Your choice (Твой выбор)

- Джонсон! К Лили сквозь толпу пробирается одна из официанток, а по совместительству её неплохая приятельница, Энди. Лили тем временем старательно контролирует, как пара грузчиков носят ящики на кухню. Какого черта возникла эта необходимость доставить десять ящиков с фруктами посреди ночи? Тихо злится, пиная носком балетки стоящую рядом пустую коробку. - Лили, там в зале какой-то кретин, - умоляюще начинает Энди. - Орет, что ему не уделяют должного внимания, требует администратора и хочет написать жалобу. Охранники попытались его выставить, но он такой прыткий, зараза. И жутко красивый, не понимаю, как он еще никого не подцепил? Вздыхает и со стоном закатывает глаза. Почему именно в её смену происходит всякий бред? Цепляет на лицо самое нейтральное и приветливое выражение, собирает в кулак все терпение и шагает в зал, чтобы разобраться с дебоширом. - Где он? - Вон, - Энди кивает в сторону барной стойки. - Скажи же, что он о-о-очень сексуальный? Давай запрем его в кладовке? Отслеживает глазами направление руки и кое-как удерживается, чтобы не раскрыть рот от удивления. За барной стойкой, что-то яростно выговаривая бармену, сидит Шерлок. Без пиджака, в фиолетовой рубашке, верхние пуговицы расстегнуты. Кудри взъерошены, и можно представить, как их обладатель злобно нырял в них рукой, чтобы хоть немного успокоиться. И да. Он не просто сексуальный. Он даже не очень сексуальный. Он чертовски сексуальный. Решительно направляется к нему. - ... И то, что ваша жена изменяет, еще не повод разбавлять коктейли водой и исподтишка сливать коньяк во фляжку под столом, - глаза детектива злобно сверкают. - Могу я Вам чем-нибудь помочь? - приветливо касается Шерлока рукой. - Ваше заведение отвратительно! - смакуя каждое слово, заявляет Холмс. Еле сдерживает улыбку. Невозможный человек. Как на него злиться? Сердце наполняется какой-то детской, неконтролируемой радостью. - Тогда почему вас занесло сюда? Шерлок загадочно улыбается. Такое ощущение, что никакой перепалки с барменом и не существовало. - Здесь самые симпатичные администраторы, - Холмс ей... Подмигивает?! Шерлок Холмс только что... Флиртовал с ней? Шерлок? Человек, который своим повелительным тоном способен построить всех сотрудников Скотланд-ярда? Если двинуть ногой, можно пнуть отвалившуюся до пола челюсть. - Требую, чтобы со мной потанцевали. - Но... - Никаких "но". - Я ведь на работе. - Вот и работай. Представь, что осматриваешь зал. Пока Лили размышляет, что бы еще такое возразить, Холмс времени не теряет. Бережно берет за руку и настойчиво тянет к танцполу. Музыка тяжелыми басами бьет по ушам. Ритмичная, незатейливая. Девушка еще пытается сопротивляться, но Шерлок прижимает её спиной к себе, жарко выдыхает в шею и начинает двигаться. Мысли моментально испаряются. На шее такое уже привычное (когда она успела привыкнуть к Шерлоку?) ощущение ожога. Сильные руки обхватывают её, прижимают еще ближе, и ей не остается ничего, кроме как начать двигаться вместе с Холмсом. Его близость, его аромат, его ритмичные движения ногами и бедрами в такт музыке вызывают головокружение. Она явно сходит с ума, потому нет ничего приятнее мускулистой крепкости его рук. Разворачивается, оказывается в его объятьях, обвивает шею и прижимается еще ближе. Пальцы нежно проводят по кудрям на затылке. Какая работа, господи. Какой мир, какие люди, если есть он? Такой потрясающе красивый, разгоряченный, довольный своей неотразимой обольстительностью, понимающий, как действует на нее. Гибкий, легкий, невыносимо элегантный - не оторваться, не смотреть не получается. И она уже в сотый раз жалеет, что работает сегодня. Сейчас она вернется к обязанностям, еще минуточку, еще чуть-чуть дайте побыть с этим великолепнейшим мужчиной. - Пойдем отсюда, - шепчет он ей на ухо, задевая губами мочку. По телу разбегаются предательские мурашки. - Здесь очень жарко. - Я на работе, - расстроенно выдыхает она, всеми фибрами души мечтая о том, чтобы клуб сию же секунду сравняли с землей и оставили её без работы. - Скучно, - целует её в уголок рта. - Принеси мне жалобную книжку. Тут не уважают желания клиентов. Да будь она проклята, если она проморгает такой шанс - возбуждённый, расслабленный, флиртующий детектив, так откровенно прижимающийся, так пошло и неоднозначно двигающий бедрами возле неё. - Подожди меня на улице. Поймай пока такси. Выбирается из цепкого захвата детектива и несется в