Your choice (Твой выбор)

Утро встречает меня теплым солнечным светом, льющимся с окна, приятной истомой, наполняющей тело, и абсолютным одиночеством - половина, на которой спал детектив, пуста. В душе на миг проскальзывает что-то детское, обидчивое, но я быстро отмахиваюсь от этих глупостей. Раз ушел, значит, так нужно. Обнимаю его подушку, вдыхая самый бесподобный на свете аромат. Я готова прожить так всю жизнь - просто позвольте мне дышать им. Я понимаю, что сегодняшняя ночь все необратимо поменяла. Точка невозврата. Ну, по крайней мере, для меня. И уже бесполезно отрицать, что что-то произошло. Нечто такое естественное. Когда? В какой момент? Где это началось? У меня нет ответа. Но я четко осознаю, что это случилось. Шерлок, хотел он этого или нет, переплелся нитями с моей душой, крепко основавшись в ней. Он мурашками по коже, он по венам под кожей. К сожалению, пора вставать - выпутываюсь из одеяла и плетусь в сторону ванной. Глаза натыкаются на контейнер с вишней. Вспыхиваю от воспоминаний прошлой ночи, на лице сама собой расплывается улыбка. Клянусь, вишня - теперь и навсегда - моя самая любимая ягода. Но мое хорошее настроение тут же сходит на нет, когда я вспоминаю, что сегодня за день. Очередной тот самый день.

***

В голове - удивительная ясность, будто мозг отключили, прочистили и перезагрузили. Такой легкости, такого порядка мыслей не было уже давно. Последний раз - после изрядной дозы героина больше четырех лет назад. Так почему сейчас он чувствует себя таким бодрым и отдохнувшим? Ведь он не спал всю ночь, а когда ему удалось наконец заснуть, где-то под утро, его разбудили жалобные всхлипы с другой половины кровати. Кошмары. Лили видела во сне что-то ужасное, заставляющее её судорожно молотить кулаками по простыне и закусывать губу. И Шерлок вовсе не собирался делать этого, нет, но зачем-то прижал к себе, оплел своими длинными руками и ногами, раскачиваясь из стороны в сторону, убаюкивая, шепча какие-то успокаивающие слова. Это помогло; Лили больше не просыпалась. Но Шерлок так и не смог больше сомкнуть глаз, лихорадочно анализируя происходящее. Он не хотел признаваться самому себе, что его план по завоеванию Лили не увенчался успехом. Он так ничего толком и не узнал об убийстве. В голове некстати всплыли слова Джона о том, чтобы он не смел заходить далеко. Что ж, немного перестарался. Очень немного, если быть точнее. Ладно, об этом он подумает позже. А сейчас - убийства и та мысль, которая захватила его еще в такси. Боб Фишер. Алан Райли. Маркус Фостер. Пол Грин. Все убиты выстрелом в висок. Все занимают высокие посты в своих бандитских синдикатах. Покер, наркотики, продажа оружия - Шерлок никогда не тратил времени на этот криминальный сброд. Его не интересовали туповатые дуболомы, способные решать проблемы только путем применения грубой физической силы. Деньги, мнимая власть - для Шерлока это было слишком скучно. Но сейчас... Кто-то усердно убивает мелких лондонских авторитетов. В порядке... Возрастания. Сердце пропускает удар, догадка высеченными буквами ударяет в мозг. Каждый убитый - важнее предыдущего. Его группировка богаче, опаснее. И так все дальше и дальше. Но кому нужно убивать... Бандитов? Причем начиная с самых низов, постепенно продвигаясь все выше. 27. 3. 10. 17. Все убийства с разницей в неделю. Два ночью. Два под утро. Стремительный взгляд на календарь, и Шерлок едва не подпрыгивает от восторга. Хватает мобильник, торопливо набирает знакомый номер. Лестрейд. "Это произойдет сегодня ночью. Очередное убийство. Жертва: Питер Джефферсон. ШХ"

