Операция "Лис"

      Дождь с каждой минутой становился все сильнее и сильнее, пока не начал лить плотной нерушимой стеной. Серое без интересное небо расстилалось на головой с редко пролетавшими птицами теряющие высоту из-за сильного потока воздуха, что гонял тусклые кучевые тучи. Верхушки хвойных деревьев тревожно шептались между собой, разнося тревожную весть по округе.       Сильно стиснутые зубы болели, отрезвляло от накатывающей паники, кружившей над нами. Она поедала наши нервы: оголяя их, делая их более уязвимыми, пока в один момент не обрушит на нас все силы свои. И тогда паника захлестнет нас с головой, таща на дно глубины отчаяния, откуда выбраться нам поможет лишь Смерть. Смерть окутает нас холодными объятьями, которые станут последним воспоминанием. Крепче сжав рукоять «детки», я напряженно следил за надвигающим отрядом «Красных волков», что с каждым шагом становятся все ближе к нам. Многообещающие слова пилота ни на дюйм не уменьшили мою нарастающую тревогу, которую становятся все труднее сдерживать внутри себя. Так и хочет выбраться наружу и натворить таких дел. Но моя «хваленая» выдержка держит ее на толстой цепи.       Тут сквозь шум дождя, еле слышно, еле различимо послышалось хлопанье лопастей вертолета, что с каждой секундой становилось отчетливее.       — «Призрак» «Розовому башмачку», — раздался на четвертой волне голос Грайдера. — Видимость на нуле. Нужны точные координаты противника. Прием!       — Это «Розовый башмачок», вас понял! — прохрипел Чени. — «Лис» выполняй приказ! — тут же влез сержант, чуть ли не перебивая капитана. Понятно было, что идет обращение ко мне, но черт это мне не понравилось. Нахмурившись, я вслушивался в тишину в эфире, пока не пришло смирение.       — Вас понял.       Наводя прицел винтовки, перед моим взором проносились зеленые ветки деревьев, превращающиеся в густую размытую зеленую массу и надвигающийся вражеский отряд. Помечая одного за другим, я видел те суровые лица солдат, нахмуренные густые черные брови, такого же цвета короткие бороды, и совсем юные лица молодых парней, кидающих взгляд с одного куста на другой, вздрагивая от каждого шороха. На что позади идущий командир отвешивает не хилые лещи по затылкам молодых. В одно мгновение мне стало жалко «зеленых», ведь их приволокли сюда силой. Пометив последнего новобранца, навел прицел на самого последнего солдата, идущего в конце колоны. И стоило увидеть его лицо: квадратной формы голова, широкая челюсть, плоские — сливающиеся с кожей — губы, черные кофейного оттенка глаза, хранящие в себе холод северных вод и шрам пресекающий левый глаз.       Перед глазами поплыло до боли знакомое лицо, словно по волнам. Кажется, я попал в кривое зеркало. Весь мир закрутился как юла, и только смазанные очертание природы превращались в густую кляксу, мельтешила перед глазами. Пульсирующие виски нещадно давили от острой боли в затылке. Спазмы скручивали мои нервы в один голый проводок, на который выливали ледяную воду. Острая пронизывающая боль прошлась по позвоночнику, захватывая каждый лоскуток нервных окончаний. Было больно, действительно больно. Из-за чего не сдержанный позорный скулеж летевший с моих покусанных губ.       Винтовка давно перекачивалась на мокрую землю, куда я уткнулся лбом, вдыхая сырой запах земли и еле уловимый запах ели исходящий от вблизи лежавшей шишки. Холод матушки земли немного остудило боль, но не избавила ее в конец. Где-то на затворах мыслей я услышал размытый мужской голос доносящийся из наушника. Но сил, да и желания не было ответить. Единственное чего я хотел, так это чтобы боль ушла. Готов сделать что угодно, чтобы ее больше не было. Позднее услышал чей-то крик. Потом еще один. И еще один. Дальше был звук выстрелов из пулемета. «Вертолет» — промелькнула мысль, преодолевшая боль, но тут же стихла, прислушиваясь ко всему. Крики боли и проклятия на непонятном языке разносились по мертвенно-прекрасному лесу. Скорострельный выстрелы пулемета уносили жизни новобранцев вражеского отряда. Меня не должна душить жалость. Они сами выбрали судьбу, может и не добровольно, но это не уберегает их от ответственности. Я продолжал лежать на холодной земле, терпя неимоверную боль в голове, пока моя команда рискует жизнями, выполняя задание. А ведь это всего лишь бумаги, всего лишь бумаги с кодами от ядерных боеголовок. Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Мозг воспользовался ситуацией и просто отключился, затягивая в сгущающую темноту, где веет холодом и запахом ели. Последнее что я увидел, как потерять сознание, это приземляющийся вертолет на пучину бездыханных тел.