подсобку, натыкается там на Энди. - Прикрой меня, я ухожу. Скажи, что мне стало плохо. - Все в порядке? - Энди обеспокоено поднимает бровь. - Куда уходишь? С кем?.. О! - на лице мелькает догадка. - Неужели с тем великолепным кудрявым красавцем? Лили густо краснеет, на что Энди лишь заливисто смеется. - Иди, иди. Трахни его хорошенько, - официантке явно нравится наблюдать за красными пятнами, методично появляющимися на щеках Лили. - И мне расскажешь потом. Девушка подхватывает куртку, на мгновение останавливается перед зеркалом, перевести дух. Глаза сияют, щеки горят, дыхание сбилось, пальцы лихорадочно мнут край платья. Да что это такое! Не маленькая, в конце концов. Все будет хорошо. Это же Шерлок. Находит детектива на улице. Здесь холодно, музыку почти не слышно, и ночной воздух немного отрезвляет. Шерлок кивает, берет за руку и ведет к машине. В такси обнимает одной рукой, рассеянно глядя в окно и думая о чем-то своем. Лили в очередной раз поражается, с какой скоростью меняются настроения детектива - еще десять минут назад он буквально раздевал её глазами, а сейчас сидит спокойно, сердце бьется размеренно, лицо сосредоточенно. А она... Давно не чувствовала себя так уютно, как сейчас, прижимаясь к теплому боку Шерлока. Стоит им переступить порог квартиры, как настроение Холмса опять меняется, словно кто-то нажал на переключатель. Аккуратно снимает пальто, шарф, пиджак, дожидается, пока девушка тоже снимет верхнюю одежду, и по-хозяйски тянет её в спальню. Она словно во сне - самом прекрасном и нереальном. Весь мир меркнет по сравнению с ощущением тепла его ладони. Рука в руке, переплетённые пальцы - притягивает её к себе, улыбается. Кружит с ней по комнате, трется носом о щеку, целует кончик носа. Лили хочется радостно смеяться, и это - самая милая и невинная прелюдия в её жизни. До тех пор, пока они не врезаются в стену. И все веселье в миг пропадает, уступая место тянущему, острому влечению. Это не игра. Он выглядит... Достаточно пугающе в ночном мраке её квартиры. Похожий на мираж, на неземное, волшебное создание. Ведь это не может быть правдой. Это слишком хорошо для того, чтобы происходить на самом деле. Однако его действия доказывают совершенно обратное. Он здесь. Сейчас. Рядом с ней. Блестящие глаза, отражающие в невероятно расширенных зрачках единственный источник света; мягкая полуулыбка; расслабленное движение сильных рук. И её жутко заводят его неуверенность и такая непривычная для детектива стеснительность. Однако очень скоро они сменяются любопытным огнем в голубых глазах, и она понимает... Что это возбуждает её еще больше. Пальцы аккуратно, но настойчиво сжимают запястья, удерживают и не дают прикоснуться. Шерлок контролирует ситуацию. Ему это необходимо. А все, что нужно ей - чувствовать его. Ближе. Глубже. Быстрее. Но вместо этого она получает медленные, распаляющие ласки. Кончик языка мимолетно пробегает по нижней губе. Дразня, провоцируя. Отстраняется, когда Лили подается вперед, надеясь получить больше. Но Шерлок не торопится. В его медленности - её упоение. - Жди здесь, - рваный выдох, и детектив исчезает на кухне, чтобы через секунду появиться вновь. Прижимается к ней. Такой маленькой, хрупкой, такой идеально подходящей его рукам. Губы к губам, отстраняется, ловит ртом недовольные вздохи, улыбается уголками рта - она такая нетерпеливая, такая податливая, наивно-простая и вместе с тем обжигающе интересная... - Для начала мы тебя разденем, - её судорожный стон иглами вонзается под кожу, и штаны моментально становятся тесными. Хватается за края платья и с силой тянет вверх, оставляя девушку в одном только нижнем белье. Скована собственным желанием, зажата напористым детективом и холодной стеной. Ни шевельнуться, ни стиснуть бедра в надежде хотя бы немного ослабить тугой ком внизу живота. Никакой возможности прекратить эту крышесносящую пытку. Жалобно стонет, надеясь поймать губы детектива, удивленно вздыхает, наткнувшись на странный, гладкий круглый предмет. Догадка пронзает мозг и теплыми волнами расходится по всему телу. Шерлок держит зубами вишню. Толкается в жаркий рот, удерживая ягоду. Они целуются с неистовой силой, каждый раз натыкаясь языками на гладкую поверхность вишни. Еще больше сжимает зубы, позволяя ягоде слегка треснуть. Господи, это - самое восхитительное из всего, что он когда-либо пробовал. Убийственный вкус, доводящий практически до исступления. Сладкие губы. Терпкая вишня