***

Питер Джефферсон. Новый заказ. Тот, кого убьют сегодня. Если все пойдет как надо. В очередной раз просматриваю папку с его досье. Чертовски сложно собрать материал меньше чем за неделю, особенно если письмо с заказом приходит за два дня до момента исполнения. Я не знаю, почему называю это заказами - денег мне не платят, да и я скорее отгрызла бы себе руку, чем приняла вознаграждение за то, что меня заставляют делать. Звонок. Много гудков, но я жду - мама может подолгу не подходить к телефону. Наконец трубку на том конце снимают, и мое сердце привычно сжимается, когда я слышу тихий шелестящий голос. - Алло. - Мам, - стараюсь, чтобы голос звучал бодро. Я всегда звоню ей в такие дни. Просто чтобы напомнить себе, ради кого все совершается. Просто вновь понять, что есть вещи важнее моей совести, души и человечности. Например, мама. - Лили, детка, - устало произносит мама. Я так четко представляю себе, как она расслабленно откинулась в кресле, закрыла глаза и облегченно выдохнула. - Как ты? - Все отлично, - вру я. Ни черта не отлично. - Вернулась с ночной смены. Как ты? - У нас тоже все отлично, - и я знаю, чувствую, что мама тоже врет. - У Тома скоро игра, ты приедешь? - Ммм, - надеюсь, мама правильно расценит мой ответ. - Если смогу вырваться с работы. - Мы будем ждать, - бесцветно. Фальшиво мягко. Мама не будет меня ждать. Том, мой милый мальчишка - да, но не мама. Мы обе знаем, что мама больше ничего не ждет. Просто... Существует. - Ага. Передавай привет Тому, - слезы предательски жгут глаза. - Конечно. Эй, Лили. - М? - Я люблю тебя. Свято верю, что мне послышалось. Мама не говорила мне таких слов с тех самых пор... Как все началось. Когда умер папа. И начались телефонные звонки с угрозами. От того, кто методично шлет мне письма с "заказами". Лукас Гейтман. Если быть точнее, все началось незадолго до смерти папы. Он проиграл в карты большую сумму денег. Попытался расплатиться, но постоянно капающие проценты увеличивали долг с каждым днем. Тогда он обратился за помощью к Лукасу Гейтману, и тот вытащил отца из долговой ямы. Что потребовал Лукас взамен, никто из нас, кроме отца, не знал. Поначалу все было тихо, и нам даже начало казаться, что все наладится. До тех пор, пока Лукас не озвучил требования - отныне папа становился чем-то вроде пешки, безропотного исполнителя грязной работы. Но папа не успел выполнить ни одного приказа - неожиданный сердечный приступ забрал его. Я не буду в красках описывать, что стало мамой. Может, потому что это главная причина - мама стала серой, бесцветной. Безликая тень, похудевшая, осунувшаяся - она чахла и таяла без отца. Даже то, что у нее еще остались я и Том, не помогло ей. Она начала часто болеть, перестала есть и улыбаться. Через три месяца после смерти папы начались ночные телефонные звонки от незнакомцев. Ничего конкретного, лишь пустые угрозы и непонятные намеки на то, что за нами следят. После этого школьный автобус Тома перевернулся (никто не погиб, а Тома в это время в автобусе не оказалось), а мама чуть не попала под машину. Еще спустя два месяца раздался звонок от Лукаса - первые ясные указания за долгие месяцы. Я должна была работать на него. Иначе (а они наглядно продемонстрировали, что будет в этом "иначе") я лишусь Тома или мамы. Мне выбирать. Я не спала дней пять, наверное. А не ела еще дольше. Мысль о том, что я так или иначе связана с преступниками, точила меня изнутри. Я собиралась было отказаться, или обратиться в полицию, но стоило мне просто подумать об этом, и на следующий день мы обнаружили мышьяк в еде Тома. Предупреждение было принято. Я сделала свой выбор. Чуть больше месяца назад на почтовый ящик пришло письмо с именем объекта. Я ступила на опасную тропу. Путь назад был отрезан, а единственное, что оставалось во мне - желание спасти свою семью. Это была самая долгая неделя в моей жизни - вооружившись фотоаппаратом, я круглосуточно следила за Бобом Фишером. Все перемещения, встречи, разговоры, его планы, я должна была собирать любую информацию, касающуюся его. Собрать досье, а потом передать в руки Лукасу. На седьмой день Боба Фишера убили. Застрелили, оставив на память аккуратное отверстие в виске. Для меня все прошло как нельзя гладко. Ну, если можно назвать гладкостью непрекращающуюся трехдневную рвоту, полное отсутствие сна и десяток пустых бутылок из-под дешевой текилы. Я прокляла себя в тот же день - я не собиралась быть палачом для других людей. Но мама и Том, находясь под круглосуточным наблюдением людей Лукаса, были дороже. Второе убийство... Какой-то черт дернул меня пойти в тот клуб. Я знала, что произойдет, знала. И тело Алана Райли только подтвердило мои худшие опасения - все это действительно происходит со мной. Я вышла из клуба и тут же наткнулась на полицейского. Соблазн все рассказать ему был так велик, что я едва не кусала землю. Страх, парализовавший меня с головы до ног, вынудил сообщить о трупе. Не знаю, как я выкрутилась, попав в свидетели. Благо, я смогла выкрутиться, предоставив какое-то зыбкое алиби. Я пообещала себе умереть, когда за дело взялся Шерлок. Третье и четвертое прошли без особых приключений. Сопровождаемые лишь желанием искупаться в кислоте. Щелчки фотоаппарата, темная толстовка, незаметное следование повсюду. Любой тайный агент позавидовал бы моей способности быть невидимой. Наводчик. Я - прицел. Я ненавидела себя всеми фибрами души. Всем своим существом. И любила маму с Томом. Они - моя мантра. Сегодня совершится еще одно. А потом еще два. Ведь если верить Лукасу - их будет семь. И я уже смирилась. Предала все, что любила на этой земле. Сделала свой выбор. В пользу семьи.

