Метод случая

Грэг гнал свою Ауди, как умалишенный. Чуть не сталкиваясь с другими автомобилями, громко ругаясь, показывая водителям неприличные жесты, он ехал к Беннету. В голове одна картина была страшнее другой, и он не знал, чего ему ждать. Он винил себя в произошедшем уже заранее, потому что, отвлекшись на Хьюберта, упустил из внимания главное в своей жизни. Идиот! Словно в наказание позвонил Трейси. - Да? - раздраженно спросил Грэг, взяв трубку. Их отношения, продлившиеся едва ли несколько недель, были изначально ненастоящими, потому что омега, который с первого взгляда влюбился в Грэга, принял свои чувства за истинность. Росс растерялся поначалу, клюнув на это «мы истинные!», но потом понял, что это не так. Его чувства к Беннету были намного сильнее, теплее, больше в конце концов, чем к Хью. Не зная, как объяснить глупому синеглазому мальчишке, что то, что между ними, это не истинность и уж тем более не любовь (по крайней мере, с его стороны), он метался в сомнениях, но потом спросил себя, а почему, собственно, нет? Ведь если начать с Трейси отношения, то отпадает нужда постоянно искать себе кого-нибудь для удовлетворения своих желаний, которые в его семнадцать лет были отнюдь не маленькие... - Грэг, привет. Я невовремя? Хьюберт Трейси никогда не был дураком; он видел, что Грэг играет с ним, говорит нежные слова, но словно не ему, преподносит себя, но будто в жертву чему-то. Он понимал, что что-то не так, чувствовал, быть может, каким-то внутренним чутьем, однако поделать ничего не мог: любовь была сильнее. Намного сильнее желания разобраться во всем. - Да, - не стал лукавить альфа. - Я... Тут кое-что случилось, я очень спешу. Резко вывернув руль влево, в знакомый до боли переулок, альфа сильнее нажал на газ. Нельзя было медлить! Сердце рвалось из груди Грэга, как тогда, когда он выложил Беннету все на блюдечке с голубой каёмочкой, а тот то ли так и не понял, то ли не пожелал понимать, а может, просто решил проигнорировать. Это было унизительно: после признания мчаться к нему, беспокоиться о нем, но, с другой стороны, он не мог ничего с собой поделать. Это было сильнее него. - Что случилось, Грэг? - обеспокоенно спросил Хью. - Может быть, я могу чем-то помочь? Волнение в голосе альфы заставило и его волноваться, и в то же время - задаться вопросом, к кому он едет. Неужели... - ...ты едешь к нему? - Что? Вот и знакомый до беспамятства дом, около которого стоит незнакомый чёрный Фольксваген. Чей он? - Ты едешь к тому, кого любишь, я прав? - в звонком голоске зазвучали слёзы. Грэг быстро вышел из автомобиля, поставил его на сигнализацию. Услышав последний вопрос омеги, он остановился. Так нельзя было все оставлять, нужно было разорвать этот порочный круг или в противном случае он загубит им жизнь. - Прости, Хью, но да. Солнце в вышине было особенно ярко, а слова альфы - жестоки. - Я очень его люблю, я люблю его сколько себя помню, но... все не так просто, как кажется. Я не могу быть с ним. Пока что. Да, я не могу быть с ним пока что, но скоро... скоро все встанет на свои места. Прости, что использовал тебя, Хью, и спасибо за всё. *** В трубке раздалось прощальное «пи-пи-пи», и Хью больше не смог сдерживаться: зарыдал так, что стало больно в горле, однако он не обратил на это внимание, потому как в душе было куда больнее. Он никогда не чувствовал ничего подобного ни к кому: волнение при встрече, желание взять за руки и поддержать, когда плохо. Он впервые влюбился. По-настоящему, когда счастье переполняет до краев. Впервые отдал себя кому-то, доверился. ...