Метод случая

На практике в тот же день Саймон был сосредоточен как никогда. Его даже похвалил всегда недовольный руководитель интернатуры. Омега, конечно, был польщен, но близко к сердцу похвалу не принял. Он вообще по сути своей - весьма стервозной - знал, что люди говорят одно, думают другое, а делают третье. В принципе, и он сам недалеко ушёл от этой истины. Его особое состояние бралось из спокойствия. Одна мысль о том, что ему не нужно бежать с ребёнком в Айову, к дедушке, успокаивала его, делая миролюбивым и на себя непохожим. С волшебным появлением Уоррена решилось множество проблем, главная из которых, разумеется, - поиск отца для ребёнка. Они с Кларком ещё не говорили на эту тему, но омега был уверен, что альфа примет малыша. Хотя на дне души и оставалось что-то, что неприятно скребло, нашептывая, что нет, не примет, ведь альфы не любят чужих детей. От этого мороз пробегал по коже, но Саймон старался не обращать на него внимания. Нет, Уоррен не такой - он так не поступит. Омега ни в чем не винил Беннета, своего младшего брата, хотя это из-за него они с Яном и Маем не могли родить и разъехаться. На похоронах родителей они дали клятву: пока Беннет не выйдет за Грэга, они от него не уйдут, а если что-то и вынудит их так поступить, то сделают это так, чтобы не жалеть. Вот, Саймона вынудило, и он уходил не жалея: почти с обручальным кольцом на пальце, с любимым альфой, который к тому же ещё и его истинный. Помогая медбрату с больными, он думал, поступает ли он правильно, не подпуская к себе Уоррена? Они встречались уже некоторое время, но близости у них не было: Саймон был против. Альфа не бунтовал, но при этом на его смуглом лице проскакивало недовольство. Омега понимал его, но боялся. Многого боялся: и если Уоррен сделает ему предложение, боялся переезда, совместной жизни с кем-то, кто не родственник; и как на это отреагируют братья, которые вроде все понимали, но в то же время... расстаться им было бы сложно; кроме этого, омега подозревал, что во время секса, одурманенный страстью Уоррен, который из-за влечения еле сдерживался, причинит ему боль и - чего он, безусловно, боялся больше всего - повредит плод, который полюбился омеге несмотря ни на что. Саймон не страдал «глупым»: ребёнок не от любимого. Омега спрашивал себя, а какая, собственно, разница от любимого или нелюбимого? Ребёнок уже есть, у него сердце уже бьётся, так о чем вообще речь? Избавиться от него, как и от четырёх в прошлом? Нет, омега даже думать об этом не хотел. В этот раз - нет, нет, нет! Хватит абортов! После четвёртого он вообще очень долго восстанавливался: цикл не желал наступать аж три месяца - приходилось пить таблетки и постоянно наблюдаться у доктора, который при их последней встрече сказал, что пятый ребёнок, если это будет не выкидыш, будет у Саймона первым и последним. Омега тогда обомлел, задрожал и заплакал. У него был шок. Он не думал, что все может обернуться вот так: серьёзной стороной, когда все уже не игра, когда нужно было принять одно решение раз и навсегда. И Саймон принял: забеременеет еще раз - без секса жизни он не смыслил - и оставит этого ребёнка себе. Точка. Если Кларк не примет их, то, омега сказал себе, пусть катится в Ад. Ему, Саймону, тогда и на истинность, и на чувства будет плевать. У него есть настоящая, любящая семья, так что как-нибудь выкрутится, и даже Ян ничего не скажет, потому что поймёт. Старший брат не был извергом, Саймон знал это. Такие мысли причиняли боль, заставляли бояться, но омега храбрился. Он не был маленьким, понимал, что не бывает как в сказке: явился принц и забрал тебя. Нет, все будет как в жизни: море проблем, может быть, слёзы, крики, нерешительность и так далее по длинному списку. Вечером, выходя из ординаторской уже полностью одетый, Саймон позвонил Уоррену и сказал, что закончил. Альфа веселым голосом ответил, что сейчас будет, и отключился. Омега улыбнулся: нет, все-таки Кларк хороший человек. Подумал