Демон в доспехах рыцаря

Люди меняются и забывают сказать об этом друг другу. Лилиан Хеллман

      Завороженная необычайной красотой города любви, я продолжаю стоять у окна. Мои мысли клубятся где-то на вчерашнем вечере. Поверить не могу в то, что я здесь. Не в смысле здесь — в Париже, а здесь — с Каем.       Странное чувство зарождается в груди. Где же он? Принес меня в номер (опять!) и оставил одну? Странно.       Подозрение дополняется телефоном, который он мне любезно дал. Проверка или капелька доверия? И почему мы уехали? Он боится, что друзья Мелиси придут за ним?       Вопросов было очень много, но того, кто смог бы мне на них ответить, к сожалению, не было. Или к счастью?       Я нахожу телефон в заднем кармане своих джинсов и беру его в руки. Желание набрать номер кого-то из друзей так и подмывает меня. Соблазн слишком велик, но что если... Кому стоит позвонить? Кэролайн? Или Мэтту? Может, на крайний вариант, Стефану? Кто вообще ждет моего звонка там? И ждет ли вообще.       Пальцы набирают знакомую комбинацию цифр, но останавливаются на кнопке «вызов». Я не знаю, что мне мешает. Будто если я позвоню, я предам...       — Я надеюсь, ты понимаешь, что если сделаешь это, то твой звонок очень легко отследить? — голос Кая за спиной раздается тихо, мне даже кажется, что это мой внутренний голос с нотками сарказма Паркера.       — Понимаю, — тяжело вздохнув, я выключаю телефон и засовываю его обратно в карман джинсов.       Обернувшись, обнаруживаю Кая, стоящего в нескольких метрах от меня. На нем простые джинсы и черная футболка. Никогда не перестану удивляться тому, как сильно ему идет черный цвет, подчеркивая темноту его души.       Заметив, как его взгляд сканирует меня, проверяя на наличие повреждений, я откашливаюсь. Мне кажется, с заботой Кай немного перегибает.       — Где был? — непринуждённо спрашиваю я.       Он поворачивает голову в сторону второй части комнаты. Я слежу за его взглядом и нахожу очень аппетитный завтрак на столе. Как только Кай все так предусматривает? Он всегда казался мне мальчишкой, которому нужно было отобрать чужие игрушки, а с каждым новым днем я открываю в нем все новые и новые стороны. Наверное, если бы у него был домашний питомец, он души не чаял в своем хозяине. Регулярный прием пищи, время на отдых и обязательно долгий сон. Как тут не сойти с ума от такой заботы?       Замечаю, что все приготовлено на одну персону.       — А ты? — спрашиваю я.       Взгляд Кая снова возвращается ко мне. С достаточно большого расстояния я вижу в его голубых глазах искорки веселья.       — Я уже поел.       Меня передергивает. Пропавшие круги, идеального цвета кожа, горящие глаза. Состроив гримасу, я вскидываю руки.       — Даже не хочу знать.       Кажется, его задевают мои слова. Кай бросает на меня осуждающий взгляд и, вскинув дорожную сумку на плечо, отправляется в ванную комнату.       Подойдя к зеркалу, я угрюмо таращусь на свое отражение. Размазанная тушь под глазами, спутанные волосы и никакого намека на идеальную кожу. Может, тоже стать вампиром? Как маленькая девочка надуваю щеки и отправляюсь есть. Пища всегда помогает поднять настроение. Отпив немного апельсинового сока, на удивление свежеприготовленного, слышу, как в ванной загудела вода. Почему-то в голову лезут картинки голого Кая, и я отчаянно пытаюсь их запихнуть куда-нибудь очень подальше!       Насладившись завтраком, я беру в руки кусочек яблока из вазы с фруктами и успеваю откусить, прежде чем дверь ванной открывается и из клубов пара появляется Паркер. Моя челюсть остается где-то на полу. Уставившись на него во все глаза, я так и замираю с яблоком у рта.       Если исключить простые спортивные штаны на Кае, все было как в очень крутой рекламе какого-нибудь мужского геля для душа. Вот он парень: немного взъерошенные волосы, капельки воды на груди и кубиках пресса, дерзкий взгляд и уверенная походка. Он проходит мимо меня и забирает с вазы кусочек персика, самым сексуальным образом отправляя его в рот. В глаза бросается серебряная цепочка, но я не успеваю как следует рассмотреть подвеску.       