Расследование длиною в пятнадцать пуль

      Я вернулся с работы, когда над городом уже навис вечер. Чёрная тоска опутывала меня с ног до головы. Я прошёл в кухню. Банка из-под кофе оказалась пуста. Заглянув в холодильник, я понял, что ужина у меня сегодня тоже не будет. Идти в магазин было лень, тем более, что голода я не чувствовал — был сыт своими мрачными размышлениями.       Весь день я задавался вопросом: «Какова роль Роксаны Надер в деле Вашингтонского Истязателя». И у меня наконец-то был ответ: главная. Я сидел за своим рабочим столом, надев УРС, и смотрел на её фотографию: круглое лицо с ещё немного детскими чертами в обрамлении густых чёрных волос и синие глаза, в которых царила лютая зима. Таким же ледяным взглядом на меня смотрели жертвы Истязателя на местах преступлений. Её жертвы.       Роксана идеально подходила на роль убийцы. Я был поражён до глубины души тому, что не замечал этого раньше. Это было настолько очевидно, что я чувствовал себя так, словно только что впервые за всю жизнь увидел белый свет. Я читал её дело и чуть ли не в каждой строке находил подтверждение своей догадке.       Роксана Надер — девушка, к девятнадцати годам успевшая четырежды побывать в полицейском участке за драки, «вылетевшая» из университета за то, что избила старшекурсницу. Бывшая студентка кафедры химии и биотехнологии, блестяще сдавшая вступительные экзамены. Она могла не то что синтезировать хлороформ, но и сделать бомбу, при желании.       Привычными движениями рук и пальцев я заставлял улики то появляться, то исчезать, сопоставляя увиденное с психологическим портретом Надер и пытаясь восстановить в голове картину происходившего на местах преступлений. Роксана была похожа на спящий вулкан: холодная и спокойная на первый взгляд, она могла взорваться в любой, самый неожиданный момент, а затем также внезапно и резко остывала. Хаотичные травмы на телах жертв полностью соответствовали её непредсказуемому характеру. Но кое-что не сходилось: из шести дней, в которые произошли убийства, два она была на работе в клубе. Кроме того, я был уверен, что у преступника должен быть автомобиль.       У Роксаны Надер не было ни машины, ни даже водительских прав. Если подумать, то это не было такой уж большой проблемой. С чем она действительно не могла справиться, так это перенести жертву из автомобиля к запланированному месту убийства. Значит, кто-то ей помогал. Кто-то достаточно сильный. Кто-то, кто помог обеспечить ей алиби. Кто-то, в чьей преданности она могла не сомневаться.       По моему запросу УРС мгновенно отобразило дело Мэтью Такера. Дата рождения: 28 марта 1983 года. Рост: шесть футов и пять дюймов, как у мужчины, напавшего на меня три дня назад. В голове пронеслись слова Кеннета Линча: «Она знала, что ты придёшь, и устроила для тебя маленькое представление». Тогда я считал, что меня атаковал Артур Смит. Слегка напрягшись, я вспомнил, что у нападавшего были тёмные глаза, а у Артура они голубые.       Мэтью Такер — плечистый кареглазый брюнет, получивший шесть лет назад водительские права, владеющий автомобилем марки «Jeep», занимающий должность администратора в клубе «Чёрный понедельник» и питающий к Роксане не только братские чувства. Сомнений не было, Надер помогал именно он. «Интересно, что она пообещала ему взамен?» — спросил я себя и тут же вспомнил фразу Мэтью: «Сегодня она будет ночевать у меня».       Ревность впилась острыми клыками мне в нутро, но я сумел прогнать её: Надер должна быть для меня главным подозреваемым и больше никем иным. Я с горечью подумал о том, что из-за моих чувств к ней погибли люди. Если бы мой разум не был затуманен всякой чепухой, уверен, жертв было бы в два раза меньше. Собравшись с мыслями, я продолжил восстанавливать ход действий преступников.       Роксана и Мэтью действовали по тщательно продуманному плану. Первая жертва — Розалин Карсон, так как у Артура Смита есть мотив убить именно её. Через несколько дней — заявление в полицию всё на того же Смита. Затем, нападение на следователя Тоби Рэя, чтобы вновь указать на причастность Артура к убийствам, ведь Смит хорошо знал его, о чём Роксане было известно: она наверняка встречала Рэя, когда жила у Смитов. Чтобы заинтересовать нового следователя и отвести от себя подозрения, Надер постоянно присутствовала на похоронах жертв. Как только на неё обратили внимание, она вновь дала показания с обвинениями в адрес Артура Смита. Преступникам оставалось лишь ждать, когда Артура найдут и упекут за решетку.       