А в итоге: «Спасибо. Прощай». Грэг не был с ним груб, лишь однажды причинил боль, но Хью стерпел. После он с удивлением смотрел, как альфа плачет. Тихо, без всхлипов, только щеки были мокрыми. Грэг сидел полуодетый на кровати тогда, а он лежал под одеялом, разнеженный после их близости. Свет фонарей, проникающий в окно с улицы, открыл Хью правду. Его возлюбленному было больно, и омега ощущал, что причина кроется не в нем, а в чем-то - нет, в ком-то! - другом. Ком-то... В том, кого он любит, в том, чьего звонка постоянно ждёт, смотря на свой iPhone, в том, о ком думает с мягкой улыбкой на губах, щуря небесно-голубые глаза. В тот момент Хью скривился от омерзения к себе, заскрипел зубами от дикой ревности. Боль въелась в душу, как паразит. Ему всегда казалось, что любовный треугольник не может существовать, однако, попав в такой, он понял, что ошибался и что фильмы не врут: всем больно и плохо. Но Хью терпел, считая, что и притворством будет доволен, да вот только... это было не так. Он был несчастен и он знал это. Старался не жалеть себя (сам виноват!), но получалось наоборот. Через некоторое время омега успокоился и посмотрел в окно, за которым стояла прекрасная солнечная погода. В его душе была метель, там - лето. Это было странно. Если Творец создал природу для человека, то почему она не разделяет его чувств? Или она была создана сама для себя? В комнату заглянул его папа-омега: - Хью, будь добр, сходи к Гиббсам и отнеси им пирог. Карл с Марком приболели, а Боб где-то пропадает, вероятно, подыскивает новую работу. Они наши соседи, я волнуюсь за них. Хьюберт кивнул не оборачиваясь: не хотел беспокоить родителя. Неудачная первая любовь, она у всех такая. Он поплачет о ней ночью, и утром снова поплачет, а потом и днем, и вечером... Взяв пакет с ароматным яблочным пирогом, омега вышел из дома и завернул налево. Их соседи, Гиббсы, жили очень бедно, потому что их главный кормилец - отец-альфа несколько лет назад умер от злокачественной опухоли. Папа-омега тогда был беременен Марком, поэтому не имел возможности устроиться на работу. Хотя и не смог бы: со школьных лет он был домохозяином. Сначала Гиббсам помогали родственники, затем знакомые, но в конце концов все отвернулись от них, посчитав, что «помогли и баста». Видя это (они общались), папа-омега Хьюберта не выдержал и оказал им материальную поддержку, а чуть позже воткнул Боба, старшего сына своего друга, в одну фирмочку на работу. Молодой альфа быстро влился во взрослую жизнь и сейчас сам находит себе подработку. Хью подошёл к дому ровно с Бобом. Альфа был на вид очень уставшим и даже замученным. Его одежда носила на себе следы грязи и пыли, и было непонятно, где он был и что делал. - Б-б-бо-об, - Хью, низкий и щупленький, всегда робел перед амбалом Бобом, который казался ему бандитом, поэтому тянул слова и заикался. Они подошли к крыльцу. Услышав своё скомканное имя откуда-то снизу, альфа остановился и опустил на него взгляд своих больших, на выкате, серых глаз: - Хью? - В-во-от, - омега протянул ему пакет и опустил взгляд. - Пи-и-ир-рог! Тё-оплый! Ему было страшно. - Извини, - принимая пакет, тихо сказал Боб (на самом деле понял, что соседа-омегу пугает его густой бас), - я не хотел тебя напугать. Извини и спасибо. Хью покачал головой, мол, ничего, и остался на месте. Он не знал, что сказать и может ли идти или нет. Боб тоже не знал, что сказать тому, кого он всегда любил, что сделать и как повернуться, чтобы не напугать. Он-то и отпустил Хью с Грэгом (про себя) потому, что понимал: омега никогда его, такого большого и некрасивого, не примет и уж тем более не полюбит. - Зайдешь? - наконец мягко спросил он шепотом. Они нечасто разговаривали, поэтому Боб не хотел отпускать его, хотя и чувствовал, что держится на ногах из последних сил. - Н-нет, я... Плечи вдруг затряслись, в горле встал ком, и Хью понял, что опять разрыдался. Закрыв лицо руками, он всхлипнул снова. - Ч-что? - растерянно