Только моя

В палате было, как ни странно, тепло. Светло-желтый свет ламп, плотно занавешенное окно. Медсестра предусмотрительно закрыла жалюзи на втором окне, выходящем в коридор: чтобы никто не мог помешать. Медленно попискивал кардиограф, справа от кровати работал аппарат искусственного дыхания. На столе рядом – множество лекарств, шприцы, растворы. - Я выйду, чтобы не мешать вам. – Произнес врач, закрывая за собой дверь. Туомас кивнул. Все эмоции почему-то ушли на второй план, практически исчезли. Осталось лишь непонятное спокойствие и уверенность. Мужчина подошел к кровати, взглянул на неподвижно лежащую Тарью. Закрытые глаза, плотно сжатые губы, немного заострившиеся черты лица. На бледных руках, вытянутых поверх одеяла, особенно ярко выделяются страшные синяки. К левой руке тянется прозрачный шнур капельницы. - Тарья, если ты слышишь… Что мне делать? – Тихо спросил Туомас. – Я не хочу, чтобы ты страдала. Ты и наш ребенок. Но и убивать вас практически собственными руками я не хочу. Вместо ответа – лишь мерный ритм кардиографа. Мужчина взглянул на кривую на мониторе. - Наверное, если бы ты кричала от боли или хотя бы могла сказать о ней, мне было бы легче что-то решить… На несколько секунд он замолчал, а потом коснулся ледяной ладони Тарьи. - По-видимому, я не заслужил второго шанса на счастье с тобой. Твои родные согласны на отключение аппаратов. – Он сглотнул. – Прости… но я тоже соглашусь. Мне сложно понять, что ты ощущаешь сейчас. Но, по-видимому, вам обоим очень больно… На мгновение Туомасу показалось, что холодные пальцы Тарьи на несколько секунд сжали его ладонь. Словно последнее «спасибо». - Скоро все закончится, – тихо произнес мужчина.Она неподвижно лежит перед ним, но теперь на её лице нет той напряженности, что была раньше: казалось, даже появилась легкая, еле заметная, улыбка. Туомас положил руку на живот Тарьи, словно хотел почувствовать биение сердца их ребенка, которому так и не суждено родиться… Мужчина снова вздохнул и, наклонившись, поцеловал любимую в лоб. - Когда-нибудь мы будем вместе. Он вышел из палаты. Тео и Вилхо стояли у дверей, ожидая его. - Я согласен. – Тихо сказал Туомас. - Тогда я сейчас принесу необходимые бумаги. – Врач быстро ушел. - Мы уже попрощались. Знали, что ты согласишься. - Тяжело вздохнул Тео. – Это будет лучшим выходом… - Понимаю. Несколько минут они стояли молча. - Так, вот… - Услышали они голос Вилхо. – Ознакомьтесь… Через пятнадцать минут в палату вошли врач и медсестра, открывшая жалюзи. Пока мужчина писал что-то в карте, девушка отсоединила капельницу, осторожно достала катетер. Врач подошел к Тарье, еще раз зачем-то проверил зрачки. Перекинулся парой слов с медсестрой, подошел к аппарату искусственного дыхания. Девушка подошла к окну, чтобы снова опустить жалюзи, но Туомас жестом попросил её не делать этого. Она неуверенно взглянула на Вилхо. Он кивнул и повернулся к аппарату. Сухо щелкнули переключатели. Через несколько секунд на мониторе кардиографа вместо кривой появилась ровная линия. Тео отошел от окна, сел на холодную скамью и тихо расплакался. Врач вышел из палаты через несколько минут. - Госпожа Турунен скончалась. Примите мои соболезнования… Туомас не помнил, как вернулся домой. Его не покидало странное ощущение пустоты. Все вокруг, бывшее раньше знакомым, казалось чужим. Он скинул обувь, куртку, сел в кресло в гостиной, спрятав лицо в ладонях. Где-то в глубине дома он все еще слышал смех Тарьи… Через десять минут в дом буквально ворвался Марко. Он заглянул в гостиную и, увидев подрагивающие плечи Туомаса, тихо вышел, прикрыв за собой дверь: бывают моменты, когда нужно побыть наедине с самим собой.