так, а в душе шевельнулось: а достоин ли такой, как он, Саймон, быть с таким, как Уоррен? И снова холодок по позвоночнику. Тряхнув головой, омега бодрым шагом устремился на выход. Сейчас не время думать о таком. Лучше наслаждаться жизнью. Уже в машине Саймон спросил: - Куда поедем? - А куда хочешь? - улыбаясь, ответил Уоррен и сверкнул глазами. Омега тоже не удержался и улыбнулся. Все-таки как хорошо быть с тем, кого любишь. Еще недавно он не мог и представить себе такого, а если бы и представил, то махнул бы рукой, мол, да конечно, размечтался. - Хочу в парк. Давай возьмём себе горячий кофе и пройдемся. - Горячий? - состроил недовольное лицо Кларк. - На улице же жара! - Уже семь, не думаю, что так уж жарко, - качнул головой Саймон. - Когда я выезжал, было так душно, что я даже в рубашке вспотел. Да ты, наверное, чувствуешь! Альфа засмеялся. В салоне автомобиля и впрямь терпко пахло потом. - Ещё бы! - фыркнул Саймон. - Я приоткрою окошко. - Хорошо, - кивнул Уоррен и спросил. - Поедем в Центральный? - Давай, - согласился Саймон и отвернулся к окну, чтобы альфа не увидел его нахмуренных бровей. Чем дольше он говорил с Уорреном, тем тревожнее становилось на душе. Какой-то он сегодня был другой, странный, это не нравилось Саймону. Омега инстинктивно положил руки на живот. Полтора часа они гуляли по главному парку города, иногда присаживаясь на лавочки и сходя с дорожки на лужайку. Омега усиленно делал вид, что ничего не замечает, а альфа вел себя все более странно. Его движения становились резче, он не замечал, что отвечает на вопросы порывисто, с присвистом и постоянно ведя носом. Саймон догадывался, что с ним, но молчал, делая вид, что все нормально. Ему хотелось пожить в сказке чуть дольше, чем отмерял фей. К его дому они подъехали почти в девять. На улице ещё было светло, и гулял народ, но было заметно, что приближается вечер: тени становились длиннее, цветы закрывались, начинал дуть холодный ветер. Омега отстегнул ремень безопасности, когда Уоррен взял его за руку. Ни капли не удивившись, не дернув ни одним мускулом на лице, хотя в душе волной поднялся страх, Саймон посмотрел на него, и альфа поцеловал его, обдавая жарким дыханием. Минуту Саймон ни о чем не думал, отвечая так же яростно, страстно, как альфа, но затем, когда Кларк начал перетягивать его на себя, отстранился, не обращая внимания на разочарованный стон, выпрямился и сказал, чётко, зная последствия: - Нет. Кларк посмотрел на него с непониманием: - Нет? - Верно, я не хочу. - Снова? Почему на этот раз? - Потому что ты себя не сдержишь, и мне будет больно. Точнее нам с малышом. Пауза. - Малышом? - Да, - омега нашёл в себе силы посмотреть на Кларка и сказать, ведь альфа не знал и никто ему ещё не говорил. - Я беременный. Плоду месяц. Это произошло ещё до встречи с тобой, поэтому ты не смог определить по моему запаху, что я беременен. Ты не знал его ещё до этого, поэтому и не смог. Наступило тягостное молчание. По мере того, как зрачки альфы расширялись, становясь все больше и больше, рот кривился в яростном оскале, а кулаки с силой сжимались, Саймон понял, что ещё чуть-чуть и вулкан рванет. Все-таки счастье было близко, но... к сожалению, мимолетно. И что его толкнуло сказать именно сейчас? Подождал бы до тех пор, пока живот не стал бы явным. Там бы уже как-нибудь и выкрутился, а сейчас... Пока Уоррен не ожил и не начал рвать и метать, омега вылез из машины и перед тем, как захлопнуть дверцу, сказал: - Если ты согласен быть со мной даже таким, то позвони мне или напиши, а если нет... - Саймон сглотнул вставший в горле ком, -... то я все равно узнаю это от Нормана и наша истинность окажется ложью. Уходил Саймон прямо держа спину. Ян прав: нечего унижаться и умолять! Надо брать с Яна пример. Как только за спиной захлопнулась входная дверь и послышался резкий звук отъезжающей машины, омега упал на колени и дал волю слезам. Кажется, тот раз, когда они встретились глазами