посмотрел на него Боб. Он испугался, было хотел метнуться в дом, чтобы не видеть слез омеги, но одернул себя: не трус, так что возьмёт себя в руки. И взял. Присев перед маленьким Хью на корточки, он аккуратно, рассчитывая силу, положил ладони на его хрупкие плечи и немного их сжал: - Ну-ну, будет тебе слёзы лить, - пробурчал он. - Ты-ы-ы не зна-а-ае-ешь... - провыл Хью. - Знаю, - тяжело вздохнул Боб. - И про тебя знаю, и про Грэга знаю, и про его чувства не к тебе, а к Бе... кхм... к кое-кому, да. Я наблюдательный, и дело не только в моём росте, который чуть больше метра девяноста, просто люблю присматриваться к людям, изучать их. В будущем думаю стать следователем. Омега слушал его краем уха, но последнее слово зацепил: - С-следователем? - Ну да, неплохая ж профессия, правда? Представь меня в полицейской форме, - альфа тихо хохотнул, - да преступники разбегаться от меня в разные стороны будут, а я их, как кот мышей, ловить: хап-хап-хап! Замерев, Хью выглянул из-за пальчиков - в его больших синих глазах стояли слезы, - а затем закрыл их, медленно отнял руки от лица и взял Боба за плечи: - Ты... я думал, ты бандит, а ты... - он снова зарыдал, - а ты хоро-оши-и-ий! Боб улыбнулся, подумав, что в этот момент семнадцатилетний Хьюберт похож на маленького потерявшегося омегу, который рассказывает первому встречному, проявившему к нему внимание, о том, что потерял папу в толпе. Хмыкнув такой своей ассоциации, альфа осторожно придвинулся к хрупкому Хьюберту и обнял его, уткнувшись лбом в район груди. В тот миг на второй план отошли все тревоги будней: недостаток денег, желание поскорее окончить школу и начать нормально работать, болезнь папы и Марка, собственное желание купить себе хорошую куртку, а то эта совсем не греет и ещё много, много чего. Нет, в тот миг был только он, прижимающийся к нему, тонкий Хьюберт, зелёный газон и жужжание стрекозы где-то рядом. *** Все прошло как по маслу. Никто не поранился, только испугался. И это был я. Как я и думал, Норман не стал кричать или же обвинять меня в чем-то. Как настоящий альфа, он сначала поинтересовался, все ли в порядке и ничего ли не болит, и, когда я сказал, что немного - нога, он предложил госпитализацию. Я отказался и со слезами на глазах попросил отвезти меня домой, потому что там меня ждут братья. Он согласился и, взяв меня на руки, перенес в машину. За руль сел сам, хотя я думал, что он будет с водителем. По дороге я позвонил Яну и вкратце изложил историю о том, как кто-то толкнул меня на дорогу, когда я шёл по тротуару, и я упал под автомобиль. Добавил, что несильно поранился и что добросердечный господин везёт меня домой. Он сдержанно ответил, что ждёт нас. Стоило вылезти из автомобиля, как буквально из ниоткуда взялся Ян, который ощупал меня, потрогал, расспросил, и только после этого подхватил под руку и повёл в дом. На Нормана, который тенью последовал за нами, он даже не взглянул. Фил встретил нас радостным лаем; я хотел его погладить, но Ян не дал: молча отбуксировал меня на диван в гостиную, затем ушёл на кухню и вернулся с теплым молоком. Наверное, хотел успокоить меня. И правильно, потому что я волновался. Нет, у меня был не шок, скорее я чувствовал страх, ведь стоило проболтаться о том, что я сам специально все подстроил и тем самым создал людям лишних проблем, и братец вызверится. В комнату заглянул Саймон, который тут же оказался рядом, спрашивая, все ли со мной в порядке, поэтому я отвлекся и пропустил момент, когда Ян и Норман заговорили, встретившись глазами. - Я хотел бы... - Это я... Странная тишина заставила нас с Саймоном переглянуться, а затем взглянуть на Яна и Нормана. О, что тут было! Между ними словно искры летали, даже я ощутил, что уж говорить о Саймоне, который