Расследование длиною в пятнадцать пуль

      В телефоне Роксаны Надер было шесть сообщений, присланных с неизвестных номеров:       «Скоро мы будем вместе, моя девочка. 2011-12-02 19:02»       «Зайка, отложи книгу. У тебя сейчас кекс сгорит. 2011-12-04 21:46»       «Твои приятели мне очень не нравятся. Не вынуждай меня принимать меры. 2011-12-07 19:08»       «Умница! Они тебе не нужны. Ещё немного и я приду за тобой. 2011-12-09 20:06»       «Ты покупаешь мало фруктов, моя хорошая. Я волнуюсь. 2011-12-13 15:12»       «Ты всё время дома, малышка. Небось, заболела. Я же говорил, что тебе нужно лучше кушать. 2011-12-15 21:23»       Было не удивительно, что Роксана заперлась в своей квартире и отключила сотовый. Я надеялся, что её друзья что-то предприняли для того, чтобы обезопасить её. Всё, что мог сделать для неё я — разыскать автора сообщений. Я сравнил номера, с которых отправлялись сообщения, с номерами из списка, который мне дали в офисе компании «Водопад Анхель». Совпадений не было.       Все выходные я потратил на решение загадки «Кто пишет Роксане Надер», но не продвинулся в своих поисках ни на дюйм. Где-то монотонно звенело, мешая мне сосредоточиться. Спустя несколько секунд я наконец-то понял, откуда шум — звонили в дверь. Сняв УРС я прошёл в коридор. Тому, кто пришёл в этот поздний час навестить меня, явно не терпелось: в дверь стали усердно колотить.       — Кто там? — недовольно спросил я.       — Это Крис. Открывай уже, Норман, чёрт тебя побери.       Я открыл дверь и впустил друга. Он, не разуваясь, прошёл в квартиру.       — Что тебе нужно так поздно? — я был зол из-за того, что меня отвлекают от работы.       — Собирайся. У тебя есть не белые рубашки? — произнёс он, активно ища что-то в моём шкафу.       — Не хочешь объяснить, что происходит? — я стоял, уперев руки в бока, и пристально смотрел на него.       — В машине объясню. Поторопись, а то опоздаем, — он, не обращая на меня внимания, продолжал ворошить мои вещи. — Это не займёт много времени.       — Если это очередная твоя глупая затея, то я предпочитаю остаться дома.       — Ты всегда предпочитаешь остаться дома, — отмахнулся Кристофер. — Так и будешь стоять? Мы выходим через пятнадцать минут. Не успеешь собраться — в таком виде и выволоку тебя из квартиры.       Ещё с минуту я постоял, решая, что делать дальше, а затем пошёл в ванную комнату, чтобы побриться. Как Крис и сказал, через пятнадцать минут мы вышли из дома. Я всё ещё терялся в догадках, пытаясь найти объяснение действиям друга. На улице было пустынно, но нам всё-таки удалось поймать такси.       — Клуб «Чёрный понедельник», — обратился мой приятель к водителю.       Я начал подозревать, что происходит.       — Куда мы едем, Кристофер? — спросил я с настороженностью в голосе.       — На день рождения, — нехотя ответил он.       — Твой в июне, а сейчас — декабрь.       — Я же не сказал, что ко мне, — он задумчиво смотрел в окно, как-будто мог увидеть что-то интересное за ним. — Сегодня в полночь Роксане исполняется девятнадцать.       — Остановите машину, — обратился я к таксисту.       Мужчина выполнил мою просьбу, и я вышел из такси. Следом за мной выскочил Крис.       — Ты идиот, Харрис? — набросился я на него. — Ты хоть иногда пользуешься своей головой по назначению?       — Что, кишка тонка? — закричал он в ответ. — Смелости тебе хватает только когда речь идёт о службе? Знаешь, почему ты живёшь как отшельник, Норман? Я отвечу тебе: потому что ты трус. Самый настоящий паршивый трус, прикрывающий работой своё малодушие. А знаешь, что? Проваливай! Загнивай дальше в своём убогом мирке, — мой приятель вернулся в машину, бубня что-то себе под нос.       Машина завелась и тронулась с места. Через секунду я сорвался с места вслед за ней и постучал по багажнику. Такси остановилось, и я сел на сиденье рядом с водителем:       — Через цветочный магазин, пожалуйста!       Без десяти двенадцать я вошёл в здание клуба, держа в руках девятнадцать красных роз. Следом шёл глубоко ненавидимый мной Кристофер. Мы сдали верхнюю одежду в гардеробную.       Внутри было шумно. Я подумал о том, что, может быть, из-за этого грохота я хотя бы не буду слышать своих безрадостных мыслей. Крис повёл нас в дальний конец зала к одной из приватных V.I.P. кабинок, где на диванах у низкого столика нас ждали остальные гости. Виновницы торжества среди них не было.       