***

Часы. Он скоро должен быть на месте. Винтовка, настройка прицела. Не обращать внимания на поднимающуюся волну тошноты - это вынужденные меры, это все ради них. Что поделать, раз такова моя судьба - расплачиваться собственной душой за долги отца и благополучие мамы и Тома? И я давно уже приняла это как должное. Пути назад нет. Позади - четыре трупа. Впереди - неопределенный туман. Не знаю, останусь ли жива. Не уверена, сохраню ли свободу. Я знаю лишь одно - я сделаю все, что угодно, чтобы мама и Том были счастливы. Со мной, без меня - это не важно. Ведь в этом счастье, разве нет? В счастье твоих любимых.

***

- Все на местах. Объект под наблюдением. Грудь распирает от предвкушения. Азарт, радость, легкое возбуждение бурлят в крови, не давая сидеть спокойно. Это и еще что-то, незнакомое, отдающее в животе непонятными импульсами. Но сейчас не время, и Шерлок подумает об этом позже. Сейчас нужно думать о преступнике.

***

Металлический край оконной рамы неприятно холодит кожу рук. Я никогда больше не согреюсь. Но может, о господи, это получится у кого-то другого. У него. Такое знакомое чувство вины. Убить. Так просто и так невозможно одновременно. И я знаю, что киллер уже занял свою позицию этажом выше. Ведь это я предоставила ему всю информацию - время и место. Каждый раз, отдавая бумаги, почти физически ощущаю тех, кто неустанно следит за нашим домом. И я знаю, что нужно уходить отсюда. Но я не шевелюсь. Словно на сеансе фильма ужасов. Холодно. А кровь, которая хлынет из виска, наверняка теплая. Обжигающе горячая. Несущая в себе уже безжизненную память о человеке.

