Mourir pour toi

Я проснулась от того, что по телу разливалась приятная прохлада. Веки казались невыносимо тяжелыми, и я с трудом открыла глаза. В висках пульсировала кровь, а в горле словно застрял ком. Сфокусировав зрение, я поняла, что лежу на собственной кровати, а прохлада исходит от работающего кондиционера и мокрого полотенца на моем лбу. Помню, что потеряла сознание, рядом был Рета… Повернуть голову, чтобы взглянуть на часы, оказалось непросто – голова болела настолько, что каждое движение казалось мукой. Да что со мной такое? Часы на прикроватной тумбочке показывали 17,05, и если моя память меня не подводит, то Рета уже должен был уехать на тренировку со своей командой. Хорошо, что он не пришел за мной – мне кажется, я просто не в состоянии встать. Проворачивать в мыслях последние события не хотелось, да и вряд ли я была на это способна. От боли в висках пересохло в горле и тянуло на рвоту. Нужно попробовать встать и хотя бы выпить воды. Как только я решилась на этот шаг, дверь моей спальни распахнулась, и, к моему удивлению, в комнату вошли Рета и Дайки. Первый тут же бросился ко мне, а у второго дернулись скулы, или, быть может, мне показалось. Но что они делают здесь вдвоем? - Кайри, ты проснулась, – Рета сел на край моей кровати и заботливо поправил полотенце на моем лбу. - Ты меня так напугала, когда потеряла сознание, но врач сказал, что все в порядке и у тебя простое переутомление. – Он взял меня за руку, и коснулся губами моего запястья. – Как ты себя чувствуешь? - Можно мне воды… - проговорила я, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Рета все-таки вызывал врача. Переутомление, глупость какая – от чего же я так устала. Рета не поспешил вставать и идти на кухню за водой. Вместо этого он обернулся к Дайки, и тот, нахмурившись, вышел из комнаты. Рета снова обернулся ко мне и принялся поглаживать меня по щеке. Приятное чувство, его прикосновения словно глушили пульсирование крови в висках, и от удовольствия я даже прикрыла глаза. - Я забрал Аомине раньше. Мы вернулись за тобой, – мягко проговорил Рета. Мне нравилось, как он смотрит на меня – в его взгляде столько тепла и нежности, что хочется рассеяться в этом волшебном ореоле тихого счастья. Кажется, будто сейчас только он может отогнать от меня темную болезненную дымку, только ему я могу довериться, зная, что он позаботится обо мне. - Рета, о чем ты… - улыбнулась я, осознавая, что и этот жест дается мне с трудом. – Я не могу даже встать с постели, не то, чтобы куда-то ехать… Только он собирался что-то возразить, как в спальню вошел Дайки со стаканом воды в руках и мокрым полотенцем. Он подошел ко мне так, словно Реты рядом не было, и полностью загородил его собой. Протянув мне стакан воды, он бросил мне на колени и влажное полотенце. Мне не хотелось смотреть в его дикие глаза, особенно сейчас, когда он, судя по всему, считал меня самым жалким созданием на свете. - Хватит сопли развозить. Мы едем или нет? – спросил он, обращаясь явно к Рете, но я чувствовала, что смотрит он на меня. Мне было не по себе – Дайки вел себя слишком дерзко по отношению к девушке приятеля, которую, по идее, видит второй раз в жизни. Он так запросто подал мне этот стакан с водой, делая вид, что Реты не существует, что это просто не могло остаться незамеченным. И откуда у меня только силы думать об этом? - Ты идиот, Аомине. Ты что не видишь, что Кайри плохо? – возмутился Рета, и какая-то частичка моей души прыснула от смеха. Опека моего парня напоминала заботу ребенка о своем любимом питомце. - Ее вещи собраны? – жестко спросил Дайки, оглядываясь по сторонам, от чего Рета взбунтовался еще сильнее. - Я собрал их до того, как приехал за тобой, – выпалил Рета, не сводя глаз с товарища. Представляю, какая буря бушевала у него внутри. - Прекрасно, бери их и пошли. То, что