и им в сердце словно что-то ударило набатом с оглушающим «истин-ность», был ошибкой! *** Хью сказал Беннету, что устроился работать к Бобу на заправку, но это было не совсем так: он устроился в закусочную около неё, потому что на заправку его не взяли бы просто потому, что он омега. Правда, Хью и этому был рад, потому как через стеклянные окна все время видел альфу. Он следил за его массивным телом внимательным взглядом, при этом убирая со стола или же принимая заказ. Ему все казалось, что Боб сейчас исчезнет или же его уведёт какой-нибудь ушлый омега. Гиббс, может, не замечал, как на него смотрели посетители заправки, во многом омеги, но вот Хью это видел и тихо лелеял в душе злобу. Ему просто хотелось выйти и заорать, когда очередной стройный омега подкатывал к Бобу, пока тот помогал ему заправлять машину: - Пошёл вон, подонок! И ударить по прекрасной головке чем-нибудь тяжелым. Например, кофемешалкой. И омегу совсем не заботило то, что он ее вряд ли поднял бы, не говоря уже о чем-то большем. Вообще, на заправке школьникам работать запрещалось, так как считалось, что с такой серьезной работой могут справиться лишь взрослые альфы, но потому, что ее хозяином был знакомым отца Боба, их взяли. Точнее сначала альфу, а потом, когда омега чуть ли не плача пожаловался, что надоело сидеть дома и он хочет поработать, и его. Гиббс был добрым - помог ему устроиться. Посетители не подозревали о том, что они несовершеннолетние, поэтому проблем не было. Хотя... не возникало их только у Боба, у Хью - только так: - Эй, эй, красавчик хочешь прокатиться со мной? - Черта с два с тобой! Садись ко мне, зайка! Отлично проведем время! - Отлично?! Не верь ему, потому что он ещё тот извращенец, а вот я!.. Хью обычно не слушал дальше, а просто делал вид, что его здесь нет. Первое время его цепляли такие оскорбительные слова (словно он вертихвост какой-то!), но потом он привык, тем более, что стоило вякнуть слово - выгнали бы, и он не смог бы быть с Бобом, которого из-за тренировок по футболу и так видел нечасто. Гиббс только чудом совмещал тренировки и работу. И имя этому «чуду» было мистер Бенсон. Взрослый альфа, знавший, что такое вскармливать семью своими силами, всегда отпускал Боба на работу, задерживая его только тогда, когда он мог себе это позволить. Команда на Гиббса за это не обижалась, хотя и были недовольные, потому что знала о положении его семьи. Хью тоже знал и восхищался Бобом. Это надо же, ему всего семнадцать, а он работает, помогая семье, неплохо учится и при этом отличный человек! Да это просто невероятно! Омега был чрезвычайно рад, что знаком с таким альфой, и одновременно с этим насторожен. Он постоянно следил за тем, чтобы с Бобом никто не сблизился и не узнал, что на самом деле он хороший, добрый, нежный и... и... Пролетав в облаках весь день, Хью не заметил, как наступил вечер. Он опомнился только тогда, когда прямо перед ним вырос Боб. Он сел за столик, который Хью протирал. - Покормишь меня? - улыбнулся альфа. Не в силах вымолвить и слова, Хью умчался, а через полчаса они с Бобом уже шли домой, разговаривая ни о чем. - А твои родители как? - спросил альфа после вопроса Хью о здоровье мистера Карла, папы Боба. - Замечательно! - бодро отвечал омега. - Постоянно ругаются, а потом бесконечно мирятся! - Тебе это ещё не надоело? - Я привык к этому, - пожал плечами Хью, - так что не знаю, что такое тихий, спокойный вечер. - Я тоже! - хохотнул Боб. - То слышу, как твои грызутся, то Марк бегает, то папа топает. - Боб, а чем ты увлекаешься? - сам не ожидая от себя, вдруг поинтересовался омега. И в самом деле, что нравится Бобу? Он, Хью, много о себе рассказывает, а Боб все больше молчание хранит - это неправильно! - Ну, - альфа поднял свои серые, на выкате глаза к небу, - люблю посмотреть телевизор. Нравится, естественно, футбол, рестлер шоу, баскетбол, волейбол, бывает уделяю минутку плаванию и катанию на коньках, когда получается - восточным