Мы поздоровались с присутствующими. Из четырёх человек я знал только двоих: Эрика и Мэтью Такера. Подружки Эрика, с которой я беседовал в пятницу в кабинете администратора клуба, среди гостей не было. Оставшиеся двое были Хилари и её парень Пирс. Чуть позже Кристофер объяснил мне, что они учатся на последнем курсе в том же университете, в который в начале этого года поступила Роксана. Именно за Хилари и заступилась в драке Надер, в результате чего её исключили.       — Все в сборе, как я понимаю. А где же героиня сегодняшнего вечера? — поинтересовался Кристофер у собравшихся.       — Она была у меня в кабинете. Думаю, сейчас должна подойти, — ответил Мэтью. Похоже, он был не рад меня видеть, так как периодически поглядывал на меня искоса.       Ди-джей что-то прокричал о том, что наступила полночь, и начался понедельник. Снаружи послышались радостные визги. Мне показалось, будто музыка загремела ещё сильнее. Я подумал о том, что зря пришёл, но уходить было поздно. Я решил, что незаметно покину праздник через час.       — А вот и наша принцесса, — произнёс Эрик и, обернувшись, я увидел её. Моё сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной скоростью. Роксана стояла, улыбаясь, у входа — совсем недалеко от меня. На ней было надето восхитительное ярко-красное платье. Я подумал о том, что этот цвет идёт ей куда больше чёрного, которому она отдавала предпочтение в последнее время. Все радостно приветствовали Роксану и стали осыпать поздравлениями. Я был последним, к кому она подошла.       — Рада вас видеть, мистер Джейден, — прошептала она, принимая букет из моих рук. Розы удивительно подходили под цвет её наряда и губной помады.       — Поблагодарите Кристофера, — ответил я ей также шепотом.       Она лукаво улыбнулась, как будто знала какой-то секрет. Присутствующие расселись вокруг столика. Во главе сел Мэтью. Справа от него сидел Эрик, Кристофер, а затем — я. Прямо напротив меня сидела Роксана. Я время от времени осторожно любовался ею, чтобы никто не заметил. О причинах такого моего поведения я не хотел задумываться и гнал эти мысли прочь, как только они появлялись.       Я обратил внимание на то, что стол накрыт на семь персон. Выходит, что меня ждали. Мэтью разливал виски по бокалам. Всем без исключения. Я подумал, что кое-кому из присутствующих, ещё рано употреблять алкоголь. Кристофер словно услышал мои мысли, наклонился ко мне и шепнул, чтобы никто не слышал:       — Не будь занудой, Норман. Хотя бы сегодня.       Мэтью встал, а за ним и все остальные.       — Позвольте мне произнести первый тост, — начал он. — Все здесь присутствующие знают, что для меня и Эрика Рокси — как младшая сестра. И я не могу передать насколько рад этому. Это удивительный человек, которого не напугают никакие жизненные трудности и нам всем следует брать с неё пример. Роксана, ты умная, смелая, упорная и… очень красивая, — я заметил, как на этих словах его глаза забегали, и он осторожно вздохнул. — Сегодня я хочу пожелать тебе только одного — быть ещё и счастливой. И я знаю, ты не любишь, чтобы об этом вспоминали, но, если бы твои родители были живы — они бы без сомнения гордились тобой.       Пока он говорил, я почти всё время смотрел на Роксану и увидел, как на последних словах Мэтью её лицо исказилось от боли, будто бы кто-то невидимый вонзил ей в спину нож. Скорее всего, в это мгновение она ненавидела своего друга за то, что он бередил её старые раны, которые так и не зажили.       — За тебя, сестрёнка! — закончил свой тост Мэтью.       Все выпили и сели обратно на диваны. Все, кроме Роксаны.       — Мне тоже есть, что сказать, — произнесла она и жестом попросила Мэтью снова налить гостям. — Я хочу поднять свой бокал за всех вас и поблагодарить за то, что вы сегодня здесь рядом со мной. И прошу, пусть это будет последний тост! — она разом осушила бокал, а затем разбила его об пол.       — Только не бейте бокалы как она, — с наигранным беспокойством попросил Мэтью, и все засмеялись.       