Путь Драконорожденного: Книга I - Перед бурей

- Вам, наверное, интересно, зачем я вас здесь собрал? – Гален невольно улыбнулся собственному остроумию. Троица разбойников, связанных по рукам и ногам, с кляпами во ртах, смотрели на него с нескрываемым удивлением. Наверняка это было самым последним, что они могли ожидать от охотника за головами. Обычно наемники сразу разбираются с делом, а этот дурень мало того, что не стал их убивать на месте, так ещё и притащил связанными на главную башню форта, задавать тупые вопросы. И чего этому идиоту надо? - По-моему, они не совсем понимают, - промурлыкал за спиной Карджо, который старательно вычищал запекшуюся кровь из-под длинных когтей. – Думаю, тебе стоит пояснить им. Гален кивнул: - Ладно, твоя правда. Ближе к делу, - он вновь обратился к бандитам. – Кто из вас знает, где Хрёрек Синезубый? Пленники несколько секунд молчали, переглядываясь между собой. Здоровый бородатый мужик с обритым наголо черепом периодически зло зыркал на Галена, очевидно, представляя, что бы сделал с ним, будь развязан. Босмер нервно крутил головой, моргая огромными темными глазами. Заросший щетиной толстяк в меховой одежде всё ерзал на месте и тихо скулил сквозь кляп. «Интересно, - подумал Гален, - А этот боров что вообще забыл в банде?» Гален подошел к толстяку и вытащил грязную тряпку из его пасти. - Ты знаешь, где Хрёрек? - Я… - неуверенно промычал тот. – Не знаю… Не знаю… Пожалуйста, не убивайте, - глаза парня намокли, губы дрожали. Казалось, ещё чуть-чуть - и он впадет в истерику. Неудивительно. Наверняка он тут у них только и делал, что на кухне работал или полы подметал. На большее человек такого телосложения в банде разбойников рассчитывать не может. А учитывая, что первым делом, увидев Галена, этот недомерок завопил «Помогите!» и метнулся наверх по лестнице к своим дружкам, о его боевых качествах судить было сложно. Пока наемник и каджит кромсали у него на глазах всю банду, он даже не попробовал им помочь, а пытался спрятаться в сундуке, который, однако, отказался вмещать такую огромную тушу. - Всё с тобой понятно, - вздохнул Гален. – Скажи «А». - А? – толком не поняв просьбу, произнес толстяк, и кляп был быстро возвращён ему в рот. Следующим был босмер. - Так, теперь ты, - сказал Гален, вынимая тряпку у него изо рта. – Ты знаешь, где Хрёрек? - Я не знаю, честно! – завопил эльф, но тут же добавил, кивая головой на своего бородатого товарища: - Вот он! Он точно знает! Он вообще едва ли не телохранителем ему был! Бородач выпучил глаза в ярости, злобно замычал и рванулся в сторону лесного эльфа, но путы не позволили сделать что-либо ещё. Босмер на всякий случай отполз в сторону, а Гален утихомирил разбушевавшегося разбойника ударом сапога по челюсти, после чего быстро вынул тряпку у него изо рта. - Это так? Ты знаешь, где ваш главарь? Где Хрёрек Синезубый? - Сука ушастая… - прошипел бандит, сплёвывая кровь. – Резать вас всех надо, эльфов сраных… - Эй! Эй! – Гален хлестнул его ладонью по щеке. – Я к тебе обращаюсь! Давай отвечай. - Да не знаю я, где Хрёрек! – рявкнул бандит. – И хрена с два ты от меня что-то получишь, ублюдок грёбаный! Если бы не этот твой блохастый дружок, я бы тебя тогда кончил там, на кухне! Гален вздохнул и повернулся в сторону Карджо. Каджит продолжал сидеть рядом со своим двуручным мечом, даже не шелохнувшись в ответ на оскорбление. - Если что, можешь врезать ему за «блохастого». - Не стоит, - покачал головой кот, не отвлекаясь от своего архиважного дела по чистке когтей. – Каджит уже привык к грубиянам на чужой земле. - Как скажешь, -пожал плечами наемник и повернулся обратно к головорезу. – Мой друг милосерден, но не советую ждать от меня того же. Теперь за каждое неправильное слово буду выбивать тебе зуб. Усёк? Мужчина посмотрел на него красными от гнева глазами, но промолчал. На самом деле, в одном бандит был прав: если бы не Карджо, валяться Галену с пробитым черепом среди разлитой выпивки и разбитых столов. - Вот и ладно. Знаешь, если будешь так же умён, я может даже не буду убивать тебя. А теперь вернёмся к вопросу. Где ваш главарь? Куда он смылся? - Хрёрек не рассказывает о своих планах кому попало, - процедил бандит. – И он вольный человек. Он ходит туда, куда ему заблагорассудится. Захочет – пойдёт грабить Рорикстед или предместья Вайтрана. Захочет – пойдёт договариваться с кем-то из знакомых в другие лагеря. Он с собой никогда много народу не берёт, всего пару человек, да и то самых доверенных. И среди которых, что бы этот низкорослый сучий сын не говорил, меня нет! – он харкнул в сторону босмера, заставив эльфа выругаться на родном языке. – Так что хрен ты кого отыщешь, если только не решишь дожидаться его возвращения здесь. - Не вариант, - покачал головой Гален. – Я не мастак сидеть на одном месте. Разбойник хмыкнул: - Тогда ты от нас больше ничего не добьёшься. Гален отошёл от пленников и остановился возле Карджо, задумчиво почёсывая подбородок. Ситуация была не то чтобы плачевная, но весьма обидная. В объявлении ярла было указано, что надо убить именно вожака банды, а значит, его цель сместилась из форта Греймур в неопределённое