вздрогнул! Они стояли напротив друг друга с открытыми ртами и широко распахнутыми глазами, которые передавали одинаковое чувство: удивление. Я сразу понял, что это не узнавание, а что-то иное, но что - понять не смог. Привёл всех в чувство уставший от тишины Фил, который затявкал, прыгнув к нам с младшим братом на диван. Ян с Норманом вздрогнули и перевели глаза на нас, затем вновь посмотрели друг на друга, и Ян (я впервые такое видел, это невозможно!) засмущался, опустил взгляд в пол, а Норман улыбнулся, и все его лицо и даже тяжёлый взгляд потеплели градусов на тридцать. - Это оно, - тихо шепнул мне на ухо Саймон. - Что «оно»? - Истинность. Я такое видел года три назад между моими сокурсниками. Я с изумлением посмотрел на него. Быть не может, чтобы сомнительная авантюра, которую я прозвал методом случая, сработала! Да и не просто, а на все сто процентов! Это что же, теперь можно считать, что свой запас удачи я растратил, ведь сначала меня не задавили, потом брат встретил истинного... И все за мой счёт! - Идём, - потянул меня за футболку Саймон, - пусть поговорят. Все ещё притворяясь, что болит нога, я облокотился на младшего брата, и мы, минув зависнувших друг на друге Нормана и Яна, отправились наверх. *** Норман никогда не верил в истинность, считая ее ложью тех, кто просто хорошо научился уживаться с кем-то. Это как в вольере с тигром и львом: одного семейства, поэтому могут терпеть друг друга. Нет, в юности он на что-то надеялся, даже искал, но в итоге разочаровался и прекратил поиски. Даже когда впервые связал себя узами брака с омегой, он не верил в истинность. Скотт ему просто нравился, он был неплохим человеком, приятным собеседником и хорошим любовником. Прежде чем развестись, они прожили вместе три месяца. Даже меньше. Где-то в конце третьего Скотт позвонил ему на сотовый, оторвав от бумаг производства, и сказал, что съезжает с их квартиры, потому что жить с человеком, который его не любит, он не может. Норман не возражал. Не может? Хочет развода? Что ж, так тому и быть. Они быстро оформили все бумаги и разошлись в разные стороны. Через пару лет Хилл снова встретил того, кому предложил стать его мужем. По правде, он не хотел этого, однако отец настаивал, так как думал, что его сыну пора уже обзавестись собственным продолжением. Брак, считай, был только ради того, чтобы ребёнок не был бастардом, а Норман не остался без наследника. Как только на свет появился Роберт, он предложил мужу развод, но тот отказался, нагло заявив, что не собирается терять «денежный мешок», коим считал Хилла. Альфа был разочарован как никогда в жизни. И как ему мог понравиться такой ублюдок? Точно помешательство случилось. Пришлось помотать себе и своим людям нервы, чтобы паршивец подал-таки с ним заявление на расторжение брака. При разговоре с сотрудником ЗАГСа, который, как и всегда, принимал решение быть разводу между людьми или нет, суженный Нормана юлил и говорил двусмыслицами, из-за чего альфа весь издергался. В конце концов, они вышли из той комнаты врагами, и Норман больше никогда не видел своего бывшего. Только знал, что помощник переводит на его счёт в банке деньги - алименты. Любовь к сыну от нелюбимого омеги у него за четыре года так и не проснулась. Пришло время переезжать, и Норман, легко согласившись, быстро собрал свой скраб и уехал. Терять ему было нечего. За тридцать лет жизни у него так и не появилось то, чем бы он дорожил. ...