Дальше праздник пошёл по стандартному сценарию. Гости болтали, смеялись, выпивали, а затем пошли танцевать. Мне было неуютно: компания была мне не знакома, да и к отдыху в подобных заведениях я не привык. Благо, Кристофер понимал моё неловкое положение и старался не бросать меня одного. По крайней мере, надолго. Мы с ним уже изрядно напились, когда я вспомнил про время.       Свой новый телефон я забыл в куртке. Крис куда-то ушёл, а больше в кабинке никого не было. Меня осенило, что в случае необходимости со мной не смогут связаться. Нужно было срочно добраться до телефона, чтобы проверить входящие звонки и сообщения. Я встал и понял, что выпил гораздо больше, чем следовало.       — Уже уходите? — обратилась ко мне вошедшая в этот момент Роксана.       — Да, извините. Утром мне ещё на работу, — ответил я, стараясь стоять ровно.       — Может быть, тогда вы выпьете со мной перед уходом? — спросила она, проходя мимо и садясь за стол.       Воздух наполнился ароматом её духов. Голова закружилась ещё сильнее. Я вернулся к столу и сел рядом с девушкой, раздумывая как быть дальше. Спаивать её мне не хотелось. Она смотрела на меня так, будто знала, о чём я думаю. Улыбнувшись, Роксана произнесла:       — Давайте поступим следующим образом, я налью вам виски, а вы нальёте мне «Пепси»? — она подала мне свой бокал и свободной рукой взяла мой. Мы поступили так, как она предложила, и вновь обменялись бокалами. Я набрал воздуха в лёгкие, приготовившись сказать какой-нибудь коротенький тост.       — Помните мою просьбу? — спросила она, немного наклонившись ко мне и приложив указательный палец к моим губам. В глубине её глаз плясали черти. Я осторожно взял её ладонь в свою. Она не отняла руки. Я неторопливо разглядывал её длинные тонкие пальцы:       — Вы могли бы играть на пианино.       — Слышала бы вас моя мама, — она засмеялась.       — Вы ходили в музыкальную школу? — спросил я, не выпуская её руки. Она нежно поглаживала внешнюю сторону моей ладони большим пальцем и у меня внутри всё замирало.       — Родители наняли репетитора. Дома был рояль. Моя мама умела играть, но у неё не было времени, чтобы учить меня. Она работала в больнице врачом. Я пряталась где-нибудь в доме и ждала, пока мистер Коллинз уйдёт. Они с няней могли искать меня часами. Кто бы мог подумать, что однажды это спасёт мне жизнь, — она грустно улыбнулась.       — Почему вы прятались? Вам настолько не нравилась фортепианная музыка? — шутливо произнёс я.       — Очень нравилась и нравится до сих пор, — ответила она серьёзно. — Мама была для меня словно божество, и я боялась, что никогда и ни в чём не смогу стать такой, как она.       — А я в своё время всё-таки научился, но уже, наверное, всё забыл.       Я вспомнил о том, что иногда играю на рояле в воображаемом ресторане, надев УРС, но решил, что не стоит говорить ей об этом. Я не столько боялся, что Роксана не поймёт о чём речь, сколько опасался, что она каким-то неведомым образом догадается, что в моём вымышленном мирке есть и она.       — В моей квартире негде ставить пианино, — продолжил я, — но оно есть дома у моей мамы. Они с отчимом живут в пригороде. Я всегда играл, когда приезжал к ней, но в последний раз это было очень давно. Я всё хочу навестить её, но… — я вздохнул.       — Что вам мешает? — она как бы невзначай пододвинулась чуть ближе.       Роксана не была пьяна, но я поймал себя на мысли, что её поведение меня настораживает. Она вела себя крайне неестественно, хотя я, возможно, просто плохо знал её. «А возможно, всё это лишь западня», — пронеслось в голове. Я вспомнил, как сам не раз говорил на совещаниях в полицейском участке, что Вашингтонский Истязатель может оказаться женщиной.       Роксана сидела напротив такая хрупкая и изящная, что, казалось, она и понятия не имеет, что такое «жестокость». Но я точно знал, что это не так: подтверждением этому был её шрам на правой брови. Я почувствовал, как меня наполняет неприятное ощущение близкой опасности. Если у Роксаны поднималась рука ударить кого-то, то кто знает, на что ещё она была способна. В моей работе ни в чём нельзя было быть уверенным на сто процентов.       — Даже не знаю, что вам ответить, — стараясь не выдать своих мыслей, заговорил я. — Наверное, так устроен мир, что мы планируем одно, а жизнь располагает всё по-своему, иначе.       