место. Бородатый разбойник был прав: искать монету в чистом поле было паршивой идеей. Но вот какие альтернативы у них есть? Куковать в этой крепости, пока её хозяин не соизволит вернуться? Вот ещё! - Карджо, есть идеи? Каджит приостановил акт личной гигиены и задумчиво почесал за ухом. Спустя полминуты он сказал: - Каджит однажды слышал такую поговорку: «Если не можешь поймать птицу, сделай так, чтобы она сама пришла к тебе: рассыпь зерно». Поговорка странная. Может и глупая. Но к нашей ситуации она может подойти. Галена осенило: и ведь правда. Зачем гоняться за тем, кто может сам кинуться в погоню за тобой, дай повод. Он развернулся и снова оказался рядом с бандитами. - Радуйтесь, выродки, сегодня ваш день. Я не стану убивать вас при одном условии: если вы передадите Хрёреку мое сообщение, - он присел напротив них. – Я, Гален из Брумы, заявляю, что не стану убивать Хрёрека Синезубого при условии, если тот откажется от всего награбленного, придет с повинной к ярлу Балгруфу Старшему, сдаст всех своих подельников и отсидит свой срок в тюрьме славного города Вайтран. У него будет шанс искупить свои грехи, а потом начать новую жизнь свободным гражданином Скайрима. В противном случае я вернусь за ним и не только лишу головы, но и поставлю её на пике по дороге в крепость, как я уже сделал это с вашими остальными дружками. Я уже убил дюжину скотов, что зверствовали на просторах холда Вайтран, так что какой-то хер из заброшенной крепости мне не угроза. Усвоили? Гален подумал, что актер вышел бы из него столь же паршивый, что из тролля танцор. Если он пытался артистично нагнать пафоса, то почти всегда перебарщивал. Однако бандиты, видимо, повелись. Толстяк и эльф энергично закивали головами. Бородач промолчал. - Тогда бывайте. У меня ещё дела есть. Он отошел на пару шагов, когда услышал голос бритоголового: - В следующий раз мы непременно встретимся. И будь уверен, месть тебя настигнет. Когда Хрёрек схватит тебя, а он схватит, где бы ты ни был, я сам попрошу его не убивать сразу, а помучать тебя. Долго и очень больно. Мы будем снимать с тебя кожу, отрезать нос и уши, прикладывать каленое железо к твоему голому мясу и выковыривать твои глазные яблоки из черепа. Ты будешь страдать так, как никогда не страдал. А начнется всё с того, что я, я сражу тебя в поединке! И на этот раз тебе никто и ничто не поможет. Гален обернулся. Разбойник сидел, скаля красные от крови зубы, и таращился на него из-под густых чёрных бровей. Взгляд был зловещим, как бы говорящим: «Всё так и будет». Постояв и поразмыслив пару секунд, Гален выдохнул: - Проклятье. После чего подошёл к говоруну, поднял его за грудки и перекинул через бойницу. Короткий вопль разбойника был прерван громким хрустом ломающихся о землю костей. - Ненавижу, когда кусок дерьма начинает говорить, на что права не имеет, и при этом несёт какой-то бред, - прокомментировал Гален и бросил короткий взгляд на босмера и сопливого толстяка. Те вжали головы в плечи, готовясь к аналогичной участи. Не дождались. По лестнице они спускались с Карджо в полном молчании, но когда вышли за пределы башни, каджит наконец спросил: - А ты это серьезно? Ну, про головы. Гален кивнул. - Угу. - Немного странно для наемника. - А для бандитов, ярлов и прочих, я так понимаю, это должно быть нормой, - проворчал Соратник. – По-моему, насаженных на пики голов вполне хватит, чтобы этот Хрёрек пришел в ярость и кинулся искать нас по всему Скайриму. Я про него наслышан: этот ублюдок захаживал и в таверны, никого не стесняясь, и в дома к простым фермерам и крестьянам, дабы «повеселиться». Он слишком обнаглел от безнаказанности и наш жест воспримет однозначно. - А если он действительно решит явиться с повинной? - Скажи, что это шутка, - фыркнул Гален, перешагивая через труп бандита со стрелой в голове. - Это шутка. Они спустились во внутренний двор по деревянной лестнице, установленной, судя по виду, не так давно. Бандиты неплохо обустроились в заброшенном форте: пустовавший, небось, со времён Второй эры, он был сильно разрушен: часть стены обвалилась, а вместе с ней две малые башни, ещё одна разрушилась наполовину. Некогда правильный, симметричный форт в форме пятиугольника давно потерял свою красоту и величие. Однако новые хозяева постарались хотя бы минимально сделать жизнь в нём лучше: разрушенную стену заменили на частокол, поставили новые лестницы, соорудили несколько сторожевых вышек, в том числе на месте частично обрушившейся башни. Также они, видимо, восстановили конюшни, ныне пустовавшие, за исключением валявшегося там мертвого разбойника. Карджо, проходя мимо тела орка, что погиб со стрелой в груди прямо перед входом, прошипел: - Негодяй. Это из-за него у меня рука разбита, - каджит потрогал запястье, на котором красовался алеющий бинт. Гален осведомился: - Сильно болит? - Немного. Но каджит всё вытерпит, - усмехнулся из-под усов житель Эльсвейра и поднял голову к серому небу. – Будет дождь. Гален кивнул. Оно и неудивительно – последние дни постоянно то шли проливные дожди, то противно моросило. Осень была в самом разгаре, и если с неба не падала вода, то обязательно