Теперь же он стоит посреди уютной гостиной, которая просто дышит рукой омеги, и смотрит на того, кого ещё час назад и не надеялся бы встретить. У незнакомца были большие зелёные глаза, и он был стройным с немного вьющимися светло-русыми волосами, а ещё, как Норман успел понять из короткого рассказа беты, которого случайно зацепил, когда гнал по проулку, он был строгим. По крайней мере, когда Беннет говорил о нем, то его голос дрожал от страха. Хилл не заметил того момента, когда они остались одни, потому что был полностью пленён глубокими глазами напротив; он бы не отказался стоять так вечно, однако... всему рано или поздно приходит конец. Хлопнула входная дверь, и в гостиную залетел молодой альфа с обеспокоенным видом; он сразу закричал: - Где он? С ним все в порядке? Волшебный момент был разрушен. Омега вздрогнул, словно очнувшись, шагнул к пришедшему и, Норман даже глазом моргнуть не успел, дал ему звонкую пощечину, после чего зашипел: - Это так ты оберегаешь своего жениха, Грэг?! Где ты был в это время, я желаю знать? Уж не с Трейси ли трахался? Молодой альфа схватился за щеку, нахмурился. Хилл был в шоке. - Откуда ты знаешь о Трейси? - Об этом уже все знают! И я могу поклясться, что Беннет тоже! Имей в виду, гребаный сопляк, если после всего этого он откажется стать твоим супругом, мы тебя на лоскутки порежем, ясно тебе?! А теперь давай, вали наверх!! Молодой альфа не ответил, только поджал губы. Ушёл. Норман не решался заговорить с дышащим от ярости омегой. Как-то... боязно было. Он чувствовал такое впервые. Его мужья никогда не показывали при нем своих истинных лиц. Они были из числа тех, кто до последнего притворяются милашками, но при этом являются пустышками, поэтому, увидев гнев незнакомца, изумился и, да, немного даже испугался. - Прошу прощения за сцену, - не оборачиваясь, сказал омега через несколько минут. - В нашей семье сложные отношения, не берите в голову, - он повернулся к Норману уже со спокойным лицом и с достоинством представился. - Меня зовут Янус Эрнандес, я старший брат Беннета. От лица нашей семьи я благодарю вас за его спасение. - Меня зовут Норман Хилл, и не стоит, мне было несложно, - в тон ему ответил Норман, и хотел было спросить насчет того, что произошло между ними, но Янус его перебил: - Позвольте, я провожу вас до машины, - и, круто развернувшись, ушёл. Альфе не оставалось ничего, кроме как последовать следом. Взявшись за ручку автомобиля, он спросил: - Вы ведь почувствовали это? Омега сложил руки на груди; его взгляд стал непроницаемым. - Что почувствовал? - Заискрило, когда мы посмотрели друг на друга. - Вам показалось. Прощайте, мистер Хилл. Он развернулся уходить, но Норман остановил его, схватив за запястье. - Мне не показалось! - довольно грубо сказал он. - Мы истинные, и я знаю, что вы понимаете, что это значит, поэтому не будьте так холодны. Янус рванулся: - Вы ошибаетесь! Отпустите мою руку уже! - Нет! И не отпущу, и не ошибаюсь! Зачем вы отталкиваете меня? Омега посмотрел на него с такой ухмылкой, что Норман похолодел: - Потому что у меня достаточно любовников. Высвободившись, он ушёл. *** Грэг с порога кинулся к Беннету, обнял. Они с Саймоном находились в его комнате и, сидя на кровати, о чем-то спокойно разговаривали. Видимых увечий на Беннете не было, но Грэга это не особо успокоило. Когда он прижал изумленного бету к себе, младший брат досадливо вскрикнул: - Офигел?! Альфа проигнорировал его и спросил то, что его интересовало: - Бен, как ты? - Умираю, - прохрипел тот; Грэг взволновано заглянул в его лицо: - Что? - Умираю, говорю, - приподняв бровь, сказал Беннет. - С твоими лапами, Грэг, только медведей лапать! Саймон засмеялся, Беннет последовал его примеру, альфа же понял, что над ним издеваются: - Бен! Перестань ржать, я же беспокоюсь! - А я умира-а-аю, - протянул сквозь смех бета. - И я! - поддержал его младший брат-омега. Грэг, поначалу разозлившись, затем облегченно улыбнулся: с Беннетом все было в порядке - это главное. Бета вообще главное в его жизни. - Ты вообще как здесь оказался? - успокоившись и