единоборствам, велоспорту. - Вау! - восхищенно протянул омега. - Тебе нравится множество вещей! И все больше спорт! - Да, - улыбнулся альфа. - Спортивный канал - мой любимый. Помню, в детстве я мечтал стать комментатором. - А почему не участником? - Потому что если участником, то только в одном виде спорта, а мне нравятся почти все. - Почти все? А какие не нравятся? Омега почувствовал непреодолимое желание взять блокнот и начать записывать за Бобом. Ему вообще хотелось знать о альфе все! - Какие не нравятся? -задумался Гиббс. - Да вроде нет таких. - Ты не назвал горнолыжный спорт, гонки на мотоциклах, болидах, машинах, легкую атлетику, стрельбу из лука, теннис, фехтование. Тебе все это тоже нравится? Альфа ответил не сразу. Он был немного обескуражен таким быстрым тарахтением Хью. - Да, - наконец сказал он. - Думаю, да. Хотя фехтование и лёгкую атлетику, королеву спорта, я не смотрю. - А стрельбу из лука? - Откуда ты ее вообще откопал? - спросил Боб. - Не помню, чтобы такое показывали. - Я где-то слышал, что турниры по стрельбе из лука существуют. - Так это где-нибудь в Европе или в Корее с Японией, а не у нас. - Может, у нас тоже есть, а ты не знаешь? - не захотел сдаваться омега. Начало смеркаться. Они вышли на свою улицу. Теперь осталось подняться вверх, и можно будет увидеть родной дом. - Может, - покладисто согласился альфа. - Лучше давай оставим этот разговор, а то ты меня совсем умаял. - Хорошо. Кстати, а... - Хью, - перебил его альфа. - Что такое? - омега удивленно посмотрел на него. - Давай немного помолчим, а то голова раскалывается. Лицо Боба было немного серым в сумерках, осунувшимся. Вероятно, альфа очень устал на работе. Омега почувствовал укол совести. - Прости, что заболтал. - Ничего, просто дай мне минутку. Хью кивнул, но так больше и не сказал ни слова вплоть до своего дома. Только когда он остановился, а альфа двинулся вперед (его дом был дальше), омега сказал: - Спокойной ночи, Боб. Альфа обернулся. Устало задумавшись, он совсем не заметил, как они дошли. - Спокойной ночи, Хью. *** Мы с Грэгом сидели у меня, когда домой вернулся Саймон. Он всегда возвращается поздно, поэтому мы точно знали, что это он. Решив его не встречать, мы продолжили разговор, однако замолчали, когда послышался какой-то шум и тревожное тявканье Фила. Пришлось спускаться. Рядом с лежащим на полу младшим братом сидел взволнованный Ян и хмурый Май, который говорил: - Ну и что? Подумаешь! Я вот уже сколько одинок и ничего, чёрт тебя подери! Считай, все мои друзья уже замуж повыходили, а я все также один-одинешенек! - Хватит врать! - взвился старший брат. - От тебя Коллинзом несёт за версту! - А от тебя циклом, и что? Мы остановились на лестнице, решив пока не подходить, и я посмотрел на Грэга с вопросом. Он кивнул: - Да, я тоже чувствую, что от Мая пахнет иначе, чем обычно, а у Яна аромат стал слаще. Я снова перевёл взгляд в сторону двери. Только сейчас я заметил, что Саймон трясется. Кажется, он плачет. Что-то случилось? - Ян, - я окликнул старшего брата. - Что случилось? Они все, в том числе и не подозревающий о нашем с Грэгом присутствии Фил, вздрогнули. - Бенни! - вскричал Май. - Какого черта ты подкрадываешься?! Я чуть в штаны не наделал! В этом весь Май. - И в самом деле, - обернулся, нахмурившись, Ян, - соизволить сказать, что вы подошли, нельзя было? - Не хотели отвлекать, - в тон ему ответил я. - Что случилось-то? Тут Саймон завыл, да так, что даже Грэг подскочил. - Я пойду наверх, Бен, - сказал он и быстро ретировался. Да, сущая правда: альфы не переносят слез омег. У них просто рефлекс на них какой-то, и главный лозунг этого рефлекса: бежать без оглядки! Я спустился вниз, приподнял бедного, захлебывающегося в рыданиях Саймона, прижал его к себе. Младший брат тут же вцепился в меня похлеще клеща. Ян с Маем переглядывались, не зная, что сказать. - Эй, Сай, - ласково обратился я к брату. - Что случилось? - У-уорре-е-ен... - провыл