дули сильные ветра, от которых в тундрах Вайтрана укрыться было не так просто. При этом солнце перестало появляться совсем. Казалось, небо навсегда затянула густая серая пелена. Они вошли в парадный вход, к которому около двух часов назад пробивались с боем. Одна из створок покосилась и свисала только на одной петле с того самого момента, как Гален ударом ноги открыл её. «Ну что поделаешь, переусердствовал». Посреди коридора, на перекрестке тоннелей, валялся мёртвый рыжий норд, а дальше у стены притомился бретон-маг с рассечённым лицом. Точно там же, где их и оставили. Гален приказал Карджо оттащить их к стене и сделать что требуется – отрезать головы. Каджит недолго возмущался тому, что наёмник эксплуатирует его для грязной работы, и перестал ворчать после того, как ему был обещан аванс. Оставив кота с несчастными мертвецами, сам Соратник направился в столовую. Данмерка сидела на стуле у стены, прямо рядом со входом в помещение. Лук был убран в чехол, стрелы висели в колчане на поясе, а сама тёмная эльфийка в кожаной броне протирала свой меч от крови местной тряпкой. - Дженасса, ты все это время сидела тут? Наёмница повернулась к нему, продемонстрировав жёлтые линии боевой раскраски. Сиродилец в очередной раз отметил, что она ему очень напоминает хускарла Айрилет, учитывая ещё и то, что обе они носили кожаную броню. Правда, если Айрилет имела рыжевато-каштановую шевелюру, то волосы Дженассы были абсолютно чёрными, даже по сравнению с её темно-серой кожей. Характер, в принципе, у них тоже был разный: если Айрилет производила впечатление истинного командира, поборника чести и верности, Дженасса была самой что ни на есть настоящей наёмницей – скажи ей сделать, и она сделает. Может даже и в пределах интимного, что Гален порой надумывал выяснить. А пока он был доволен и её услугами воина по найму – она могла быть тихой и бесшумной, могла поразить цель издалека, отлично билась в ближнем бою и беспрекословно выполняла приказы, полностью окупая затраченные на неё средства. - Да, - ответила она на вопрос Соратника. - Пойдем, пора… Вдруг он услышал странный звук и повернулся. Как будто кто-то шаркал по полу или протирал его. Звук доносился из-за разбитого напополам стола. Приглядевшись, Гален заметил, что из-за него же торчат чьи-то худые, тонкие ноги, неприкрытые задравшейся юбкой. Затем раздалось натуженное кряхтение, ноги исчезли в тени стола, но вскоре встала их хозяйка: пожилая женщина с постриженными под горшок волосами, в зелёном платье и с мокрой тряпкой в руках. Распрямившись, она отдышалась, похрустела спиной и только тогда обратила внимание на Галена. Причем так, будто это был какой-то случайный прохожий, на которого ей должно быть плевать. Смерив его сухим и усталым взглядом, спросила, обращаясь к Дженассе: - Твой друг? Данмерка кивнула. - Мой наниматель. - А, это все равно, - отмахнулась женщина. Гален непонимающе посмотрел на Дженассу. - Её зовут Агнис, - ответила наемница на его взгляд. – Спала в каморке всё то время, что мы здесь. Как я поняла, она местная уборщица, следит за порядком в форте. - То-то мне странным показалось, что у них тут как-то слишком порядочно. А что она тут забыла? Я имею в виду, в крепости, полной бандитов. Внезапно голос подала сама старушка: - Я готовлю, убираю и делаю всё, о чём меня попросят. Уже много лет как. До вас и до вот… - она промокнула тряпку в ведре с водой, глянув на труп разбойника с разбитым черепом, что лежал с глупой предсмертной улыбкой на полу. - … до вот этих вот. Из коридора донёсся хруст и чавканье плоти. Дженасса резко повернула голову. - Что это? - Карджо режет головы трупам. - А-а, - с понимающим видом протянула наёмница. – Понятно. - Хочешь сказать, ты ещё до бандитов здесь жила? – поинтересовался Гален у Агнис. - И до них, и до других… - А кто эти «другие»? - Да я и не упомню всех, кто сюда приходил и уходил, - буркнула уборщица, снова опускаясь на четвереньки, дабы вытереть разлитый эль, смешавшийся с кровью. – Они всё время приходят и уходят. Я за ними не слежу. В зал вошёл Карджо. Доспех его был запачкан кровью, а сам каджит выглядел не ахти каким довольным. Он подошел к Галену, держа в руке орочий кинжал, целиком покрытый темно-красным. - Каджит отрезал головы двум людям и орку. Этого хватит? Гален указал ему на тело «весельчака»: - Вот его ещё возьми. Каджит обиженно посмотрел на наёмника, вздохнул и принялся за выполнение приказа, ибо, как и Дженасса, был хорошим наемником. Однако, таща за собой труп, пробурчал что-то вроде «Не так я представлял себе это…» Гален про себя усмехнулся. Неужто каджит думал, что сиродилец его только ради компании с собой водит? Агнис вытерла пятно, однако, повернувшись, обнаружила кровавую дорожку, которая протянулась за унесённым трупом. Бросив на Дженассу и Галена сердитый взгляд, она, тем не менее, ничего не сказала, а лишь вздохнула и принялась вытирать кровь. В процессе дела она вновь заговорила: - Этот форт то одни захватывают, то другие, в глазах рябит. Никакого покою от них нет, - казалось, старуха уже общалась не с ними, а с самой собой. – Я им говорю: «Никуда я не пойду. Я тут