***

Такого не было уже давно. Этой необузданной, возможно даже неприличной радости. Это его кислород. Его стихия. Ключи к загадкам. Поимка преступников. Погони, драки и стрельба. Колючая опасность, безрассудный риск. А потом такой весьма приятный, скучный возврат к обыденной жизни. На Бейкер-стрит. К скрипке, чаю, миссис Хадсон. До следующего раза. Следующего запала.

***

Щелчок, щелчок - он готовит винтовку к выстрелу, заряжает оружие и перепроверяет все еще раз. Как хорошо, что я не вижу его, не вижу лицо киллера. И совсем не понимаю, что заставляет меня присутствовать тут. С огромной, катастрофически гигантской глыбой вины на плечах. С мечтой поскорее помыть руки, содрать с себя кожу. Искупить хоть малую долю того, что творю. Я не хотела быть палачом.

***

- Вижу его. Вошел в здание. Один. Просто позвольте пойти туда - и он схватит убийцу собственными голыми руками. Полная боевая готовность.

***

Вижу его. Вошел в здание. Один. Когда я успела (о господи, прости, мама) стать палачом? Ох, сейчас явно не время думать об этом. Наводит прицел. Нельзя плакать, трястись или бояться. Хватаюсь за мысль, что он - такой же беспощадный преступник. Точно так же убивавший. И это ни черта не успокаивает, если честно. Беззащитный, ничего не подозревающий. Может, проще было выпустить пулю себе в висок? Мама. Брат. Нет, нельзя. Указательный палец на курок. Сейчас все свершится. Прости меня. Так нужно. Я никогда не расплачусь за это. Спуск. Щелчок. Выстрел.

***

Падает, как подкошенный - выстрел точно в висок. Будто сигнал к действию - начинается движение, быстрее, быстрее. Полицейские, медики, люди с автоматами - устремляются к трупу.

***

Что за черт? Откуда столько копов? Горло сжимает спазм, в животе разливается чувство страха. Не время, Лили, сейчас совсем не время для паники. Нужно уходить отсюда. Быстро.

***

Господи, неужели он один понял, откуда произошел выстрел? Неужели ему одному ясно, что если поторопиться, они настигнут киллера, выбегающего из дома напротив? Дом напротив... Снайпер. Стремительно, быстро. Угол, направление - мозг послушно выдает предположение о местонахождении убийцы. Пятый или шестой этаж. Шаг, шаг, перешел на бег - только бы не упустить... Не оглядываясь, просто спиной чувствуя, что преданный доктор бежит за ним. Распахнутая дверь, решительный взлет по лестнице. Хоть что-нибудь - окурок сигареты, частички пороха, волосы, пусть оставит зацепку. А если нет, то пусть попадется сам. Вот оно - чьи-то быстрые шаги на лестничной площадке. Вперед, вперед, он успеет, он должен успеть... Пролет, поворот, плечом об косяк - плевать на боль, быстрее, быстрее... Настигает, почти догоняет - между ними каких-нибудь двадцать метров... Отчаянный рывок, очередной поворот - и чужая спина, скрывающаяся за дверью пожарного хода. Тормозит. Резко. Так, что темнеет в глазах. Судорожно пытаясь вдохнуть. Обрушивается. Просто камнем, сверху, погребая под своей невероятной тяжестью. Осознание. Понимание. Непринятие. Недоверие. Узнавание. - Шерлок? - Джон не успевает затормозить и врезается в одеревенелую спину детектива. - Чего встал?.. Мы же упустим его! - Да, да, - рассеянно, непонимающе. Мечтая лишь об одном. Чтобы это была не та спина.