он, и до меня тут же дошло. - Он сказал альфе о своей беременности? - спросил я у Яна с Маем. Они молча кивнули, Май сказал: - Я пойду к себе, все равно ничем не смогу помочь, - поджимая губы, он ушёл. - Я тоже пойду, - через некоторое время пробормотал Ян. - У тебя получится успокоить его куда лучше, чем у нас, так что позаботься о нем. - Конечно. - И ещё, Бенни, - старший брат замялся на секунду, пряча глаза, но затем продолжил. - Завтра я уйду пораньше. Я сразу понял, о чем он говорит. - Хорошо. Я побуду главным. Он благодарно посмотрел на меня и, прижавшись на мгновение к Саймону, ушёл к себе. Ян хоть и казался ледяным, независимым и неприступным, но я знал, что на самом деле это личина. - К-куда он? - немного заикаясь после рыданий, спросил Саймон. - Я потом скажу, - я обнял его покрепче, стараясь хотя бы создать видимость, что он защищен. Я не хотел говорить несчастному, сомневающемуся в чувствах Уоррена младшему брату, что Ян завтра уйдёт к Норману и проведёт с ним последующие три дня цикла. Я боялся, что это опечалит его ещё сильнее. Чуть позже я сидел у кровати Саймона. Он захотел, чтобы с ним кто-нибудь остался, пока он не заснет, и мы с Грэгом не стали отказывать. Хотя, по правде, и не смогли бы: слишком подавлено он выглядел. Его словно из огня да в полымя бросало: забеременел - надо искать отца, нашёл - надо ждать его понимания, которое может и не случиться; от этого его было жалко вдвойне. В чем-то я винил и себя, ведь это с моей затеи с женихами все началось, но, с другой стороны, я понимал, что они должны пройти через это, чтобы быть вместе. Я не был уверен в Кларке, потому что он мне показался ветреным, поэтому готов был рвать на голове волосы. - Бен, - Грэг взял меня за руку. - Не переживай, все образуется. - Я знаю, просто хочу, чтобы это произошло быстрее, - я слабо улыбнулся. - Тяжело на душе от того, что это я заварил всю эту кашу. А вдруг Кларк не примет ребёнка Саймона? Вдруг откажется? Вдруг у Яна с Норманом не срастется? Они же такие оба независимые, не любят уступать кому-либо. Вдруг не сойдутся взглядами? А Май с Эрнестом? У них что? Альфа просил руки Мая, потом они переспали, это вообще за начало отношений можно считать? Я запутался! - Все нормально, поверь мне, - Грэг ободряюще толкнул меня плечом. - Насчёт братьев не беспокойся. Саймона с Уорреном помирит истинность. Она просто потянет альфу назад, и он ничего не сможет сделать, да и не захочет, ведь чувства к Саймону у него уже появились. Ян с Норманом тоже не расстанутся, потому что они готовы уступать. По крайней мере, такое создаётся чувство, когда видишь их. Май же с Эрнестом... Альфа сильно влюблен в него - это видно невооруженным глазом. Не знаю, чем Май его зацепил, кроме того пролитого кофе, конечно, и криков, но зацепил на славу. Теперь Коллинз не отстанет от него, пока не услышит «да». В комнате было темно, слышалось размеренное дыхание спящего Саймона, где-то под потолком кружил комар. Мы молчали, думая каждый о своём, а потом я спросил, повторяясь: - Откуда ты знаешь так много? Я услышал по голосу, что он улыбается: - Просто сказал то, что увидел и понял по-своему. - «Просто»? Прозвучало крайне убедительно, - я громко вздохнул. - Надеюсь, твои слова окажутся верными и все будет хорошо. - Вот увидишь, так и будет. Он поднялся, я - за ним. Мы вышли из комнаты Саймона, и вскоре Грэг уехал. *** На следующий день Май приехал в свою телестудию засветло, потому что они должны были записать вечернее интервью. Почему нельзя этого сделать днём, омега не знал. Сначала, когда только пришёл работать на телевидение, спрашивал, потом перестал, потому как понял, что это бесполезно. Помахав всегда серьезному охраннику, Май кинул взгляд на пустой ресепшн и прошёл к лифту. Вокруг была тишина. Ему нужен был четвёртый этаж, и хотя до него можно было дойти пешком, омега решил поехать на лифте. Оказавшись на месте, он со всеми поздоровался и направился к двери в