как стены!» Ха! – смешок был похож на звук, который издаёт умирающая крыса. – Помню, как-то проснулась я утром, давно уже, а всем заправляют какие-то орки. Вечером ложусь – уже сплошные вампиры. Мне всё равно. Уборщица все говорила и говорила и Гален подумал, что пора бы им уже ехать. Появившийся через минуту Карджо доложил, что головы отрезаны и нанизаны на пики. Решив, что делать им тут уже нечего, сиродилец, данмерка и каджит, собрав в мешки всё добро, что могло им пригодиться, но что уже не нужно было бандитам, вышли из крепости. К тому моменту, как они выезжали за ворота, над аркой уже торчали палки с головами. По крайней мере, теперь они составили компанию тому иссохшему типу, которого уже давно подвесили в клетке над входом за стену. Карджо только тогда спросил про Агнис: - А кто была та женщина? - Уборщица, - ответил Гален. - Невольница? - Нет. Просто уборщица. Говорит, она живёт тут давно, ещё до бандитов. Карджо, неся наперевес двуручный меч, недоверчиво покосился на Соратника. - Каджиту кажется странным, что бандиты её не убили. - А зачем им это делать? - сказала Дженасса. – Вряд ли они многое умеют кроме того, чтобы грабить и убивать. Таким всегда пригодится человек, который готов убирать и готовить, при том почти ничего не требуя взамен. Я удивляюсь другому: неужели ей действительно плевать на всё, что происходит вокруг неё? Вопрос был явно обращён к Галену. «Как будто я единственный, кто тут всё знает». - Есть такой тип людей, которым это свойственно, - ответил наемник. – И таких, если ты не замечала, Дженасса, весьма немало, по крайней мере, во всех тех краях, где мне довелось побывать. Эти люди живут, стараясь отделиться от того большого мира, что лежит там, за изгородью, делают вид, будто не понимают, что творится в нём, и для этого создают свой собственный маленький мирок, в котором есть только они и ничего больше. Спать, жрать, работать – всё, что их интересует. А если кто-то в один день вторгнется в него, нарушив всю идиллию, они сделают вид, что это нормально. Плевать, даже если незваным гостем будет сам Молаг Бал. Кто-то называет таких людей «приспособленцами», но я же зову их «пустышками». - Это почему? – вновь поинтересовалась Дженасса. Гален повернул голову в сторону едущей позади него данмерки. - Потому что они пустышки. Они никто и звать их никак. А главное - они сами ничего не пытаются сделать, чтобы изменить это. Я бы даже сказал, глупцы, что пытаются игнорировать огромный внешний мир. - Не каждый осмелится бросить вызов судьбе, - задумчиво произнёс каджит. - Именно, - согласился Гален и с улыбкой посмотрел на своих компаньонов. – Но мы же не из таких, да? Ответом ему были одобряющая, хоть и еле заметная улыбка Дженассы и довольный оскал Карджо. Прошло уже немало дней с того момента, как он, вырезав банду рейдеров на берегу Винтерхолда, принес их головы ярлу владения и получил вознаграждение за труд. Минул месяц Огня очага, в самом разгаре был месяц Начала морозов, и в Вайтране ожидали первый снег, но он в этом году отчего-то задерживался. Люди сетовали на раскисшие дороги, протекающую из-за постоянных дождей крышу и проклятую простуду. Колонны заболевших в храм Кинарет стали настолько длинными, что людям приходилось занимать место с самого утра, чтобы дождаться своей очереди под конец дня. Служители храма едва успевали помогать многочисленным нуждающимся – Даника была целиком поглощена работой целителя, и та, казалось, высасывает из жрицы жизненные силы. Гален как-то раз встретил её на рынке и не узнал: служительница Кин была бледна, а взгляд усталых глаз сразу говорил о большом количестве бессонных ночей. Это была совсем не та Даника Свет Весны, которую он встретил, впервые придя в храм Кин. Впрочем, она была не одна такая угрюмая и измождённая: ощущение грядущей суровой зимы навевало тоску на всех. Война, тем временем, быстро приняла новый оборот. Имперское наступление к Виндхельму не принесло никаких результатов, так как повстанцы организовали хорошую оборону и, отбив все атаки, сами принялись истощать силы Легиона регулярными вылазками и диверсиями. Всего за месяц войско, занявшее форт Кастав и его окрестности, понесло огромные потери и вынуждено было отступить, а через день первый генерал Ульфрика по имени Галмар Каменный кулак атаковал силы имперцев на реке Йоргрим. Сражение, в котором обе стороны одинаково понесли немалые потери, поначалу ничего не решило, но вскоре стало ясно, что от результата выиграли скорее Братья Бури. Снабжение Имперского легиона в этом районе и при такой погоде сильно страдало, в то время как повстанцы могли позволить себе что угодно на собственной земле и вблизи от дружественных населенных пунктов. Результатом стало отступление Имперского легиона, которое хоть и было хорошо организовано, но также не обошлось без жертв: болезни, голод, раны, случайные инциденты и нападения диких зверей наносили колкие и болезненные удары войску Империи. Говорят, при отходе отряды имперцев случайно натолкнулись на стоянки великанов, многочисленные в южной части Белого берега, что также не принесло им ничего хорошего. В итоге, стороны вернулись