Только моя

Весна в этом году была на удивление теплой. Уже в начале мая на кладбище Китее появились цветы. Ветер, беспечно гуляющий по улицам города, словно притихал там, где нашли покой люди. - Не могу поверить… - молодая девушка глубоко вздохнула. – За что он с ней так? - Мари, не надо, - приобнял её парень. – Она же ничего не могла сделать. - Представь, как она мучилась! – всхлипнула девушка. – В подвале незнакомого дома, наедине с этим маньяком! И это все практически в центре города! - Мари… - За что?! – Девушка уже не могла сдержать слез. - Милая, не только ты любила её песни, - успокаивающе произнес парень. – Вся страна. Мы ничего не могли сделать. Нужно смириться. - Знаю… Девушка взглянула на могилу, у которой лежало множество цветов: свежих и уже подвявших. Трагедия оставила след в сердцах многих людей. Мари наклонилась и положила на холодную землю распустившуюся белую лилию. - И даже после смерти наша любовь продолжается, - прошептала она фразу, ставшую знаковой для всех людей, которые любили Тарью Турунен. Фразу, которую произнес Туомас Холопайнен. - Мари, надо идти. Парень и девушка пошли по аккуратной дорожке к выходу. Навстречу им шел высокий мужчина, одетый по-деловому. С белой лилией в руках. Когда пара поравнялась с незнакомцем, Мари вдруг остановилась. - Примите наши соболезнования, - тихо произнесла девушка. - Да, спасибо, - мужчина кивнул. - Извините, господин Холопайнен, можно задать вам вопрос? – несмело спросил парень. - Что такое? - Сегодня же было последнее слушанье, так? Можно узнать, какой приговор вынесли? - Конечно, - вздохнул Туомас. – Пожизненное заключение с принудительным лечением в психиатрической клинике. Он хотел продолжить: сказать о том, что этого человека искали в трех других странах, что на его руках – кровь шести девушек, что его психическое расстройство зашло слишком далеко – но не хватало слов. - Спасибо вам. - Да, конечно, - помедлив, кивнул Туомас. Парень с девушкой направились к выходу, а мужчина все так и стоял, слушая, о чем говорит ветер. Смириться с потерей любимой было нелегко: ему все еще казалось, что она еще рядом. «Не знаю, о чем нужно думать в такие моменты. Говорить с холодным камнем – глупо, думать, что ты услышишь - смешно. Я остался один, как и раньше, вот только теперь это… больно? Раньше одиночество не тяготило меня, было чем-то привычным. Но сейчас, после нашего мимолетного воссоединения, когда я понял, что могу быть счастлив…словно часть души исчезла. Остальные боялись, что я сломаюсь и уйду вслед за тобой. Нет, за вами. Даже смешно было смотреть, как они старались постоянно быть рядом, не оставляли одного… Но знаешь, это тот случай, когда нужно пережить все самостоятельно. Заставить себя понять, что все закончилось, что нужно снова быть одному. Вернуться к прежней жизни». Туомас вздохнул, глядя на цветы в своих руках. «Эгоистично звучит, наверное, но я смирился. Сделать так, чтобы этот ублюдок никогда не вышел на волю, было моей главной целью все эти месяцы. Уже почти год прошел…по-видимому, время все-таки лечит. Я буду жить дальше: главное, дождитесь меня на той стороне. Ведь даже после смерти наша любовь продолжается…» * * * На город опустился вечер. Холодный ветер пролетел по городским улицам и по старой привычке заглянул на кладбище. Прошелестел в листве старой ивы, пробежал по аккуратным дорожкам и вдруг замер, запутавшись в черных прядях. - Может, хватит шуметь? – недовольно произнесла женщина, тряхнув головой. – Я так хочу отдохнуть. - Успеешь… - прошептал ветер. – Ведь он еще нескоро придет к вам. - Он придет – и я дождусь. А пока что… - она крепче прижала к груди маленького сына, - у меня есть, о ком позаботиться. - Понимаю… - Ветер осторожно провел по тонким шрамам на руке женщины. - Не трогай. – В её зеленых глазах на несколько секунд появилась боль. - Ничего, ты скоро все забудешь… - шепнул ветер. – Мне пора… Женщина рассеяно кивнула: ребенок проснулся и заплакал, требуя внимания мамы. Она улыбнулась и тихонько запела колыбельную. « Мы ждем тебя, Туомас, мы ждем… и спасибо за цветы»