Но они не ждали. Почему? Что пошло не так? Возможно, каким-то образом они нашли Смита раньше полиции и тот был в таком состоянии, что его ни за что бы не признали виновным в преступлениях Вашингтонского Истязателя, и им срочно было необходимо свалить вину на кого-то другого. Тут то и появился в истории Рэймонд Болл, что им удалось использовать себе на руку. Роксана была самой первой, кто с ним встретился лично. Она спустила его с лестницы, чтобы вновь подтвердить свою непричастность к убийствам, а затем, используя информацию, полученную за время работы помощником библиотекаря, связывалась с Боллом.       Я не понимал только одного: она искренне была привязана к Розалин Карсон, первой жертве. Неужели желание отомстить Артуру Смиту было сильнее любви к ней? Похоже, что да. Все части головоломки сошлись воедино. Оставалось лишь найти нечто, что помогло бы мне связать Роксану или Мэтью хотя бы с одним из мест преступлений. Иначе я не мог предъявить им обвинения. Я с головой погрузился в поиски.       За окном уже давно стемнело. Меня мучила страшная боль: казалось, голова раскалывается надвое. На губах чувствовался привкус крови, сочившейся из носа. Я понимал, что ещё немного, и она потечёт из глаз. Я снял УРС. Продолжать работу было невыполнимой задачей, так как цена была слишком высока: дальнейшее использование устройства могло привести к моей смерти. Я должен был сдаться или...       Рука непроизвольно тянулась к карману куртки, висевшей на спинке стула. Принять триптокаин и продолжать расследование — вот что мне сейчас было нужно. Но под руку мне попалось что-то ещё. Я выложил содержимое кармана на стол перед собой. Пузырёк с столь желанным голубым веществом и какой-то ключ. Номер на ярлыке показался мне знакомым. Сделав усилие над собой, я всё-таки смог вспомнить — это был номер квартиры Роксаны Надер.       Первое, о чём я подумал: «Ловушка». Я вышел на балкон и посмотрел на вечерний город. Чёрные тучи, плывущие по небу, предвещали бурю. Хлопья снега мягко опускались мне на плечи, а мороз щипал за щёки и нос. Голова стала проясняться. Я рассматривал ключ в моей руке. Наверное, Роксана подкинула мне его, когда мы стояли на пороге клуба. Но зачем? Был лишь один способ узнать правду — сыграть в предложенную мне игру. Вернувшись в комнату, я схватил куртку и бросился на парковку к своей машине.       Меньше чем через полтора часа я уже поднимался по лестнице дома Роксаны Надер. Лампочка на этаже была разбита. Где-то громко и невнятно говорил мужчина. Вязкая темнота окутывала меня, мешая двигаться. С трудом переставляя ноги, я подошёл к двери с номером 45 и осторожно повернул ключ в замочной скважине.       Во второй раз я пришёл сюда и второй раз входил без спроса, но в этот раз я был уверен, что стучаться не стоит. В квартире снова было темно. Уродливые тени расползались по стенам и полу. Я отчётливо слышал каждый стук своего сердца. У стола лежала сломанная табуретка. Одной ножки не хватало. Снова послышался мужской голос, и теперь я точно знал, откуда он доносится:       — Ты чувствуешь себя виноватой, Рокси? Чувствуешь?       Послышался звук удара, и я понял, куда делась четвертая ножка от табуретки. Мои руки дрожали. Достав пистолет, я осторожно подошёл к дверному проёму. То, что я увидел, поразило меня в самое сердце. На полу, у окна на правом боку полулежала Роксана, привязанная за обе руки к батарее. Лица её не было видно, но я готов был поспорить, что её рот заклеен скотчем. Перед ней стоял высокий мужчина атлетического телосложения. В правой руке у него была злосчастная ножка от табурета.       Второй раз за день в моей голове всё переворачивалось: теперь я видел события последних нескольких недель совсем иначе. Сегодня было девятнадцатое декабря, а первое убийство произошло ровно три месяца назад. Любящий отец ни за что не пропустил бы день рождения своей единственной дочери и обязательно подготовил бы ей подарок. И Артур Смит пришёл к ней. Его подарком были шесть трупов — по одному за каждый год разлуки.       — Чего молчишь? Нечего сказать? — снова заговорил Смит.       Артур с силой пнул Роксану в живот. Она не двигалась. «Мертва! Я опоздал», — пронеслось в голове. В довесок к букету, мучивших меня из-за ломки и недосыпа ощущений, неприятно похолодело внутри.       — Руки вверх! Отойди от неё и брось ножку на пол, ублюдок! — заговорил я.       Только сейчас Артур заметил меня. Он не удивился, а скорее лишь разозлился.       — А это ты, сукин сын! Я узнал тебя, — я с недоумением смотрел на него. — Вижу, Рокси, на тебя большой спрос среди мужчин, — произнёс Смит, садясь перед ней на корточки и поглаживая аккуратно подстриженную бороду с проседью. — Вот значит, какая ты без меня стала. Шлюха! — он отвесил ей пощёчину, и она негромко вздохнула. Теперь я хотя бы знал, что она жива.       — Я сказал, отойди от неё, тварь, иначе я прострелю твою башку, — я ещё никогда не убивал, поэтому просто взять и пустить пулю в человека мне было не просто, хотя и следовало бы в сложившейся ситуации: стоять было всё тяжелее. Я оперся на дверной косяк левым плечом и пытался удержать пистолет в правой руке. Во рту пересохло.       Мне нужно было каких-то две-три минуты, чтобы разделаться со Смитом. Всего лишь две-три минуты, но их у меня не было. Силы стремительно покидали меня. Свободной рукой я искал в правом кармане спасительный пузырёк. Вдруг перед глазами всплыла картина: мой рабочий стол, на котором остался лежать триптокаин. Меня переполнило чувство отчаяния.       — Паршивый легавый, — злобно ухмыльнулся Артур. Я пытался выпрямиться, но Смит ударил меня ножкой по руке, и я выронил пистолет. — Я смотрю телевизор. Кажется, ты хотел поговорить со мной? — намекнул он на мои выступления перед журналистами, адресованные Вашингтонскому Истязателю. — Вот мы и разговариваем! Ну как, ты доволен? Или может не та атмосфера? — он зловеще засмеялся. — Ловко я обвёл вас, да? Как я и рассчитывал, работа неприметным грузчиком в крупной компании по доставке воды помогла мне собирать нужную информацию прямо под носом у полицейских. Была лишь одна загвоздка: дело попало в руки к Тоби Рэю. Он слишком много знал и мог бы сорвать мои планы, но моя любимая дочь сама подписала ему смертный приговор, показавшись с ним на улице, — он подобрал с пола пистолет. — Ты не поверишь, мне даже не пришлось особо ничего делать, — Артур широко улыбнулся. — Оказалось, что он весьма чувствителен к хлороформу: у него просто остановилось сердце, когда я напал. А остальные, — он усмехнулся, — тупоголовые копы. Даже не думал, что это будет так просто. И этот Рэймонд Болл — подарок судьбы, не иначе. Мне, человеку, работавшему литературным критиком, не составило проблем связываться с ним и оставлять инструкции с помощью книг. Я узнал Болла поближе и у меня созрел план, как снять с себя все подозрения. Этот кретин был просто счастлив, когда я предложил ему взять все убийства на себя и прославиться. Он так жаждал к себе внимания. Но ты уже никому ничего не расскажешь, — он направил ствол оружия на меня.       Время понеслось с немыслимой скоростью. Я почувствовал сильный толчок и в следующую секунду оказался на полу в кухне. Раздался выстрел. Теперь вместо меня в дверном проёме стояла Роксана. Я увидел, как она прыгнула на Смита, они упали на кровать, а затем, похоже, скатились на пол. Судя по звукам, между ними завязалась борьба.       Я пытался встать, но у меня ничего не получалось. Меня всего колотило, и я не мог управлять своим собственным телом. Я услышал то ли выстрелы, то ли пульсацию своей крови в голове. Я попытался привстать и дотянуться до раковины. У меня не получилось. Я лишь смог присесть, опершись спиной на кухонный шкаф.       В доме воцарилась гнетущая тишина. На секунду мне показалось, что я один в этой квартире, но шорох в соседней комнате напомнил мне, что происходит. Понемногу возвращалась способность контролировать себя, но встать я пока был не в состоянии. В дверях показался Смит, держа в руках мою беретту.       — Это ты во всём виноват, — его исцарапанное лицо было в слезах. На левой щеке в свете фонаря был отчётливо виден кровоточащий след от укуса.       