыбнувшись, произнёс:       — Я ничего вам не скажу… сэр.       Во мне всё закипело от ярости. Я стал метаться по комнате, переворачивая всё вверх дном: переворошил постель, перевернул кровать, вышвырнул на пол всё содержимое шкафа. В завершение я снова схватил урну и хорошенько её потряс, пока она полностью не опустела. Было очевидно, что я больше ничего полезного для следствия в квартире не найду. Перед уходом я с силой швырнул железную ёмкость в стену напротив меня.       — Ну и разгром ты там устроил, — заговорил напарник, когда мы вышли на улицу.       — Следить за этим выродком и днём, и ночью, — я ещё был на взводе. — Записывать, что он делает и когда. Любые мелочи. Я хочу знать всё. Абсолютно!