Если бы это была реклама, то визг девчонок был бы слышен на мили вокруг, они бы даже скачали себе эту рекламу и смотрели ночами, пока их парень (не такой уж и красавчик) мирно спал бы рядом.       Наверное, я должна была упасть в обморок или забиться в конвульсиях, но, потеряв дар речи, я провожаю Кая, идущего на балкон, томным взглядом. А потом мысленно посылаю себе пощечину.       Повестить на симпатичную мордашку и пару сексуальных кубиков — да, Бонни, ты просто умница. Он же ведь специально!       Прожевываю яблоко и выхожу на балкон вслед за Каем.       Оперевшись на широкие перила, Паркер всматривается вдаль. Мой взгляд невольно скользит по его крепкому мускулистому телу, и в горле пересыхает. Как можно быть таким?       — Каким? — отзывается Кай, не глядя на меня.       Что?! Я произнесла это вслух?! Вот дуреха!       Равняюсь с ним, мои ладони соприкасаются с холодным камнем перил. Солнце уже достаточно высоко, но на нашем балконе тень от растущего рядом дерева. Кажется, мои пальцы немного дрожат.       — Тебе бы в рекламе сниматься, а не устраивать эпичные войны, — не в свойственной мне манере, я пытаюсь шутить. Не скажу же я ему, что... Так! Главное, не думать слишком много об этом, иначе что-нибудь опять вырвется наружу из моего рта.       Кай бросает на меня хитрый взгляд и усмехается:       — Я хорош там и там.       Широко улыбнувшись, я киваю. Ничего не хочется говорить больше. Частичка этой милой беседы согревает душу, потому что после вчерашнего мне слишком жутко.       Кай замечает перемену моего настроения.       — Как ты? — спрашивает он, повернувшись ко мне. Мой взгляд так и норовит снова скользнуть по его телу, но я заглядываю в его чистые глаза. Там я ищу то, что смогла найти вчера — защиту.       — А ты? — пробую я залезть и в его душу, но, конечно, мне это не удается.       Кай щелкает меня по носу и уходит с балкона внутрь комнаты:       — Лучше всех.       Помедлив, я тоже возвращаюсь в номер. Кай уже успевает натянуть серую футболку и устроиться на диване, щелкая каналы по телевизору.       Наконец, он останавливает свой выбор на одном из них.       — Почему ты забрал меня вчера? А не просто оставил там, на дороге, одну?       Мучавший меня все это время вопрос не дает покоя, и я решаю, что стоит все-таки спросить, хоть я и не надеюсь на развернутый ответ.       — А почему ты вернулась предупредить меня? — Кай, как всегда, бьет туда, где больно.       Не видя его глаз (он по-прежнему смотрит в экран телевизора), я вижу, как он напрягается. Костяшки пальцев белеют от того, как сильно он сжимает ладони в кулаки. Рваное дыхание заставляет его грудь вздыматься туда-сюда. На шее блестит серебряная цепочка. Может, все-таки стоит узнать о ней?       Мне ничего не остается, как сесть рядом с Каем на диване. Подобрав под себя ноги, я тоже всматриваюсь в сменяющиеся картинки на экране. В нос ударяет запах корицы, который я все это время отлично игнорировала. Я немного расслабляюсь.       Кажется, показывают какой-то фильм про супергероев. Да уж. Я точно не такая, и точно не могу сказать правду Каю. Что там, я сама себе не могу сказать, почему я вернулась? Жалость ли это была или попытка отплатить, или еще что-то? Я просто не знаю это наверняка.       Порыв. Секундный порыв спасти жизнь человека. Скорее всего, у Кая было то же самое. У нас не было времени обсудить все, взвесить все за и против и вынести разумный вердикт. Мы просто поддались инстинкту, искушению, не знаю чему...       — Потому что так правильно, — зачем-то говорю я, хотя совсем не знаю, что буду говорить дальше. Слова потоком сами льются из моего сердца. В кои-то веки я позволяю себе открыться Каю. — Я привыкла поступать правильно. Поэтому подумала, что, если вернусь и объясню тебе все, ты сможешь мне поверить. Я думала, ты поверишь мне...       — Я поверил тебе, — Кай бросает на меня короткий взгляд. Я ничего не успеваю увидеть в его глазах. На лице тоже никаких эмоций. — С самого начала я предполагал, что с Мелиси будет трудно, но когда все пошло как по маслу, я заподозрил, что тут что-то нечисто. Когда она попросила у меня тебя, я хотел сказать нет. Ты убила её прислугу, а она всегда была еще той сучкой и всегда всем мстила даже за малейшую провинность.       — Но ты отпустил меня. Почему? — ловлю момент, пока Паркер говорит мне хоть что-то связное из всего, что происходило за эти дни.       — Я повторюсь, я не хотел. А той ночью... — его губы трогает вымученная улыбка, будто он совсем не хочет вспоминать тот наш разговор накануне моей встречи с Мелиси, — ...я вышел к тебе на кухню, чтобы все отменить. Сказать, чтобы ты оставалась дома, и я сам бы со всем этим справился, но что-то пошло не так.       Мы в унисон усмехаемся, а у меня в голове всплывает наш ночной разговор и злющие глаза Кая. Тогда мне не казалось, что он пришел с милостью.       — Значит, ты хотел меня пожалеть?       — Я хотел, чтобы ты осталась живой.       Эти слова трогают меня до глубины души. Я всматриваюсь в лицо Кая, ловя где-то подвох или шутку, но он полон серьезности. Его губы сжимаются в тонкую полоску.       — Это... — я подбираю слова, — ...мило. Учитывая, что ты несколько раз пытался меня убить.       — Ты оказалась живучей, — он проводит рукой по волосам, собирая несколько капелек воды на кончиках в ладонь. Потом вытирает руку о штанину, на который остается легкий след. Я почему-то всматриваюсь в этот след, как будто только что этот след оставили на моем сердце.       Осталась живой.       Он хотел, чтобы я осталась живой, но из-за моей непокорности ему все равно отправил к Мелиси.       — Что ты будешь делать с этим? — мои пальцы касаются серебряной цепочки, и по рукам проходит волна тепла.       Кай молниеносно встречает мой взгляд. Все в нем кричит, чтобы я убрала руку, но сам он просто кивает, не отрывая от меня своего пристального взгляда.       Мне так и хочется сказать ему: «Я не возьму твоего».       Но чем больше мои пальцы соприкасаются с серебром, тем больше тепла я ощущаю. Поддев ткань футболки, я вытаскиваю довольно тяжелую подвеску на свет. Цепочка легко перемещается в том направлении, в котором я тяну её, ложась тонкой змейкой на одной из ключиц Кая. Мои пальцы тянутся туда, но внимание уже привлечено подвеской. Выполненная из серебра, она состоит из полумесяца, на котором выгравированы различные руны. Она объемная и размером с небольшое куриное яйцо. Знаков на полумесяце много с каждой стороны, но что они обозначают — мне неизвестно.       — Здесь мне потребуется твоя помощь, — произносит Кай.       Увлекшись кулоном, я не замечаю, как сильно наклоняюсь к Каю. Между нами почти не остается пространства. Его глаза так близко, что можно рассмотреть серые вкрапления на его голубой радужке. Кай же неотрывно следит за моими действиями. Разомкнув губы, он ровно дышит. Я, зависнув, долго воспринимаю сказанные им слова.       — В чем именно?       Его взгляд перемещается по моему лицу, задерживаясь дольше всего на моих губах. У меня пересыхает в горле второй раз за день. Слышу только, как сильно стучит кровь в ушах. Кажется, я перестаю дышать...       — В Париже находится самая старинная библиотека скандинавской мифологии. Нам нужно попасть туда и перевести значение этих символов.       — Зачем? — наверное, я пропускаю мимо ушей все, что он только что сказал.       Так и не отстранившись, я тереблю в пальцах подвеску, секрет которой нам нужно будет узнать. Нам? Мы теперь типа команда? А партнерам полагается обмен эндорфинами?       Проходит целая вечность, прежде чем Кай произносит фразу, которая разбивает все хорошее, что было до этого.       — Нас нашли.       Входная дверь тут же распахивается, и в проеме появляются трое огромных парней. Их глаза говорят мне только об одном. Они — ведьмаки. И они жаждут расплаты.