***

Кап. Кап.       Духота с терпким запахом спирта и таблеток навалилась на меня, стоило только придти в себя. Хриплое дыхание срывалось с губ мои из-за чего сухое горло раздиралось от приступов кашля, усугублявшего мое состояние. Глотка ужасно саднила, будто я проглотил раскаленный уголек. Я попытался открыть глаза, и первое что увидел это серый облупленный потолок с рыжими разводами от постоянных потопов. Узнавание комнаты пришло постепенно, и я оказался в одной из немногих одиночных палат лагеря. «Я завалил свое первое задание» — спустя пару мгновений в мою многострадальную голову пришла такая мысль. От накатившейся досады я мог только стыдливо прикрыть глаза. Столько усилий, столько долгих дней реабилитации и все коту под хвост. А ведь на Оргу наговаривал. «Будешь мешаться мы все поляжем там» — вспомнились мои слова. Так стыдно и горестно мне никогда не было. Стараясь пересилить боль во всем теле, я не без труда повернул голову, чтобы осмотреть мои временные покои и мысленно попрощаться со всеми с кем успел завести более дружеские отношения. Ведь после такого грандиозного провала меня вряд ли оставят тут, не смотря на все мои тогдашние заслуги. Кап. Кап.       Запах лекарств неприятно давил из-за чего я постоянно морщил нос. Из приоткрытых жалюзей в палату проникал слабый солнечный свет, освещая часть кровати и расцарапанные, покрытые пластырем, руки. Приятное едва уловимое тепло окутало зудящие ладони. Прогулявшись взглядом по комнате, мой жадный взгляд зацепился за кувшин с водой стоящий на прикроватной тумбочке. Скосив на нем взгляд, я проследил за стекающими каплями воды. Даже челюсть свело от жажды. Превозмогая боль, я пытался поднять руку, но удалось только пошевелить пальцами. От попыток добраться до источника воды мне отвлек щелчок открывающейся с противным скрипом двери.       В палату вошла не высокая девушка, облаченная в больничный халат медперсонала, но что первое бросилось в глаза, так это яркий насыщенно розовый оттенок волос. Взглянув на меня, я на секунду пожалел, что меня не интересуют женщины. Насыщено зеленые оттенка глаза светились счастьем и тоской одновременно.       — Как себя чувствуешь? — спросила девушка, вкалывая раствор в капельницу. Бросив наигранно грустный взгляд на одиноко стоящий кувшин, она усмехнулась, принялась выполнять мою немую просьбу. Придерживая голову, она преподнесла стакан до краев залитый водой, и стоило только пересохшим губам припасть к ледяной стеночке стакана, я не смог больше сдерживаться. Осушая большими жадными глотками, я зажмурился от накатившего удовольствия. Отцепившись от стакана, я с выдохом блаженства откинулся на неприятно пропахшую медикаментами подушку и облизнул потрескавшиеся губы. Приятный холодок остудил глотку и грудь.       — Теперь все зашибись, — немного хрипловатый голос видимо от долгого молчания. Неизвестно сколько я провалялся в отключке. — Вот бы массажик, а то спина жутко затекла. И тогда вообще шикарно, — хитро потянув, и слабо улыбнулся под укоризненным взглядом медсестры.       — Шутишь? Значит, идешь на поправку, — не без тени улыбки сказала она, поправляя невидимые складки на халате. — И через несколько дней вновь вернешься в отряд.       При упоминание отряда улыбочка с моего лица слетела. Неприятный обух засел в груди из-за чего сжал до сих пор зудящие ладони. Кряхтя с огромным усилием опираюсь на локти и внимательно смотрю на девушку.       — Мисс…       — Зови меня Меледи, но можно просто Мел, — перебив, ответила девушка, чиркая что-то в мед-карте. Плотно сжимая ручку, Мел настороженно бросает взгляд на меня, будто сейчас вскочу и кинусь на нее.       — Мел… отряд Капитана Чени сейчас в лагере? — как можно спокойнее спрашиваю, отгоняя непрошенные мысли роющиеся в голове. Неприятное чувство накрывало меня с головой. Больше всего я боялся быть причиной гибели своего отряда. Меледи с хлопком закрыла карту и посмотрела на меня своими зелеными очами пытаясь найти что-то.       — Не волнуйся, они вернутся через пару дней, — успокаивающе начала Мел. — Тебе нужно отдыхать, — убирая мою мед-карту, она поправила сползшее одеяло, направилась к приоткрытой двери. — Поправляйся «Лис».       — Стой! — рявкнул я, чуть ли не в порыве отчаяния садясь на полужесткую больничную койку. Сжав кулаки сильнее, впился взглядом в дверной проем, где неподвижно даже испуганно стояла Мел. Естественно, ведь я чуть ли не приказал ей остановиться. Но это обращение… уже какой раз слыша его я не получал ответа. Обычное слово, но в нем было столько надежды. — Почему? — почему у меня вдруг пропал голос? Стоявшая в проеме Мел странно дернула и обернулась, впиваясь взглядом зеленых глаз в мои голубые. С лица слетела маска дружелюбия, уступая бесстрастному выражению лица. Повисшее среди нас молчание затягивалось.       — Ты, Грей, Мест, — прерывисто, словно от удара в под дых, выговорил. — Вы трое кличете меня «Лисом», толком ничего не объясняя. Что за блять тут происходит! Отвечай! — переходя уже на крик, стукнув по прикроватной тумбочке, что та жалобно застонала, но стойко выдержала мой гнев. Неужели обычное слово может вывести меня из равновесия, пусть называют как хотят, но почему мне не дает покоя, будто что-то я забыл. Все эти тайны, недоговоренность, я уже сыт по горло этим! Мне, правда, нужна! Мой выпад Мел встретила с достоинством, ни один мускул не дрогнул на ее лице, только тоска и сожаление (?) застыло в глазах.       — Через пару дней вернется отряд, — уверенно повторила свои слова. — И тогда мы все тебе расскажем. Только прошу, Стинг, наберись сил. Они тебе понадобятся, — уже выходя из палаты, Мел бросила через плечо: — Я позову волонтера, — и с хлопком закрыла дверь, оставляя меня в пустующей палате. И если бы я был за дверью, я увидел бы слезы на глазах Мел.       Сидя на полужесткой койке, я в какой раз удивляюсь своему терпению. Сколько… сколько дней я должен ждать, чтобы мне все в конец разъяснили. Неужели это настолько страшно, что приходится ждать целый подготовленный отряд. Они бояться, что я сойду сума или не выдержу и прирежу кого-нибудь? Что (!) случиться со мной от этой правды. Неизвестность просто душит меня, перекрывает кислород своими щупальцами. Чертыхнувшись, я откинулся на неприятно пахнущую подушку, отчего шлейф медикаментов щекотливо коснулся носа вынуждая чихнуть и с громким от души: «Блять!», прикрыл глаза. В этот момент постучали в дверь, но я попросту проигнорировал его, пытаясь принять более удобную позу для сна. Койка подо мной жалобно кряхтела. Стук повторился, но более настойчивее, отчего горестно выдохнул: — Открыто!       Не открывая глаза, услышал тихие неторопливые шаги направленные ко мне. Тело приятно задрожало от жадного блуждающего взгляда гостя, отчего по спине прошлись мурашки. Заинтересованно приоткрыв глаза, я наткнулся на томно улыбающиеся лицо Лейтиса над собой. Рефлекторно дернувшись от неожиданности, я смог остановить руку всего в нескольких сантиметров от шеи нервно сглатывающего парня.       — Прости. Забыл, что ты не любишь, когда над тобой нависают, когда ты спишь, — прошептал он, медленно начиная поглаживать мои руки. — Позволь загладить свою вину, — ладони Хибики заскользили вниз, постепенно откидывая одеяло. — Раздевайся и переворачивайся на живот, — и резко отстранившись, скидывая тонкое одеяло на пол, практически приказывая, сказал он. Удивлено приподняв брови, на моем лице начала появляться бесстыжая ухмылка. «Нужно сбросить напряжение пока есть возможность и время. Ведь потом неясно, будет ли оно вообще». Хибики лишь удрученно вздохнув, закатил глаза.       — Умерь свою фантазию, Стинг, я тут из-за массажа, — опроверг мои желания на корню, открывая тюбик с маслом. Не спеша втирая вязкую жидкость в кожу, Лейтис не сводил прищуренного взгляда с моей обнаженной груди и торса. — Ну и тебя конечно, — снисходительно дополнил.       — Меня как личность или мое мужское достоинство? — перехватил брошенный взгляд на «друга», я ехидно поддел его, на что Лейтис фыркнув, тряхнул копной светлых волос. Нагло развалившись на койке, завел руки за голову, удобно расположившись на таком маленьком пространстве, стал внимательно следит из-под опущенных век за моим «массажистом». Хочу отметить, что больничная рубаха смотрелась на Лейтисе весьма кстати.       — Может, хотя бы сейчас не будешь упрямица? — закончив втирать масло, с надеждой спросил Лейтис. Неопределенно передернув плечами заставил «массажиста» сокрушающие выдохнуть. Он действительно настолько наивен, что может допустить мысль о том, что я могу отступить? Голубчик ты меня разочаровываешь, неужели двух лет мало было тебе. — Ты не исправим…       — Ты руками работай, а не языком, — твоя болтливость никогда мне не нравилась. — Если конечно не хочешь и им поработать, — недовольно кинул фразой в него. Иногда Хибики гиперактивный, что не удается даже поспевать за ним во время секса, а что мы наблюдаем сейчас. Любителем быстрого перепихона я не был, но его сегодняшнее медлительность меня начинает раздражать. Двух месячное воздержание дает свои плоды. Хибики бросил на меня хмурый взгляд, но затем чему-то улыбнулся. Член в больничных штанах заинтересованно дернулся, когда «массажист» прищурил свои черные очи и медленно, крадущее стал приближаться к койке. Аура исходившая от него затягивала, манила в свои сети. В соблазне Хибики Лейтису не было равных. По крайне мере у меня начинал оживать, стоило только ему бросить на меня взгляд и сделать первое, непринужденно, движение. Подойдя медленно к койке, Хибики оседлал мои бедра и чуть проехался по нарастающему бугорку на больничных штанах, отчего непроизвольно сжал кулаки. Легкое возбуждение напоминало утренний стояк и ничего более, но по предвкушающему блеску в глазах Лейтиса — это было только началом.       Лейтис опустил ладони на мою грудь, нежно втирая масло, переходя на напряженные плечи. Массируя круговыми движениями, Хибики сильнее сжимал плечи, чуть подаваясь вперед и каждый раз задевал своим вертлявым задом бугорок на штанах, и, судя по довольному взгляду у него идет все по плану. Оставив расслабленные плечи в покое, ладони нежно заскользили вниз по груди к торсу. Мурашки и приятный холод от масла, я блаженно прикрыл глаза, полностью отдаваясь в умелые руки. Ломившиеся плечи от напряжения расплывались, словно шоколад под палящим солнцем, приятно покалывали. Шаловливые руки теперь блуждали по корпусу, тягуче разглаживая каждый виднеющийся кубик. Некая слабость вдруг накатила, я находился в полу дреме. Неужели я настолько отвык от прикосновений, что обычный массаж мне кажется райским блаженством. Или это дело рук моего «массажиста? Ладони скользили по всему телу, пока «случайно» не задели напряженные соски. Шикнув от неожиданности, я приоткрыл глаза, увидев пылающее от возбуждения лицо Лейтиса с расширенными зрачками закрывающие почти всю радужку, я только сильнее сжал кулаки, отчего пальцы заскрипели по наволочке подушки. Я даже не заметил, как сжал ее. Обжигающие дыхание Лейтиса с контрастом охлажденной кожи вызывал тянущий узел в районе паха, что с каждым движением рук, шорохом трущейся одежды и почти что, чуть рваными, едва касающиеся напряженной плоти, движениями бедер. Ягодицы Лейтиса скользили по члену, будто на качелях: глубоко вниз, чуть стягивая кожицу, и рвано, невесомо вверх. Млея от ласк, я неотрывно следил за манипуляциями Лейтиса. Возможно, сегодня я уступлю ему. Но только сегодня и только сейчас. Затуманенные очи «массажиста» судорожно бегали по поблескивающей, от масла, кожи. Чуть приоткрытые, почему-то покусанные губы, путешествуют по груди, изредка задевая прохладным мокрым язычком соски из-за чего я шикал на распоясавшегося Лейтиса.       — Ты ищешь приключения на задницу, — охрипшим от возбуждения голосом предостерег его. Уже даже слышно как трещит по швам моя хваленая выдержка.       — Если только ты, подаришь эти приключения, — мурлыкающие нотки в бархатном голосе, были, чуть ли не музыкой. Руки до сих пор заведены за голову, тяжелое палящее лицо Хибики дыхание, неприятная мокрота и жжение в штанах — все это сделал он.       — Раз тебе неймется…       — В повторном приглашении не нуждаюсь, — сдавлено прошептал Лейтис в мои губы, прежде чем впиться в них, как оголодавший. Видимо не у одного меня тормоза отказали. Плюнув на все, я сдавил до боли, до сих пор покачивающиеся, бедра фиксируя их на одном месте. Шумное дыхание и смазанные мокрые, развратные поцелуи вместе с призывным причмокиванием заполнили больничную палату. Сжавшие бедра ладони про скользили вверх, цепляя край больничной рубахи, стаскивая мешающую вещь и откидывая ее в конец палаты. Руки Лейтиса уже вовсю орудуют над больничными штанами, и когда ему уже удалось их стянуть, он еще шире расплылся в похотливо-предвкушающей улыбке. Прожигая меня взглядом, он не отрывая глаз начал спускать вниз к гордо стоящему, истекающему смазкой члену. Бурлящая внутри меня желание готово вот-вот выплеснуться наружу, стоит только коснутся плоти. Меня переполняют эмоции как никогда. Даже в воздержании есть свои преимущества. Та острота, что накрывает тебя при выплеске всего того, что накопил за эти месяцы кропотливых воздержаний. Тяжесть в груди, мешает нормально дышать, давит, вынуждая дышать чаще, что очень нравилось Лейтису, который умело орудует языком. «Вот и нашлось применение его длинному языку».       Светлая макушка покачивается между моих бедер со смачным причмокиванием, отчего легонько постанывая, цепляюсь в его копну волос и быстрее задаю ритм. Приглушенные стоны издает Лейтис, когда сильнее надавливаю на затылок, заставляя чуть ли не давиться плотью. На уголках его глаз скопились слезы, и я немного поубавил темп. Ведь это не чужой все-таки человек по сути. Два года отношений для нашего время это большое число. Истома скопившаяся в паху вот-вот попроситься наружу, не думал что так быстро до разрядки дойду. Непорядок. Отцепив Лейтиса от члена с уголка покрасневших, опухших губ стекала струйка слюны и смазки, что капала на простыню. Шальной взгляд, от которого чуть не подошло к концу, был направлен на меня. Он облизал юрким язычком губы, слизывая смазку, пока рукой дотягивался до баночки с маслом.       — А говорил что ради массажа пришел, — прохрипел возбужденным голосом я, наблюдая за манипуляциями Лейтиса, что сняв штаны, стал разрабатывать себя, при этом выставляя зад на всеобщее обозрение и не моргая, закусив нижнюю губу, прожигал меня взглядом. Давно я не видел его в таком состоянии, может мне по чаще в ссылку уезжать, а?       — Это часть массажа-ах! — звонко простонал Лейтис, видимо задев простату. Мне осталось только крепче сжать кулаки, чтобы не нарушить обещание, ведь сегодня день Хибики. Он вытащил влажные пальцы, стал насаживаться на член, придерживая его, чтобы не соскользнуть. И когда он полностью вошел, я не сдержался и двинул бедрами, чуть подкидывая простонавшего Лейтиса. Жгучее возбуждение накрывало меня с головой, что чуть-чуть и я сорвусь, и даже те малые крупицы самообладания не помогут мне не опрокинуть черноглазого голубчика и не оттрахать его по полной. Непонятно по каким признаками, но Лейтис стал двигаться быстро сразу, при этом охотно помогая себе рукой. Видимо уловив мой безумный взгляд, Лейтис стал стонать только громче отчего непроизвольно сжал его ягодицы помогая немного двигаться. От усердного и одновременно сексуального выражения лица я почувствовал скорую разрядку, и вот тут мое самообладание не выдержало.       