Расследование длиною в пятнадцать пуль

      Больница. Я ненавидел это место с детства. Всё здесь дышало равнодушием. Когда я приехал, операция была уже в самом разгаре. К операционной меня не подпускали, заставив ждать в холле у регистратуры. Я не мог найти себе места: то ходил взад-вперёд от стены к стене, то опускался в кресло, то снова вскакивал.       Мысли мои были чернее чёрного. Я, не стесняясь в выражениях, обвинял себя за то, что допустил, чтобы Роксана пострадала. Время текло медленно, словно расплавленный свинец. Кажется, я чувствовал, как оно течёт и по моим венам, обжигая всё внутри. Я отправился в уборную, чтобы умыться. Из зеркала над раковиной на меня смотрел мужчина. Я поднял глаза и посмотрел на него.       Когда я последний раз видел своё отражение? Правильный ответ: «Очень давно». Я старательно избегал таких моментов, научившись даже бриться на ощупь, из-за чего иногда мог пораниться. Мне до жути не хотелось видеть, во что меня превращает зависимость от триптокаина. Пока я не видел себя, всё будто бы было нормально. Но сегодня пора было наконец-то взглянуть в лицо проблеме. Всё зашло слишком далеко.       Он смотрел на меня потухшим взглядом. Под глазами были мешки от бессонных ночей, проведённых за работой. На лбу пролегли глубокие морщины от бесконечных размышлений. Кожа мужчины была бледная, словно он уже давно не бывал на солнце. «Это твоё светлое будущее, Норман, которого ты так страстно желал и ради которого отказался от всего?» — спросил я себя.       Я вернулся в холл. Часы над входом показывали три часа ночи. Операция длилась уже почти четыре часа. Первые переживания улеглись, и я подумал о том, что нужно сообщить о случившемся друзьям Роксаны. Номера Мэтью Такера у меня не было, и я позвонил Кристоферу.       — Ты видел время, Норман? — раздался в трубке вялый голос приятеля.       — Роксана в больнице на операции. У неё огнестрел. Позвони её друзьям.       — Что? Какая больница? — голос Криса звучал уже гораздо бодрее.       Я назвал адрес и, сбросив звонок, снова погрузился в ожидание. Около четырёх часов утра в здание чуть ли не вбежали братья Такеры. Мэтью был белый как простынь. Следом за ними плёлся сонный Кристофер. Я подошёл к мужчинам.       — Что произошло? — набросился на меня старший брат.       — Её приёмный отец пробрался к ней в квартиру, — я решил не углубляться в детали.       — А ты там что делал? — не унимался Мэтью.       — Она подбросила мне ключ, — я передал выше упомянутый предмет Такеру-старшему, так как мне он больше был не нужен. — Я догадался, что у неё не всё в порядке и поехал проверить.       Мэтью смотрел на меня с плохо скрываемой ненавистью. Я был не в состоянии препираться с ним сейчас. Развернувшись, я почти упал в кресло и закрыл глаза. Я услышал, как они втроём молча сели на диван у противоположной стены. Наверное, я лежал так очень долго, потому что почувствовал на своём лице яркие солнечные лучи. Я открыл глаза и увидел, что свет пробивался сквозь жалюзи, висевшие на окне сбоку от меня.       В нашу сторону спешил доктор — высокий худощавый брюнет с сединой на висках. Мы разом вскочили с мест и бросились к нему. Мэтью как бы невзначай перегородил мне дорогу.       — Вы все близкие мисс Надер? — заговорил врач.       — Я её брат, — ответил Такер-старший. — Говорите! С ней всё в порядке?       — Операция прошла успешно. Сейчас её перевели в реанимацию. Состояние у неё тяжёлое, но стабильное. Думаю, посетителей она сможет принимать только со следующей недели.