вытирая слёзы, спросил Саймон. - На медведе приехал, - доверительным шепотом сообщил ему Беннет, и они снова засмеялись. Внизу хлопнула дверь, и Саймон встрепенулся: - Фух, ладно, школьнички, я пойду вниз, посмотрю, что там, а вы тут пока поговорите. Подмигнув Грэгу, он встал и скрылся за дверью. Они с Беннетом остались в комнате одни. Поддавшись порыву, альфа лег рядом с расслабленно улыбающимся бетой и обнял его. - Грэг, ты чего? Тот устало прикрыл глаза: - Прости, Бен. - В смысле? От радости, что Грэг пришел, Беннет забыл, что они поругались накануне. - В прямом. Прости, что тогда ничего не объяснил, все вывалив на тебя. Мне жаль. - А, ты о том... - как-то замялся Беннет и вдруг покраснел. - Я, кстати, хотел поговорить с тобой об этом, а то... тут Май кое-что сказал... - Что сказал? - заинтересовался Грэг и, положив свободную руку под голову, заглянул в глаза напротив. - Да много чего, - неопределенно ответил бета и вздохнул. - Я, как и из твоей речи, понял немногое. - Хочешь, чтобы пояснил? - Нет, тот фрагмент про чувства я вроде бы понял, но вот... Невел. Альфа неловко улыбнулся. Про себя и другим сказать это легко, а вот тому, кому и предназначаются эти слова, - почти нереально. Сглотнув ком в горле, который не позволял открыть рта, Грэг наконец сказал: - Все просто, Бен. Мы с Невелом любим тебя. «Мы с Невелом» было сказать легче, чем «я». - Так я вас тоже, - тут же отозвался простодушный бета. - Нет, Бен, я говорю не о дружеской любви, а о... другой. Я и он любим тебя как того, кого хотим оберегать от несчастий, кого ревнуем к остальным альфам, как того, кого... желаем видеть в своей постели. Пауза. - Видеть в своей постели? - переспросил, видно, не поверив, Беннет. - Да, - кивнул Грэг и со вздохом признался. - Я с четырнадцати лет мастурбирую на тебя. - Э... О! - А еще занимаюсь сексом, представляя вместо омег тебя, Бен. - А... - Я не озабоченный, а влюбленный, так что не подумай плохого. Минуту стояла тишина, слышалось только тявканье Фила снизу и разговор Яна с Саймоном. Сначала они о чем-то спорили, затем Ян прикрикнул на младшего брата, и все затихло. Грэг ждал реакции на свои слова, пристально вглядываясь в шокированное лицо Беннета, и дождался: тот резко вскинулся и практически крикнул: - Не может быть! Я не верю! - Может, я люблю тебя. - Но... Но ты... вы никогда не говорили об этом! - Потому что знали, что ты не поверишь и отвергнешь нас, считая, что альфы не могут любить бет, - признал Грэг и продолжил. - Можешь не заморачиваться этим сейчас, потому что я не собираюсь давить на тебя. Спутавшись с Трейси, я кое-что понял, Бен: я буду бегать за тобой, как собака, даже если ты отвергнешь меня. Невел не захотел этого, сдался. Сегодня он сказал мне, что уезжает из штатов. Он не смог выдержать, сбежал, но я не собираюсь следовать его примеру. Я, Бен, буду подбираться к тебе аккуратно. Про то, что какой-то частью души он завидовал Томсону, Грэг старался позабыть. Бета посмотрел на него квадратными глазами. - Я всегда боялся, что ты откажешь мне, и я знаю: сейчас ты скажешь, что я только друг для тебя и тому подобное, однако, Бен, время бояться кончилось. Ты для меня единственный и самый настоящий истинный, хотя и не омега вовсе, поэтому я поменяю твоё мнение обо мне во что бы то ни стало. Альфа замолчал. Ответных слов он боялся до дрожи. Что скажет? Что подумает? Неужели отвергнет прямо сейчас? Если да, то даст ли шанс остаться рядом? Или нет - не даст? Что тогда он, Грэг, будет делать? Весь его мир строится на Беннете, рухнет ли он, если бета скажет «нет»? Беннет закрыл, а затем резко открыл глаза: - Я... Я в растерянности. Грэг облегченно выдохнул. Кажется не все так плохо, как казалось поначалу. - Ничего, - он перевернулся на