Опрокинув на койку, скачущего на мне Лейтиса, закинув его ноги к себе на плечи, начал вдалбливать его в кровать сильнее сжимая ягодицы. С каждым толчком я пытался выплеснуть весь негатив скопившийся за месяцы пребывания в лагере, с каждым проникновение в охотно принимающий анус, я освобождался от оков, возвращаясь в состояние до отбытия в армию — в нирвану. Хлюпающие шлепки дополняемые моим усердным сопение и громкими стонами Лейтиса окутали палату, и если бы за дверью кто-нибудь стоял, он или она в панике уносились от «злополучной» двери.       — Сти~н~г!       — Стинг! — громкие стоны разносились по ночному лесу окутавшего легким туманом. Еле заметная сырость в воздухе не чувствовалась из-за жара двух тел. Медленные размашистые толчки блондина каждый раз заставляли скулить от неги лежавшего с широко разведенными ногами брюнета, и каждый раз входя в разгоряченное тело буквально выбивал из него хриплые, от криков, стоны.       — Сти~ н~г! — сорвав голос, брюнет в немом крике кончил себе на живот, пачкая его спермой. Блондин от развратной картины ускорился, начал вбивать в безвольное тело под собой. В конце со сладким стоном, блондин в последний раз сделал толчок, вскинув голову вверх, где на небе ярко светит луна.       — Роуг!       Картинка вспышкой промелькнула перед глазами, когда кончал в Лейтиса. Наслаждение от разрядки помутнел рассудок отправляя его в нирвану. Чувство окрыленности и легкости буквально переполняло все тело и душу. Но осознание реальности быстро вернуло меня на землю. Я кончил, а перед глазами стоял образ удовлетворенного с обожанием во взгляде алых глаз капитана Чени. Только тот был коротко стрижен, если сравнивать его с настоящим.       Тяжело дыша, я плюхнулся спиной на кровать. Пружины неприятно заскрипели. Только что пред моим взором пронеслась либо мечта, либо… воспоминание. Черт, головная боль начинается, не смотря на то, что сейчас я должен испытывать блаженство. Но это не самое страшное, а то, что я кончил от вида лица капитана Чени! Этой черноволосой нечисти, которую всеми фибрами не перевариваю. Такой момент в жизни я бы точно запомнил, так что это сойдет за помутнение рассудка от слишком долгого воздержания. Голова пульсировала, а тут на меня ложится довольный Лейтис и начинает накручивать мой локон волос на палец.       — Только не говори, что не понравилось, — я непонимающе выгнул светлую бровь. — Ты сейчас такой хмурый, будто думаешь о чем-то неприятном.       — Голова болит, да и тело ломить начинает, — отчасти я соврал, не говорить ему что, кончая, думал о своем командире. Лишусь последнего объекта удовлетворения. Может это и эгоистично, но зато это правда. — Тебе лучше убраться отсюда, пока кто-нибудь не нагрянул. Слухи мне тут не нужны, — настроение вмиг упало и теперь от растерянного лица Хибики начинаюсь раздражаться, хотя буквально несколько минут назад трахал его без зазрения совести.       — Ха, узнаю Стинга, — невеселый смешок сорвался с его губ, а печальный взгляд меня не на йоту не заинтересовал. Хибики поспешно стал собираться, изредка кидая на меня надежды взгляд, думал, что передумаю и позову его опять в постель. Но не сейчас Лейтис, у меня появились проблемы поважнее твоей обиды. Опять я веду себя как эгоист. Верно тогда за меня мать переживала.