на свои позиции, закрепились на них и теперь вели борьбу разве что периодическими рейдами и налётами друг на друга. Война вновь стала позиционной. Но наиболее весомым этого эпизода войны стал тот момент, когда ярл Балгруф узнал, что легионеры и Братья Бури свободно использовали земли Вайтрана для того чтобы совершать свои операции, и это привело правителя центрального владения в ярость. Он заявил, что отныне запрет на передвижение по территории Вайтрана становится категорическим, и платить за него нарушители будут в полной мере. В доказательство своих намерений ярл увеличил количество стражи в гарнизонах на всех границах владения. С одной стороны, это означало, что Вайтран твердо намерен соблюдать нейтралитет, а с другой – что Балгруф стал настоящей костью в горле для обеих сторон конфликта, и что долго они терпеть это не станут. Рано или поздно кто-то попытается покуситься на жизнь ярла. В некогда наиболее спокойном городе провинции витал запах приближающейся беды. В свою очередь, жизнь Галена тоже, может и не слишком сильно, но изменилась: по возвращению с севера его негласно признали настоящим Соратником. Больше никаких уборок и мытья посуды, беготни по мелким поручениям. Однако это значило и то, что теперь миссии стали гораздо чаще и серьезнее: постоянно приходилось идти в какую-то глушь, полную неизвестностей, чтобы расправиться со столь же не до конца известными угрозами мирным жителям, начиная от обычных бандитов, которых в Скайриме развелось немерено, до всяческого оголодавшего зверья, которое нападало на скот и людей. Показания «клиентов» всегда были неоднозначны и противоречивы: целью могли обозначить как отряд ренегатов из стражи, так и «некую тварь даэдрову, что бродит ночами и крадет кур». Иногда приходилось самому разбираться, что же конкретно стало причиной бедствия. Тем не менее, Соратники за решение этих проблем получали от ярлов хорошие денежные суммы, должная часть из которых соответственно переходила в карман рядовым членам гильдии, каким и являлся Гален. Платили хорошо и исправно. Верно выразился как-то один из воителей в Йоррваскре: «Лучший доход – тот, который даёт тебе меч». Круг действий Галена пока что ограничивался землями Вайтрана и южного Белого берега. Иногда он забирался на пограничье с Фолкритом, Истмарком, однажды вознамерился дойти до Данстара, но вынужден был повернуть назад из-за сильного бурана. В другие части Старого королевства он ещё не совался, да и задания Соратников пока что того не предполагали. Сейчас его не собирались посылать на другой конец страны, и наёмника это более чем устраивало. В то же время, он понял, что со всеми заданиями на этой суровой земле ему в одиночку не справиться. Напарника из гильдии вручали редко из-за ограниченного количества воинов в рядах Соратников, а одному приходилось туго. Поэтому сиродилец положился на свои силы и финансы, наняв Дженассу. Данмерку он заприметил уже давно, но не сразу узнал, чего такого она забыла в Вайтране. Он навестил её в таверне «Пьяный охотник», где темная эльфийка проводила почти всё время и выяснил, что она является весьма опытным наемником, имеющим достойный багаж соответствующих знаний за спиной. Гален взял Дженассу в качестве компаньона, договорившись о предоплате и регулярных выплатах раз в месяц. И, надо сказать, он ни капли не жалел о потраченных деньгах. Дженасса кромсала врагов на части, сражалась как даэдра и отлично стреляла. - А чего ты ожидал? Я художник, пишущий по холсту жизни кровавыми мазками, - так она ответила однажды, когда Гален посмел выразить свое восхищение её работой. «Наверное, ещё никому не удавалось так красиво описать наше грязное дело», - думал сиродилец. С Карджо он познакомился позже, когда однажды к Вайтрану подошел караван каджитов. Как говорили жители Вайтрана, ранее к городу приезжали каджиты, которые были своего рода разведчиками, и параллельно предупредили, что скоро в Скайрим прибудет целая колонна из Эльсвейра. Около дюжины повозок, гружённых товарами, остановились у городских стен, и странствующих торговцев встречали заинтересованные покупатели. Каджитам в крупные поселения Скайрима проход был заказан. Им не доверяли, считая сплошь ворами, убийцами и контрабандистами, но с радостью торговали с ними вне стен городищ. Вот такое лицемерие. Галена лагерь странников из Эльсвейра манил к себе с самого первого дня своего появления под стенами города: возможно, дело в том, что он плохо знал каджитов и хотел узнать побольше об этом народце. А может, всё дело в одурманивающем запахе, что царил в лагере из-за благовонных ароматов, который, сгорая, создавали особые листья, привезенные каджитами издалека. Там он и встретил Карджо - довольно нетипичного каджита, рослого, с мощным телосложением, почти целиком одетого в пластинчатую броню, хотя представители этой расы, как казалось сиродильцу ранее, предпочитают легкие типы доспехов. Лицо у него было широкое, серое, и лишь только макушка и уши тёмного окраса. Каджит не был торговцем, но служил в караване как охранник. Неудивительно, что два наёмника быстро нашли общий язык и разговорились за бутылкой вина «Алто». Таким образом, придя в лагерь утром, Гален просидел в нём целый день. Когда иссякла последняя бутыль, а дело шло к вечеру, Карджо, чей язык окончательно развязался, поведал новому знакомому о том, что случилось с ними по пути к Вайтрану. - Несколько дней назад мы попали в засаду. В целом, ничего страшного, но у нападавших были ловкие пальцы, - эти слова каджит произнес с особой досадой. – Один из них стащил мой лунный амулет. Мама подарила его мне, когда я был ещё котенком. Это единственное, что напоминает мне о доме в этих холодных землях. То ли алкоголь так сильно подействовал, то ли Галена тронул печальный вид кота, но наёмник, путая буквы, дал обещание: - Краджо… мы найдем вой тамулет… О-общаю тебе! Как говорится, дал слово – держи. Даже если дал по пьяни. На самом деле, всё сложилось как никак лучше. В местности, через которую шёл в тот день караван, действительно засели бандиты. Бандиты, которых требовалось истребить. Через день сиродилец с данмеркой и каджитом решили наведаться к горе-разбойникам и застали банду врасплох. Да что там врасплох! Эти были ещё хуже тех рейдеров с побережья: мало того, что полностью пьяны, так ещё и вооружены одними лишь дубинками. Как эти олухи умудрялись выживать в лесу – Гален не понимал абсолютно. Как бы то ни было, это была их последняя попойка. Несмотря на относительную лёгкость задачи, Карджо высоко оценил жест доброй воли и намекнул, что, раз торговля идет удачно, лидеры каравана предпочтут задержаться в этих местах. А это означало, что Карджо мог подсобить в накопившихся делах, в том числе в убийстве лидера бандитов из заброшенного форта Греймур западнее Вайтрана. Сиродилец уже давно вынашивал планы вторжения в эту крепость. Теперь, не обнаружив цели своего похода, путники возвращались в город. - Что-то дождь всё не идет, - сказала Дженасса, когда они проходили главные ворота. – Возможно, сегодня наконец-то будет снег. Главное, чтобы не дождь со снегом. Вот это действительно омерзительная погодка… - А мне казалось, настоящим наёмникам вроде нас негоже жаловаться на какую-то погоду, – ехидно заметил Гален. - Попридержи коней, «настоящий наёмник», - парировала тёмная эльфийка. – Если я готова мокнуть, мёрзнуть, гореть в огне и лежать в грязи, это ещё не значит, что я должна делать вид, будто мне от этого ни капли не худо. Гален пожал плечами. Пусть так, главное, чтобы она продолжала оправдывать свою плату. Карджо остался в лагере со своими сородичами, несмотря на то, что Гален говорил ему, что сможет убедить стражу пропустить его внутрь. - Каджит был бы рад посмотреть на большой город изнутри, - отвечал тот. – Но на моих сородичей и в лагере смотрят как на чужаков. Не хочется думать, что будет в городе. Откровенно говоря, Гален не понимал, под каким предлогом нельзя было пустить хотя бы одного Карджо – уж он-то в своем доспехе и с двуручным мечом за спиной никак не походил на вора. Но, видимо, такова сила стереотипов и предубеждений. Минуя кузницу оружейного магазина «Дом воительницы», Гален поприветствовал женщину-кузнеца Адрианну Авениччи. Она возилась с верстаком даже при такой погоде – всего лишь запахнувшись в плащ. Женщина эта была крепкая, сильная и даже слегка мужиковатая – но лишь по характеру. Внешне она была бы симпатична и самому Галену, если бы была умыта и помоложе лет на пять. - Доброго дня тебе, Адрианна! Как поживаешь? Женщина посмотрела на знакомого и улыбнулась, кивнув в ответ. - И тебе доброго, Гален. Не то что бы всё было в порядке, но кому сейчас легко, не так ли? - Что верно, то верно. Как там поживает мой заказ? - Мне пришлось немного повозиться с теми чертежами, которые ты мне принёс. Кое-что доработать и исправить. Все материалы я уже раздобыла. - Отлично! И когда ты завершишь его? Адрианна на секунду замялась. - Как раз об этом. Скорее всего, я не успею выполнить твой заказ в ближайшее время. Балгруф Старший набирает все больше людей в войско, а им нужны кузнецы и квартирмейстеры. Скорее всего, ближайший месяц я буду целиком поглощена работой с обмундированием стражников. Гален расстроенно вздохнул. Да, это была досадная ситуация. - Неужели всё настолько серьезно? Я имею в виду, что ярл набирает войско. - Я точно не могу тебе сказать, - пожала плечами Адрианна. – Если хочешь знать больше – попробуй спросить в Драконьем Пределе. Я слышала от отца, что у вас с ярлом неплохие отношения. Гален только сейчас вспомнил, что Адрианна не только кузнец в Вайтране, но ещё и дочь второго по значимости человека в городе – управителя ярла Провентуса Авениччи. «Как-то странно, - подумал наемник. – Пока дочь коптит лицо в кузнице на холоде, отец сидит в тёплых залах и пьет вино на пару с ярлом. Ей самой не обидно?» Вопрос был, очевидно, риторический. Наверное, ничего больше не увлекало эту женщину так, как кузнечное дело, так что подобная жизнь Адрианну вполне устраивала. - Если честно, я даже не уверен, что ярл моё имя помнит, - признался Соратник. – А ходить в чертоги столь высокого человека слишком часто как-то выглядит зазорным. Ещё выгонят почем зря. - Как знаешь, - пожала плечами женщина. – Моё дело предложить. Распрощавшись