Расследование длиною в пятнадцать пуль

      Больница — одно из ужаснейших мест на свете. Казалось, безразличие таилось здесь за каждым углом. Я не находил себе места. Я успокаивал себя мыслями, что если она уже на операционном столе, то всё будет хорошо. «Главное, — говорил я себе, — было доехать до больницы». Если она не умерла в дороге, то её смогут спасти.       Меня и близко не подпускали к операционной, заставив ждать в холле у регистратуры. Я бродил от стены к стене и постоянно посматривал на часы. Мысли мои были острее клинков Мурамасы: они пронзали всё моё существо, оставляя глубокие незримые раны. Я винил себя за то, что не выстрелил в Артура Смита, когда мог. Чего стоили все мои убеждения, если из-за них сейчас могла умереть Роксана?       Время текло медленно, словно расплавленный свинец. Оно давило на меня, пригибая к полу, дробя мои кости, смешивая мысли с кровавой кашей из частей моего тела. Мне хотелось выть. Внутри меня всё словно сжирало пламя. Я готов был лезть на стену, рвать на себе волосы. Происходившее со мной было хуже любой пытки.       «Это просто невыносимо. Доза помогла бы мне. Мне стало бы легче, — думал я. — Нет. Из-за таких вот доз я и нахожусь сейчас здесь». Если бы я мог, я бы отдал всё, что у меня когда-либо было и будет за то, чтобы вернуть время назад. Только я был виноват в том, что жизнь Роксаны оказалось в такой опасности. Я поклялся себе, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не притронусь к триптокаину.       Я вышел на улицу, надеясь, что холод сможет меня ненадолго отвлечь от мрачных мыслей. Снаружи было тихо и спокойно. Снег был повсюду, и небольшие сугробы переливались, словно драгоценные камни, в свете уличных фонарей. Эта картина настолько разительно отличалась от того, что происходило у меня внутри, что мне хотелось крушить всё, что попадалось мне на пути. Я стал разбрасывать ногами снег вокруг, поскользнулся и упал. На мгновение боль от удара заполнила всё моё сознание.       Немного посидев на пороге больницы, я затем умылся снегом и зашёл обратно в здание. Часы над дверью в холле показывали начало третьего ночи. Операция шла уже почти три часа.       Сколько ещё мне оставалось ждать? Я хотел сесть в кресло, но меня окликнули:       — Простите, вы Норман Джейден?       Обернувшись, я увидел высокого худощавого брюнета с сединой на висках. По его халату я догадался, что он доктор.       — Да! Да, это я! — бросился я к нему навстречу.       — Мне очень жаль, мистер Джейден. Сердце мисс Надер не выдержало. Мы не смогли ей помочь. Она скончалась на операционном столе. Примите мои соболезнования.