***

      Последний раз Хибики я видел два дня назад. С тех пор ни я, ни он не выходили на связь. Если мне не было времени его искать, то он просто из-за обиды. Вчера, когда меня выписали, нагрянул без предупреждений к дяде. Надо было видеть, как он вскочил с кресла, кидаясь меня обнимать. Тогда он устроил мне разнос и пообещал, что об этой выходке узнает отец. Но мне было по боку. Я шел сюда, чтобы обо всем узнать. Все! Баста! Теперь орал не Гил, а я. Пришлось записать на мой счет ремонт шкафа, письменного стола и любимого дядиного кресла привезенного из Испании. Сумма выдалась кругленькой, более пятисот долларов. Когда я начал спрашивать, откуда знаю капитана Чени, дядя только смеялся, но наткнувшись на серьезный взгляд, жестикулируя, выдал: «Ну не могу я сказать! Указ о неразглашении подписал. Если бы не связи Райоса, черт бы его побрал, сказал бы как на духу». Поэтому сейчас идя по заполненному коридору штаба, напоминающего муравейник, в кабинет главнокомандующего, начал уже придумывать пути к отступлению и завещание которое никто не получит. Да и завещать особо нечего не считая старенькую «шиврале импалу». И вот заветная дверь. Сокрушительно вдохнув, постучал в дверь и сразу же вошел, пока пятьдесят грамм коньяка «одолженного» у моего родственничка не выветрились. С последнего моего визита ничего не изменилось в кабинете, не считая расслабленно развалившегося за столом капитана роты с рядом стоящей открытой и полупустой бутылкой коньяка. Видимо не одного меня день не задался. Верхние пуговицы рубашки капитана были расстегнуты, а руки с закатанными рукавами поддерживали голову. На скрип открывающей двери капитан Чени ни как не отреагировал, а вот на вежливое покашливание он удостоил меня взглядом холодного абсолютно трезвого алого глаза выглядывающего из-под смолистой челки. Цель моего визита, судя по его виду, капитану известна.       — Явился, Эвклиф, — грубо за место приветствия выдавил он. Откинувшись на спинку кресла, главнокомандующий роты небрежным жестом пригласил меня сесть, а сам вставая идя к одному из шкафов стоящих в кабинете начал лениво перебирать папки, пока не нашел то что ему нужно и не вернулся к столу, кинув передо мной зеленую папку с надписью: «Операция Лис. Засекречено».       — Тут ты найдешь ответы на все вопросы, — вновь садясь в кресло, сказал капитан.       — Но прежде чем ты сунешь туда свой нос. Позволь кое-что спросить, — дождавшись моего кивка, он продолжил: — Три года назад, когда ты очнулся, что ты помнил последнее? — требовательно со сталью в голосе спросил капитан, внимательно смотря мне в глаза. Немного нахмурившись, пытаясь вспомнить неприятное, даже ужасное пробуждение трех летней давности. Вот что-что, а это я хотел стереть из своей памяти навсегда.       — Меня приписали к одной команде, ссылаясь на недобор. А оказывается члена команды убили и хотели, чтобы я с этим разобрался. У нас было задание на уничтожение одной группировки… — сильнее нахмурив лоб, пытаясь игнорировать начавшуюся головную боль. Внимательно следивший за мной капитан ни на секунду не отрывал от меня взгляда. — А дальше… я… не помню, — с выдохом откинувшись на спинку кресла стискивая пальцами виски. Кряхтение старого кондиционера давил на уши, из-за чего накалившаеся, словно оголенный провод под шквалом ледяной воды, боль в висках.       — Тебя приписали к моей команде. В нее входили: я, старший сержант Грей Фуллбастер и старший мастер-сержант Мест Грайдер. Наша миссия состоялась в уничтожении группировки «Красные волки», время отведенное было неограниченно. В течение двух лет мы собирали информацию, чтобы в конечном итоге выполнить миссию. Но случилось то, чего мы не предвидели, - неожиданно начал главнокомандующий. Тон его был глухим, будто он заново переживал моменты жизни и одновременно коментировал их. Капитан Чени бездумно смотрел перед собой, ритмично постукивая пальцами по столу.       — Что потом? — времени обдумывать не было. Мне хотелось узнать все как можно скорее. Теперь большая часть вопросов имело ответ. Теперь известно, почему мне казалось знакомым лицо Грея, да и имя Мел капитан Чени упоминал перед заданием в споре. С каждой новой крупицей информации голова начала пульсировать все сильнее и сильнее, но жажда узнать все до конца притупляла ее, хоть не намного.       — Тебя похитили. В ту ночь. Когда мы должны были выступать, — неожиданно продолжил капитан. — Тебя продержали в плену полгода. Все подумали, что ты мертв, но мой отряд знали, что ты жив. Мы верили в это. Спустя месяц после официального заявления о твоей смерти, мы решили действовать. Собрав небольшую армию, мы под командованием генерала Клайва отправились по твоему сигналу бедствия отправленный через вживленный в твое тело маячок. Мы думаем что успеем, что эти подонки не сумели воплотить задуманное. Но все обернулось против нас, — на последней ноте бесстрастный голос капитана дрогнул, выдавая его переживания с головой.       Придвинувшись вперед, я хотел задать вопрос, но из-за трясущихся рук и бешеному ритму сердца было намного сложнее совладать со своим телом. Сглотнув слюну, мой взгляд метался по не выспавшемуся бледноватому лицу главнокомандующего роты. Только сейчас заметил темные круги под глазами. Собравшись с духом, я хотел задать вопрос, но меня опередил капитан.       — На тебе ставили опыты, вследствие чего ты потерял память.