с ней, Гален и Дженасса двинулись по улице прямо в сторону торговой площади. - Значит, всё серьезно, - размышлял вслух Гален. – Видимо, Балгруф действительно готовится к войне. Что думаешь об этом, Дженасса? - Я думаю, странно, что этого не произошло раньше, - ровным голосом отвечала данмерка. – Удивительно, что город между молотом и наковальней так долго отстаивал свой нейтралитет. Вот только ему это аукнется. - А что насчёт нашей работы? – почесал подбородок наемник, глядя в небо. – Как на неё это повлияет, что думаешь? - Насчет твоей работы я ничего не знаю, - фыркнула женщина. – А вот в стабильности своей я уверена, ибо должна получить в конце месяца своё жалованье в любом случае. Ведь так? – она вопросительно посмотрела на нанимателя, поравнявшись с ним в шаге. Гален бросил хмурый взгляд на данмерку и процедил пару ругательств сквозь зубы. Начавшиеся ряды ларьков и палаток заметно опустели за последнее время, видимо, также из-за погоды. Исчезла также босмерка, торговавшая книгами, очевидно, боясь, что повышенная влажность повредит бумаге. «А я всё думал спросить, есть ли у неё третий том «Песни о Пелинале», - с досадой думал Гален. Тут он заметил, что Дженасса как-то странно уставилась вперед, в сторону площади. Проследив за взглядом эльфийки, Гален тоже заметил странную аномалию. - А с чего это у нас сегодня на рынке такой аншлаг? Спектакль показывают, что ли? – Усмехнулся он, проходя мимо одного из стражников. Солдат в ответ покачал головой. – Серые Гривы и Сыны Битвы опять за свое. Серые Гривы и Сыны Битвы. Он уже не раз слышал эти имена. О том, кто это такие, ему довелось узнать только спустя некоторое время, когда после очередного скандала он стал расспрашивать местных о регулярных инцидентах между одними и теми же людьми на рынке. Тогда ему и поведали о двух старейших кланах Вайтрана, которые веками были самыми уважаемыми (в том числе друг другом) семьями. Говорят, они вели свой род прямо от самих Соратников Исграмора, которые основали Йоррваскр – первое здание будущего грандиозного Вайтрана - и породили гильдию, существующую до сих пор. Оба клана имели среди себя людей достойных, сильных духом и умом. Они дружили и сотрудничали. Но после восстания Ульфрика Буревестника всё в корне поменялось. Серые Гривы решили, что, подписав Конкордат Белого золота и запретив поклонение Талосу в конце Великой войны, Империя предала нордов, а потому поддержали мятеж, тогда как Сыны Битвы сохранили лояльность прежней власти. Раскол заставить себя не ждал, и вчерашние друзья с невероятной скоростью обратились в злейших врагов. Как будто этого было мало, противостояние получало ещё одну, куда более насущную причину: Сыны Битвы, известные своим толстым кошелём, распространяли слухи, якобы Серые Гривы всего лишь завидуют богатствам своих соседей, которые те нажили за долгие годы, а Серые Гривы, в свою очередь, развили мнение, что всё началось из-за алчности их соперников, которая затмила им глаза и заставила встать на ложную сторону. Якобы Империя просто купила «проклятых предателей». Таким образом война, которая, казалось, бушевала далеко за стенами Вайтрана, на самом уже давно деле шла внутри него. Видимо, в этот раз случилось что-то особенное, раз толпа народу, обычно спокойно воспринимающая склоки двух кланов, собралась вокруг действа. Гален решил потешить любопытство и приблизился к скоплению зевак. Уже на подходе он услышал хриплый мужской голос: - Дура старая! Что ты там знаешь! Ничего ты не знаешь, что значит бороться и страдать! - Ничего? – этот голос уже был выше, явно принадлежал пожилой женщине. – А как же мой сын? Хм? А как же Торальд? Он что, совсем никто? Вот и не говори мне о страданиях! Гален протиснулся через нескольких зрителей, игнорируя их возмущение, и оказался в первом ряду. Рядом с колодцем по центру площади стояли пожилой мужчина в богатой одежде с меховым воротом и пожилая женщина в простом жёлтом платье, засаленном и старом. Насколько Гален понимал, это были представители старшего поколения обоих домов: Олфрид Сын Битвы и Фрейлия Серая Грива. Рядом с Олфридом стоял его названный сын Идолаф – высокий светловолосый норд, постоянно одетый в имперский кожаный камзол - из-за принадлежности к легиону или просто ради демонстрации своей преданности империи – этого Гален так и не узнал. Идолаф ответил за Олфрида: - Твой сын сделал выбор и выбрал не то, - сказал он своим резким голосом. - Вот и погиб. Это война. Чем скорее ты смиришься, тем лучше. - Я никогда не смирюсь! – сопротивлялась старушка. – Мой сын жив. Сердцем чувствую! Так скажите мне, Дети Битвы, где он? Где вы держите моего Торальда? Среди людей разом пошли шепотки. Сказанное Фрейлией выглядело как действительно серьёзное обвинение, однако пока что гораздо разумнее выглядела именно позиция Сынов Битвы. В ответ на её слова Олфрид лишь рассмеялся. - Посмотрите только на эту дуру… - обратился он к толпе, скалясь, словно волк. – Держим его? Ну да, он у меня в подвале. Держу его там в цепях. Тут он внезапно сделал резкий шаг к женщине и опрокинул стоявшее на краю колодца ведро. Вода, явно набранная