конце зала. Там его должны были загримировать. Время до обеда пролетело быстро. Чтобы перекусить, Май решил не изобретать велосипед и отправиться в кафе на первом этаже. Спустившись вниз, он свернул направо и, здороваясь со знакомыми, минул длинный коридор, затем оказался в большом зале с общей приятной атмосферой, небольшими круглыми столиками и стойкой. Заказав себе кофе и булочку с корицей, омега устало выдохнул. Альфа, у которого он брал интервью, во время разговора смотрел на него так, словно прямо в студии готов был наброситься и изнасиловать. Май, конечно, понимал, что весьма привлекательный, однако было неприятно, когда его внешность заманивала вот таких типчиков; было противно. Все-таки в его вкусе были молодые солидные альфы, а не престарелые, с кочерыжкой в штанах. И пусть его обманывали, говоря, что любят, но не поступали так, как Эрнест. При воспоминании о Коллинзе Май вздрогнул. Принесли его заказ, поэтому пришлось брать себя в руки и натянуто улыбаться официанту-омеге, который рассматривал его с восхищением и завистью. Молодой ещё мальчишка, он не понимал, чем окупается Маю его внешность. Отпив из чашечки, Май довольно прищурился. В их семье все любили кофе. Родители с детства привили им с братьями любовь к нему, не считая, что оно пагубно. В больших количествах, может и да, но если пить иногда, то почему бы и нет, правда? В голове возникали кадры прошедшего, когда-то забытого, а затем, словно туман, таяли. Странно, но, даже повзрослев, они с Саймоном и Яном не ушли из родного дома. То ли слишком полагались на родителей, которые всегда поддерживали их и не гнали из дома, хотя им было уже по двадцать три, двадцать пять, то ли не желали жить с альфами. Они все откладывали, откладывали, а потом уже стало поздно: родители умерли, на их плечи легла забота о младшеньком, Беннете. Омега тяжело вздохнул, отставил чашку, и тут... - М-м-м... ты все еще пахнешь мной, какой приятный сюрприз! На стул рядом бухнулся Эрнест Коллинз собственной персоной. Он явно не спал несколько дней: почти чёрные синяки под глазами, бледное лицо, красные глаза, однако Май не обратил на это внимания, зашипев не хуже змеи: - Не твоё дело! Альфа удивился: - Что за тон? Мне казалось, мы все решили. - Ничего мы не решили. Я не собираюсь выходить за тебя, ясно?! - Почему ты поменял своё мнение? - Я все тщательно обдумал! - А по-моему, ты запутался! - Ничего я не запутался! - омега выдохнул через рот и уже спокойно продолжил. - Ты не в моём вкусе. - Правда? - издевательски приподнял брови альфы. Его сложившаяся ситуация разозлила не на шутку. Тут бегаешь из-за нападения на Нормана как сумасшедший, не спишь несколько дней, думаешь, что хоть на личном фронте все нормально, а тут! - Что-то ты в расчёт это не брал, когда извивался подо мной. - Мы переспали по ошибке, вот и все. - В этом не было ошибки! - повысил голос Эрнест. - Мы переспали, потому что нравимся друг другу. - Это!.. - Хватит! - перебил альфа. - Я пришёл не ругаться, хотел увидеть тебя и взбодриться, но, похоже, не стоило этого делать. Прости, что побеспокоил. Я навещу тебя через несколько дней. Альфа, хмурясь, поднялся из-за стола, и Май, сердце которого вдруг забилось сильнее, воскликнул: - Постой! Коллинз удивленно замер на месте. - Сядь обратно, - попросил омега, и он сел. Май долго ничего не говорил, смотря в окно и потягивая из чашки кофе. Он сам не знал, зачем попросил альфу остаться, однако что-то внутри говорило ему, что Эрнест не так уж и плох, особенно если вспомнить, что было позавчера. Однако это что-то говорило не только это, но ещё и вот что: Коллинза надо держать изо всех сил, он тебе нужен. К чему это? Омега не мог понять. Эрнест сидел, рассматривая зал. Мысли в его голове копошились лениво, голова раскалывалась. Он, правда, думал, что, поговорив с Маем, почувствует себя лучше, но, кажется, все было не так. Он снова ошибся. Ошибся, как и в тот раз, когда впервые, крича на красивого