Мужчина направил пистолет на меня. Таким беспомощным я не чувствовал себя никогда в жизни. «Он застрелит меня так же, как только что застрелил её, — думал я. — Да какая, чёрт побери, теперь разница?» Закрыв глаза, я приготовился умереть.       Раздался щелчок. Ещё один. Похоже, он выпустил в Роксану всё содержимое магазина — все пятнадцать патронов. Я понял, что прощаться с жизнью мне ещё рано, но Артур не дал мне подняться с пола. Он схватил со стола нож и бросился на меня. Я ударил его кулаком в лицо, но особо навредить ему не сумел. Артур набросился на меня с удвоенной яростью. Случайно я обратил внимание на его глаза. Они были разного цвета: один карий, а другой голубой. Похоже, от моего удара у него вылетела линза.       Смит неистово размахивал ножом, пытаясь поранить меня. Силы ещё не вернулись ко мне окончательно, и я чувствовал, что он побеждает. Всё говорило о том, что я рано обрадовался, и меня все-таки ожидала смерть. Я оказался не прав. То, что случилось потом, ещё не раз приснилось мне в кошмарах.       — Папа! Папочка! Мне больно! — услышал я голос Роксаны справа от себя.       Она сидела в дверном проёме, её лицо было перекошено от боли. Мне было видно только её левую половину: рука была неестественно вывернута, по предплечью струилась кровь, белоснежная майка на животе была алой. От Роксаны вглубь спальни тянулся по полу кровавый след. Артур тоже услышал её и словно забыл о моем существовании. Он пополз к ней, причитая со слезами в голосе:       — Девочка моя! Малышка! Ты жива! Папочка поможет тебе, глупышка! Нас ничто больше не разлучит!       Я не мог двинуться с места. Все это казалось страшным сном, но я не просыпался. Я думал о том, что все в этой квартире должно быть сошли с ума. Когда Смит подполз достаточно близко, Роксана подняла правую руку, в которой держала пистолет и приставила его ко лбу Артура. На лице её не осталось и следа от былой беспомощности.       — Сдохни, мразь! — процедила она сквозь зубы, спуская курок.       Раздался выстрел.       Мозги Артура Смита разлетелись по кухне.       Роксана с кровью плюнула на его труп, попыталась подняться, но упала на правый бок.       Я бросился к ней. Глаза её были закрыты. Позвонив в скорую и полицию, я затем осторожно приподнял её голову и тихо произнёс:       — Роксана, ты слышишь меня? Прошу, только не умирай. Скорая уже едет.       На её лице вокруг носа и рта виднелись покраснения. Я понял, что произошло до моего появления: по пожарной лестнице Артур поднялся на нужный этаж и проскользнул через окно в спальню. Роксана наверняка вернулась домой лишь утром и в тот момент крепко спала.       Я отчётливо представлял, как Смит подкрадывается к ней и прикладывает к её лицу тряпку, смоченную в хлороформе. Если она и проснулась, то было поздно. Пока она была без сознания, он привязал её к батарее, а затем ему оставалось лишь ждать, когда она очнётся, чтобы «побеседовать» с ней после долгой разлуки.       Я бережно уложил Роксану так, чтобы она потеряла как можно меньше крови из ран в животе, и осмотрел её травмы. До конца было неясно, сколько пуль в неё попало. Я отыскал в ванной аптечку, но в ней не было ничего полезного. Вернувшись ни с чем, я схватил с кровати простынь, оторвал от неё несколько длинных полос и стал перевязывать раны ими. Закончив, я опустился рядом с Роксаной на колени и наклонился к ней.       — Рокси, прошу тебя! Открой глаза! — я гладил её волосы и ждал каждого её вдоха, как земля ждёт изо дня в день нового восхода солнца.       — Я думала, вы уже не придёте, — промолвила она, немного приоткрыв глаза и дотронувшись до моей левой щеки своей ладонью.       — Тише, тише! Всё будет хорошо, — успокаивал я то ли её, то ли себя. — Всё будет в порядке. Пожалуйста, только не засыпай. Слушай мой голос, — я крепко поцеловал её ладонь, придерживаемую моей рукой. По щеке Роксаны покатилась слеза.       В комнату вошли врачи с носилками и унесли её. Я смог отправиться за ней следом лишь через некоторое время: после того, как были улажены вопросы с полицией. Наверное, я нарушил все правила дорожного движения пока ехал в больницу. Мои мысли были лишь о Роксане и о тех пятнадцати патронах, что были выпущены из моего пистолета.