Фрейлией, выплеснулась на мостовую. Народ ахнул и запричитал, но едва различимо. - Когда до тебя допрёт, корова? – сквозь зубы рычал на потрясённую старушку Олфрид. – Умер твой несчастный сын, умер! Галена почему-то потянуло вперед. Краем уха он услышал Дженассу: - Гален? Ты что это собрался делать? - И умер он смертью предателя, бунтовщика, - продолжал Олфрид с пеной у рта, всё ближе приближаясь к Фрейлии, едва не прижимая её к колодцу. – А ты… ты лучше помалкивай, если не хочешь того же для себя. Гален взялся за плечо Олфрида, прикрытое богатым мехом и с силой потянул его на себя. Прежде чем Идолаф успел среагировать, наёмник одним движением отпихнул главу дома Сынов Битвы подальше от Фрейлии Серой Гривы. Кто-то из зевак охнул, кто-то присвистнул. Сам Олфрид уставился на неизвестного ему сиродильца взглядом с примесью удивления и гнева. - Это… это ещё что за дурень?! - Меня зовут Гален, - незамедлительно ответил Соратник. – Гален из Брумы. Я из Соратников. - Да будь ты хоть жрицей Мары, мне плевать! – воскликнул старый норд. – Кто тебе позволил вмешиваться? Ты что, не видишь, что это наше дело? - Я вижу, как здоровый, крепкий мужчина пристаёт к старой и немощной женщине, оскорбляет её и унижает, - сухо ответил наемник. – Я вижу, что женщина не может ответить тем же, а значит это не дело, это почти избиение. И, по-моему, - он окинул взглядом толпу, - все это видели. Как думаете, что скажут о человеке, который так неподобающе ведёт себя на людях? Из массы вышла Дженасса, помогла Фрейлии нормально встать, осведомилась, всё ли с ней в порядке. Олфрид слегка протрезвел. Он выпрямился, посмотрел на скопившихся вокруг людей и прошипел: - Ну, это мы посмотрим. Идолаф положил руку ему на плечо, одновременно испепеляя глазами Галена. - Пойдём, отец. Здесь больше не о чем говорить. Олфрид и Идолаф ушли, ознаменовав конец сцены. Люди начали потихоньку разбредаться, и из их разговоров Гален понял, почему образовалась такая орава народу: враги впервые спорили меж собой так яростно, да ещё и в самом оживленном месте Вайтрана, чем не могли не собрать желающих посмотреть бесплатное представление. Гален подошел к Фрейлии. - Все в порядке? Старушка услышала его не сразу, просто стояла, прижав пустое ведро к груди. Лишь когда наёмник повторил вопрос, она как будто пришла в себя. - Нет, - покачала она головой. – Нет, не в порядке. Фрейлия затопталась на месте, тяжело дыша. Дженасса бережно взяла у неё ведро. - Я наполню, - сказала данмерка, отойдя к колодцу. - Я могу чем-нибудь помочь? – спросил сиродилец у женщины. Та снова замотала головой. - Нет, навряд ли. Я не могу думать ни о чем, кроме моего сына, моего Торальда… Они говорят, что он убит, но я-то знаю, - она подняла мокрые, потускневшие от времени глаза. – Я знаю, что мой сын жив! Она посмотрела в ту сторону, куда ушли Олфрид с сыном, и выражение её лица стало более озлобленным. - Эти Сыны Битвы… Они заодно с имперцами. Они тоже знают правду, но врут мне, глядя прямо в глаза! Гален чувствовал себя неудобно. С одной стороны, он хотел просто помочь старой женщине, но с другой понимал, почему Олфрид мог так болезненно отреагировать. Небось, Фрейлия ему проходу не дает, требуя вернуть сына, и старый норд мог просто сорваться от очередного ложного обвинения. - Но… Откуда вы знаете, что они лгут? Подошла Дженасса с полным воды ведром. Фрейлия молча приняла ношу, снова помолчала, после чего оглянулась по сторонам и положила худую старческую руку ему на грудь. - Неразумно обсуждать это здесь, - произнесла она вполголоса. – Пожалуйста, если ты действительно хочешь помочь, приходи ко мне домой. Я расскажу тебе все. Сказав это, она запахнулась в плащ, накинула капюшон на потерявшую цвет белую шапочку и удалилась в сторону Облачного района. Гален остался стоять в раздумьях. - Ну, и что теперь? – спросила Дженасса. - Что теперь? – переспросил Гален. – А что бы ты сделала? Данмерка помолчала, прежде чем ответить. - Имеешь в виду, послала бы затею к даэдра или решилась бы помочь? Ну что ж… Поскольку я заранее знаю, что в такую ситуацию не влипла бы, так как я – не ты, то ответить трудно. Наверное, скорее всего первое. Но… - Но? – повернулся к ней Гален. - Я подумала, - говорила наемница, скрестив руки на груди, – что своих-то родителей я почти не помню… Но у нас всех есть дорогие люди, так? Я многих в своей жизни потеряла. Не самое приятное ощущение, надо сказать. «И не говори», - подумал Гален, сглотнув ком. «Когда теряешь родного или любимого тебе человека, это как рана. Рана, которая не заживает. Которая всегда болит, сколько бы мы её не старались заглушить. Рана, которую так просто не излечишь…» Гален внезапно подумал о своей матери. На мгновение показалось, что он уже забыл её лицо. - Так что бы ты сделала? - Я же говорю, - отвечала Дженасса. – Я бы ничего не сделала, потому что не оказалась бы в такой ситуации. Но сейчас я делаю то, что мне приказывает мой наниматель. Гален почувствовал, как ему на руку опустилось что-то холодное и тут же исчезло. Видимо, снегу все-таки быть. - Пойдём в «Гарцующую кобылу», - сказал Гален, кутаясь в плащ. – Тут становится холодно.