с едва различимой кислинкой. Бьется в его руках, умоляет, шепчет нечто неразборчивое... Но детектив неумолим, и в какой-то момент даже сам удивляется, с какой целенаправленностью он подходит к делу. Когда столь отрицаемое успело стать таким жизненно необходимым? Как воздух. Опрокидывает Лили на кровать, усмехаясь над её яростным наконец-то. Освобождает от бюстгальтера, через несколько секунд вслед за ним летят и маленькие, кружевные трусики. Обнаженная. Перед ним. Полностью. С глазами, полными доверия. А он не может сказать наверняка, что видит она в его глазах. Берет в руки еще одну вишенку, сдавливает пальцами, отчего сок брызжет во все стороны. Медленно, нарочито медленно обводит ягодой выступающие ключицы, дальше, ниже, ложбинку между грудей, восхитительно затвердевшие пики сосков, продолжает тонкую розовую дорожку до самого низа плоского живота, останавливаясь у черты. Вздыхает, не в силах оторвать глаз от её раскрасневшегося лица, повторяет весь путь языком и губами, слизывая розовый сок, покусывая, посасывая, оставляя на коже множество незаметных укусов и пятен. Замирает, когда губы доходят до пупка, поднимает голову. - Скажи мне... Чего ты хочешь. Мотает головой из стороны в сторону, сходя с ума от дикого возбуждения. Это все не с ней. Это слишком. Хорошо, правильно, идеально. - Тебя, Шерлок, пожалуйста... - Скажи, как. - Тон серьезный, но достаточно мягкий. - Твои пальцы... - задыхаясь. - Хочу почувствовать их внутри. Детектив усмехается, а затем сосредоточенно, мееедленно, надеясь, что делает все правильно, вводит в нее указательный палец. Её истошный вопль разносится по всей квартире. Шерлок до боли закусывает губу, потому что готов кончить в любой момент - Лили такая тесная, такая горячая, такая бесстыдно мокрая... Для него. Из-за него. Начинает уверенные движения пальцами, надавливая на клитор, умело дразня и лаская самый чувствительный участок кожи. Ритмично, жестче с каждым разом - сейчас ничто в мире не важно, кроме её извивающегося тела. И он еще успеет проанализировать это, понять, почему вдруг это стало таким нужным, а пока... Она стонет, выгибается, кричит его имя, умоляет. Кончает - бурно, радостно, сильно. Утыкается носом в ямку между плечом и шеей. Кожа липкая от вишневого сока и пота, но они не шевелятся. Отстранено думает о том, что он еще в одежде. Плевать. Так проходит несколько минут - выравнивая сбившееся тяжелое дыхание и пытаясь хотя бы чуть-чуть восстановить ясность ума. Каково же его удивление, когда она ловко вылезает из-под него, переворачивает Шерлока на спину и уверенно взбирается ему на бедра. Увлеченно расстегивает пуговицы на рубашке (он знает, её ужасно возбуждает этот фиолетовый цвет), добирается до ремня, стягивает брюки вместе с черными боксерами. И это... Так странно, так непривычно и так абсолютно правильно сейчас. Обнажение. Полное доверие. Возбуждённый до предела член болезненно пульсирует, требуя немедленной разрядки. Шерлок садится в кровати, придерживая её за талию. Она так бесстыдно, так развратно трется об него, что он не выдерживает - насаживает ее на вздыбленную плоть. А она упивается сладкими, нежными, напористыми движениями, наслаждаясь каждым рваным вздохом Шерлока, цепляясь за крепкие плечи, чувствуя под рукой перекатывающиеся мышцы спины. Он в ней. Растягивает, наполняет. Вверх-вниз, глубже, с каждым разом все дальше, увеличивая темп... В ней так невыносимо тесно, так чертовски хорошо... Не обращает внимания на то, что её зубы впились в его шею - отметка на его теле - самое очевидно разумеющееся и обязательное. - Моя, - на выдохе. - Твоя. - Ты. Моя. - Я твоя. Кончает вслед за ней, накрываемый волной темноты, прижимает к себе маленькое податливое тело, шепчет какие-то неразборчивые глупости в висок, оплетает её руками и утыкается в шею. Умиротворенный. Молодой. Такой беззаботный, что щемит сердце. Кажется, что оно сейчас вылетит из груди. И не нужно ей ничего в этом мире, пока она дышит с ним одним воздухом. А внутри что-то взрывается. Пока невозможно разобрать, что именно. Быть может, разум, который так отчаянно сопротивлялся. Быть может, её сердце, готовое вылететь из груди в любую секунду. А быть может, это взрываются фейерверки радости. Той, которая независимо от обстоятельств и последствий. Той, которая выше всего. Концентрированная, всепоглощающая. Она боится об этом думать. Потому что, возможно, это та радость, которая граничит со счастьем.