Повисло гнетущее молчание. Я понял, что сказал что-то не то. Надо было сменить тему, но Роксана заговорила раньше, чем я успел что-то придумать:       — Совсем, совсем иначе, — она откинулась на спинку дивана, подняв лицо кверху, и продолжила: — Ты лежишь в своей кроватке и с радостью думаешь о том, что завтра вы с родителями поедете кататься на аттракционах или сходите на пикник, ведь вы так редко проводите время вместе. А через несколько часов ты остаёшься сиротой: вся твоя жизнь переворачивается с ног на голову и … — она часто задышала, а затем выдернула руку из моей ладони, словно я внезапно обжог её, и выпила свой «Пепси». Я, последовав её примеру, опустошил свой бокал. — Но как странно устроен человек, — она медленно встала с дивана и повернулась ко мне спиной. Её бархатный голос звучал как обычно: тихо и размеренно, — сколько бы раз жизнь ему не преподносила этот урок, он не перестаёт снова и снова строить воздушные замки. Почему, мистер Джейден?       Человечество тысячелетиями задавалось этим вопросом, и я был отнюдь не тем, кто найдёт ответ.       — Моё общество дурно на вас влияет, Роксана. Пять минут со мной и от вашего хорошего настроения не осталось и следа. Мне пора идти. Простите! — я встал и направился к выходу.       — Я проведу вас, — решительно произнесла она.       Мы прошли в гардеробную. Я надел куртку и достал телефон. Было начало четвёртого утра. Мне никто не звонил.       — Пора прощаться, — обратился я к Роксане.       — Я хочу выйти на улицу. У меня от этого грохота голова по швам расходится.       — На улице зима, Роксана. Вы замёрзнете, — предостерёг я её.       — Я выйду с вами или без. Решайте!       — Похоже, вы уже всё решили, — я открыл перед ней дверь. С порывом ветра в помещение залетело несколько снежинок. На улице была метель. Мы вышли и, когда дошли до ступенек, я обернулся к ней. Ветер трепал её чёрные как смоль волосы. Она изо всех сил старалась не показывать, что замёрзла.       — Роксана, почему вы такая упрямая? Я же сказал, что на улице слишком холодно, — я обнял её, пытаясь немного согреть.       В ответ она осторожно обняла меня за талию и уткнулась носом мне в грудь. Я почувствовал её встревоженное дыхание сквозь рубашку. Мне стало жарко, будто я был на тропическом острове, а не стоял посреди метели.       — Вас, наверное, уже ищут. Возвращайтесь в клуб, — я поспешно разомкнул объятия и спустился по ступенькам вниз к стоявшему у тротуара такси.       Открыв переднюю дверь со стороны пассажира, я наконец-то оглянулся. Она словно каменная статуя стояла на том же месте, где я её оставил. Вокруг неё бушевала стихия, за ней высилось красно-чёрное здание с вывеской «Чёрный понедельник». От этой угрюмой картины на душе стало тревожно. Я сел в машину и назвал водителю адрес. Последний осторожный взгляд в окно, но Роксана уже ушла. Автомобиль тронулся с места.       В моей квартире было тихо, тоскливо и темно. Как всегда. Нужно было отдохнуть. Я чувствовал, что пьян, как сапожник, и принял холодный душ, чтобы скорее протрезветь. С жуткой силой клонило в сон. Я упал на кровать и тут же отключился. Будильник прозвенел в семь — всего лишь через пару часов после моего возвращения домой.       Сегодня было 19 число — день, когда в какой-то из подворотен Вашингтона могли найти ещё один труп с запиской на лбу. Я просидел у телевизора в ожидании известий о новой жертве до восьми утра, а затем ни с чем отправился на работу. Похоже, убийства и вправду прекратились. Это без сомнения было хорошо, но я хотел знать причины. Я почти не сомневался, что Рэймонда Болла подставили, но кто? Артур Смит? За всё время расследования не было ни одной детали, которая бы явно указывала на него.       Нет, одна всё-таки была: показания Роксаны Надер. По каким причинам мисс Надер так упорно настаивала на том, что Вашингтонский Истязатель — Артур Смит, известно только ей одной, но, по-видимому, Кеннет был прав. Всё говорило о том, что она пыталась использовать ситуацию в своих целях. Должен признать, ей почти удалось убедить меня, что во всём виноват её приёмный отец.       «Как странно устроен человек», — всплыли у меня в голове её слова. Многовековой людской опыт гласил: «Умным и красивым женщинам нельзя доверять — обычно они бывают ещё и очень коварны». Но я сделал для Роксаны исключение, считая, что она ещё слишком юна и беззащитна. Похоже, я очень сильно ошибся.