***

Надеюсь, в холодильнике осталось что-нибудь крепкое. Коньяк или, может, текила - мне срочно нужно согреться. И в душ - смыть с себя всё. До боли натирать кожу мочалкой, пока она не начнет саднить. С души грязь не смыть - так почему бы не попробовать хотя бы с тела?.. Квартира принимает меня в свою тишину - невыносимую, вязкую. Нужны любые звуки, чтобы хоть как-то заглушить шум в ушах. Не снимая обуви, мчусь в спальню включить радио. Чтозачёрт. У окна стоит Шерлок. - Господи, Шерлок, ты меня напугал, - я облегченно вздыхаю. Я и надеяться не могла на такое завершение дня. Сейчас я преодолею расстояние между нами, прижмусь к нему, вдохну его аромат, и Шерлок защитит меня от всего мира, укроет, обнимет, прошепчет что-нибудь на ухо... Детектив медленно поворачивается и... Он все знает. Он. Все. Знает. И это - конец. Мне кажется, я слышу, как ломаются мои кости. Трещат, просто крошатся под взглядом этих кристальных глаз. Ребра с холодной расчетливостью впиваются в мои легкие, разрывают их на части. Я не дышу, боюсь вздохнуть, потому что вместе с потоком ядовитого воздуха со всех щелей хлынет кровь. Бурлящая. Густая и раскаленная. Наполненная этой острой обреченностью. Сердце на миг останавливается и тут же - миллион ударов в минуту, будто назло, будто специально разгоняя этот серый дым по венам. И лучше бы оно остановилось. Остановись, пожалуйста-я-прошу, хватит, освободи меня, позволь не видеть его. Только не таким. - Ты очень способная. Каждое слово сочится презрением. Как затупленные сверла, медленно, сдирая кожу, проникая глубже, до самого предела, они приносят физическую боль. - И много тебе платят? Сколько ты получаешь, убивая их? Пальцы сводит от холода и невыносимой, болезненной необходимости прикоснуться к нему. Я все объясню. Умоляю, просто позволь. Подаюсь вперед, овеянная единственным желанием - прижаться, ткнуться носом в знакомое до боли плечо, прильнуть к восхитительным губам, вдохнуть аромат его кожи и прогнать из легких это липкое чувство вины. Я все объясню. Он все поймет - я же люблю его, я... - Стоять. Что? Нет, нет, я... - Не смей прикасаться ко мне. Не сразу понимаю, что следующий звук - жалостливый всхлип - вырывается из моей груди. Это что-то нечеловеческое, больше похожее на вой раненого животного. Ноги подкашиваются, глаза застилает пелена слез. Господи, дай умереть. Дай-дай-дай. Незачем жить, если я больше не смогу прикоснуться к нему. - Послушай меня, я все объясню, Шерлок, умоляю... - Можешь не стараться. Делает шаг вперед - и на секунду в голове мелькает шальная мысль, что он сделал его ко мне. Но в следующий миг все надежды вдребезги разбиваются. Шерлок молча проходит мимо, не дрогнув ни одним мускулом лица. Безразлично. Равнодушно. Лишь глаза выдают черную, разъедающую меня изнутри ненависть. Головокружение - такое привычное, такое знакомое рядом с ним - сменяется тупым завывающим нытьем в висках. Я теряю его, я теряю все - сейчас он уйдет, и я умру, уже умерла, погибла в тот миг, когда он появился здесь. Он уходит, забирая все с собой - сердце, разум, мою тлеющую душу, мою пустую жизнь, наполненную лишь им. - Я люблю тебя! - слова безвольно ударяются о стены, врезаются в эту прямую, самоуверенную спину, глохнут в шероховатости его черного пальто. Шерлок исчезает за дверью, забирая с собой последний свет, оставляя меня один на один с сосущей пустотой, бушующими демонами и яркой, словно вспышка, темнотой. Резкая, абсолютная, такая неотвратимая чернота. Он был рядом. Он появился в моей жизни и просто был - когда казалось, что ничего уже никогда не будет. Шерлок... Подарил мне глоток свежего воздуха. Наполнил меня смыслом. А теперь...Он забрал все. Рушится. Я сама всё разрушила. Ноги больше не держат, падаю на пол. Кусаю губы, костяшки пальцев, расцарапываю ногтями запястья - мне бы любую боль, способную заглушить ту, внутри. В моем мире больше нет ничего. И мира никакого нет - я, темнота и упоительный вкус соленых слез и сладких кровоточащих губ.