спину, закинув руки за голову. - Теперь я не буду скрывать это, и ты привыкнешь... Признаться, ты отреагировал спокойнее, чем я ожидал. Беннет стушевался: - Это все Май с твоим папой: «Представь, каково быть с ним, представь, что он твой любовник», - последнее слово прозвучало совсем неразборчиво, но Грэг все равно понял, о чем он говорит, пряча лицо в согнутых коленях. - Я ещё не определился, так что... представил тут кое-что. Не сказать, чтобы это было противно, омерзительно или вызывало брезгливость. Нет, скорее... гм... наоборот... Однако... это всё как-то... как-то ново, странно... Вот. Альфа улыбнулся. Спасибо омегам. Если бы они не подготовили почву, то он бы уже летел в окно, в которое его выкинул бы разозленный Беннет с язвительным: «Не любишь газончик и травку? Сейчас мы это исправим». - Тогда чего тянуть? - спросил Грэг. Он отчётливо понял, что сомнения беты перевешивают в его пользу. - Давай я предложу тебе встречаться со мной? Нетерпение все-таки прорвалось в его голос. Ну ещё бы! Столько ждать, и вот: этот момент настал! Даже не верится; хочется поскорее расставить все точки над «i» и позабыть то время, когда сомневался ответит ли Беннет взаимностью или нет, опередит ли Невел с признанием или решит подождать ещё. Последний год для них с Томсоном вообще превратился в сплошное ожидание и в слежку друг за другом. Невел ждал, когда Грэг сделает первый шаг к признанию, Грэг - когда то же самое сделает Томсон. В итоге, все вылилось в спонтанное, даже истеричное «ты не замечаешь наших чувств, поэтому мы балагурим» и намечающееся бегство из страны. - Это все так странно и неожиданно, - пробормотал Беннет. - Чувство, словно я во сне... Но, если это явь, то... то я не уверен... Мне кажется, нас не поймут. - Как раз наоборот: нас поймут, и надо мной перестанут издеваться, замечая, как исхожу слюной на тебя. Я вообще удивлён, что ты не догадался о моих чувствах ещё раньше. Стоит спросить у кого-нибудь из наших, и тебе с уверенностью ответят, что я влюблен в тебя. - Но... я бета. - Да какая разница? - закатил глаза к потолку Грэг. - Говорю же: все знают. И Ян знает, и Саймон, и Май, и мой папа с отцом, и вся наша команда, да даже Фил и тот знает! Альфа хотел добавить про их не такую и далёкую свадьбу, но промолчал. И так слишком много сказал. - Вот конспираторы! - возмутился Беннет. - А мне, главное, ни слова! - Ты не должен был знать о моих чувствах до определённого момента, иначе не принял бы их, - объяснил Грэг, - поэтому не обижайся на них. - Хорошо, но... это как-то... неожиданно. - О'кей, - кивнул альфа и соскочил с кровати; Беннет глянул на него с удивлением. - Обдумай всё хорошенько, ладно? Я спрошу у тебя завтра. Он направился на выход, но остановился, вспомнив: - Да, кстати, я порвал с Трейси, сказав, что люблю другого. Бен, пожалуйста, не думай, что если мы начнём встречаться, то я буду с кем-то спать. Я и делал-то это только для того, чтобы удовлетворить свои потребности. Я люблю только тебя, и это не пустые слова, это правда. Мои чувства к тебе живут не первый день, поэтому их не убить никакими заявлениями о том, что ты бета. Увидимся завтра. Взволнованный, Грэг спустился на первый этаж и, заметив в гостиной Яна с Саймоном, радостно сообщил им: - Наконец-то сказал! Все прошло гладко, и мне кажется он согласится на отношения со мной уже завтра! - Молодец, - сдержанно похвалил его старший брат. - Ты смог подобрать нужные слова, поэтому мне не придётся убивать тебя. - Ну, слава богу! - отозвался и Саймон. - Теперь-то, надеюсь, ты перестанешь дышать возбуждением, когда он поблизости! Его широкая ухмылка сказала больше слов. Грэг стойко проглотил шпильку и, на прощанье кивнув, ушёл. Пожалуй, сегодняшний день был одним из лучших в его жизни.