бойкого омегу, думал, что им движет обычная неприязнь, однако позже, разобравшись в себе, понял, что это не она заставляла его так отчаянно кричать. Май просто понравился ему. Его телефон зазвонил. Пришлось брать и несколько минут объяснять, почему Норман недоступен. Когда человек наконец повесил трубку, альфа тяжело выдохнул и сказал: - Ладно, я пошёл. Коллинз поднялся, но омега снова его позвал: - Эрнест. - Да? - Ты, - Май поджал губы, - мне нравишься. - Ты говоришь это с таким лицом, что не верится, - усмехнулся альфа и добавил. - Тогда можно я позвоню тебе вечером? Омега кивнул и, когда Коллинз ушёл, радостно улыбнулся. Он не понимал откуда взялось это счастье, но был совсем не против него. *** С самого утра Норман был дома. Получив накануне короткое сообщение от Яна: «Приду утром», он сразу позвонил Эрнесту, не спавшему из-за покушения на него несколько дней, и сказал, что пока посидит дома. Друг не стал выспрашивать, с чего это вдруг он решил пропасть, заверил, что проблем не будет, однако Хилл все равно отключил сотовый. Он не хотел, чтобы кто-то отрывал его от Яна. Ян. У него цикл, период, когда омега хочет только секса, как дикое животное. Будет ли и Ян дик? Или же и во время близости станет сдерживаться и пытаться показать себя независимым? Такое возможно вообще? Но ведь это Ян, так что возможно. Хотя... а чёрт его знает. Ян независим, на нем держится вся его семья, альфа это сразу раскусил; кроме того, Ян чертовски красив, конечно, не так, как его брат Май, фото которого показывал ему Эрнест для справки, но по-своему красив. По крайней мере, если бы у Нормана спросили, кто красивее: Май или Ян, то он бы не стал лукавить, медлить или юлить и прямо ответил, что Ян. Его красота не была намалеванной, поведение - наигранным, а слова - лживыми. Пусть и грубо, но омега говорил и поступал так, как хотел, и это нравилось Норману. Очень нравилось. Он принимал душ, когда в дверь позвонили. Пришлось вылезать, заворачиваться в полотенце. Альфа шел к двери, весело думая, набросится ли на него Ян с порога или нет. Хилл вот уже четыре года как не был с омегой в цикл, поэтому плохо помнил, может ли он себя вообще сдерживать или нет. Оказалось, что может: Ян на него не набросился, однако... это было не совсем так. - Здравствуй, - сказал омега и, взглянув на его нагой торс, добавил. - Ты решил соблазнить меня прямо с порога? - он поставил на пол свою сумку с вещами. - Если так, то знай: я выпил таблетки, поэтому придётся подождать. Альфа ответил, улыбаясь. А почему бы, собственно, не улыбнуться, когда все так удачно складывается? Просто не жизнь - сказка! - А я и не собирался брать тебя на пороге. Хотелось бы посмотреть, как ты сам позаботишься обо мне. Я в душ. Когда закончу, пойдешь ты. Омега кивнул, хмыкнув. Он сам должен «позаботиться» о нем? Захотел поиграть? Радуется, что он, Ян, сам пришёл? Ну-ну. Альфа скрылся из виду, и Ян прошёл внутрь. Вокруг было чисто и пусто. Сразу заметно: холостяцкое жилище. Ни тебе занавесок на окнах, ни разных мелочей. Омега остановился в спальне, упал на кровать прямо в верхней одежде. Таблетки ещё действовали, но он чувствовал, что близость альфы ускоряет исчезновение их эффекта. Ещё бы! Норман имел такой аромат, что Ян сначала растерялся - так голова кругом пошла. Что же будет во время секса? Вероятно, просто ураган. А пусть и ураган! Прошлые несколько месяцев во время цикла он пил таблетки, которые, если часто их употреблять, имели один противный побочный эффект: сонливость. На работе его клонило в сон так, что приходилось литрами пить кофе, от которого внутри потом все жгло. Из душа вернулся посвежевший Норман. Он махнул Яну, мол, иди освежиться, и тоже упал на кровать. Омега поднялся, Хилл сказал: - Я приду к тебе. - Хорошо, - согласился Ян. Он и сам чувствовал, как от близости к альфе у него усиливается запах. Раздевшись, Ян зашёл в душевую кабинку и включил теплую воду. Она ласково смыла его мысли, чувства, намочила светлые пряди, заставив их выпрямиться, пробежала по разгоряченному телу и ушла в сток. Никаких мыслей. Он закрыл глаза. Шумела вода, его окружал терпкий запах Нормана; голова начинала кружиться, а тело - возбуждаться. Прошла первая волна жара, вторая, его плоть поднялась, и по ноге потекла смазка. Желание поднялось в нем, стало расти, и омега застонал. - Ш-ш-ш... Я уже здесь, - хрипло раздалось над ухом. Альфа стоял прямо за его спиной, но не обнимал, не прижимался, но словно специально дышал ему в шею, возбуждая и без того ещё сильнее. Аромат стал слаще. Ян шагнул назад и почувствовал, как твёрдый член Нормана уперся ему в поясницу. Хилл хотел его, Хилл желал его, но терпел. Омега застонал снова. - Ш-ш-ш... Ты хочешь меня? - спросил Норман, и Ян вдруг резко прижался к нему сильнее, заставив упереться в спинку душевой, и воскликнул: - Сделай этой сейчас, Норман! - Что? Альфа скользнул вниз и сел. Он просто до одури хотел, чтобы Ян сам все сделал, чтобы Ян уступил в этот раз. Омега посмотрел на него сверху вниз томным взглядом. Сейчас им владело только одно: страсть, желание слиться с альфой - нет, именно с Норманом! - воедино. Он опустился перед Хиллом на колени и, прижавшись, поцеловал его в шею, затем лизнул. Соблазнитель был хорош. Норман застонал, а затем рывком притянул его к себе. Шутки кончились, пора было переходить к делу. Молча, он оторвал недовольно забормотавшего Яна от себя и, приподняв его, с удовольствием прикоснулся одной рукой к его плоти, а пальцами другой скользнул в горячее тело. Ян вскрикнул, обнял его крепче, рывком насадился на них как можно глубже. Ему хотелось большего, и хотя он уже почти не помнил, как его зовут, он знал, что альфа знает, что делать. Сейчас его вели животные инстинкты. А Хилл действительно знал: проверив подготовленность омеги для проникновения, он приподнял стройное тело над собой, заставив партнера с силой сжать его плечи, низко склонив голову к крепкому плечу, и медленно опустил на свой член. Ян задрожал, с его губ непроизвольно сорвался долгий стон. Как было хорошо почувствовать альфу внутри! Это было просто великолепно, хоть и больно! Норман тоже не сдержал стон: чувствовать горячее, узкое до боли, дрожащее нутро любимого омеги было просто невероятно. Он словно впервые занимался сексом, так все было ярко и фантастично. Пока омега привыкал к ощущениям, Норман поцеловал его, и тот отозвался сразу, приоткрывая свой рот, пропуская жаркий язык внутрь и отвечая. Он с силой прижался к альфе, не замечая даже воды, до сих пор льющейся на них, и целовал, целовал, целовал... Только когда их губы заболели, практически онемев, они наконец перешли к главному. Альфа, разведя ноги Яна пошире, осторожно приподнял его и снова опустил на свой член. Омега застонал, попытался сам продолжить, повести, но альфа не дал: начал резкими толчками вбиваться в него под захлебывающиеся крики наслаждения. Все-таки он знал, что нужно омеге в цикл. Это была не нежность и ласка, а страсть и боль. Только когда эти ингредиенты перемешивались, получался коктейль любви. Вода перестала на них падать, но они не заметили этого, не замерзли без тёплых струй. Кончив, Норман пытался отдышаться. Это был только первый бой, впереди была ещё уйма, которые он проведет за три дня. Омега рядом, не в силах встать на ноги, полулежал на нем, тихо постанывая. Сейчас в его голове было словно после пожара: основной огонь потух, и только угли догорали. Правда, они не собирались умирать; совсем скоро они снова вспыхнут пламенем страсти и желания. Вспыхнули. Альфа перенес его на кровать, где было без всяких сомнений удобнее. Решив больше не заморачиваться презервативом, тем более, что Ян был не в том состоянии, чтобы отчитать его за это, он снова накинулся на него. Снова пожар, снова стоны и тихий скрип чистых простыней под ними... А на улице стоял чистый тёплый май. Пели птицы, природа цвела, довольная собой и всем вокруг.