произошло в следующую минуту, напрочь выбило из меня столь хрупкое ощущение реальности происходящего. Дайки снова вплотную подошел к моей постели, игнорируя присутствие Реты, и, наклонившись, взял меня на руки. В ужасе от происходящего я обернулась на Рету, но тот лишь заскрипел зубами и сжал кулаки от злости. - Отпусти меня, – произнесла я, но прозвучало настолько неубедительно, что губы Дайки растянулись в язвительной улыбке. Он ничего не ответил мне и решительно направился к выходу. - Слышь, Кисе… за тобой я возвращаться не буду! – бросил он, открывая ногой мою входную дверь и аккуратно выходя наружу. Я отказывалась в это поверить – Дайки Аомине несет меня на руках прямо на глазах у моего официального парня. Если бы не мое состояние, я бы наверное высказала этому наглецу все, что я думаю о его распущенности и самоуверенности, но вместо этого я лишь обняла его за шею, а пальцы невольно сжали ткань его майки. От его тяжелого и такого пленительного запаха голова заболела еще больше, мне снова казалось, что я проваливаюсь в какую-то темную дыру, но его шепот возвращает меня в реальность. - Эй, тигрица, не заставляй меня беспокоиться о тебе… - Ты хоть понимаешь, что творишь? – шепчу я, уткнувшись носом в его ключицу. - То, что хочу, – шепчет он. – Эй, Кисе, какого черта ты плетешься, как черепаха? Остальной путь до парковки мы молчали. В глубине души я почему-то улыбалась – Аомине Дайки редкий подонок, но, кажется, он беспокоится о моем самочувствии. Когда мы подошли к машине Реты, Дайки поставил меня на ноги, и по коже тут же пробежали мурашки: я больше не чувствовала жара его тела, и это опустошало. Рета и Дайки – эти парни вызывали во мне слишком много эмоций, как только мне станет лучше, нужно будет привести сознание в порядок – лишние переживания мне ни к чему. Все должно быть расставлено по своим местам. Рета открыл машину, и я тут же села на заднее сиденье. Прислонить лоб к холодному стеклу было жизненно необходимо. И я с облегчением выдохнула, когда Дайки сел рядом с Ретой на переднее сиденье: если бы он сел рядом – это было бы уже слишком. Рета закинул мою сумку в багажник. Кстати, весьма интересно, что он туда положил и кто ему вообще давал право копаться в моих вещах? - Черт, уже двадцать минут шестого… Сейчас опять начнет звонить Акаши, – пробубнил Рета, оглядываясь по сторонам, чтобы осторожно выехать с парковки. - Угомонись, принцесса! – хмыкнул Дайки. – Следи лучше за дорогой. Слушая их разговор, я поняла, что Рета не смеет перечить Дайки, а тот, в свою очередь, с легкостью находит повод для насмешки над приятелем. Кажется, сейчас Рета реагировал на это более болезненно из-за моего присутствия, и это с одной стороны выглядело весьма забавно, а с другой стороны – мне почему-то не нравилось, что Дайки ведет себя так дерзко. Спустя каких-то 15-20 минут мы подъехали к огромному трехэтажному дому, во дворе которого уже были припаркованы 2 машины – черный минивен и темно-фиолетовое вольво. Ворота были открыты, и Рета заехал внутрь. Мои глаза разбегались, и я, кажется, даже позабыла о боли. Значит, здесь живет капитан Поколения чудес – Сейджуро Акаши. Вокруг дома милый ухоженный садик, и само строение напоминало королевский дворец – столько же помпезности и роскоши. Когда машина остановилась, Рета заглушил мотор и попросил меня пока не выходить. Они с Дайки вышли на улицу, и им навстречу из дома уже двигались трое парней. Я не слышала о чем они говорили, мне вообще хотелось закрыть глаза и очутиться дома на мягкой кровати под работающим кондиционером. Сейчас я была совершенно не в том состоянии, чтобы даже думать о ком-то из Поколения чудес. Спустя пару минут парни разошлись. Я видела, как Мурасакибара сел за руль вольво, в эту же машину сел и Мидорима. Они выехали первыми. Ко мне быстрым шагом шел счастливый Кисе. - Кайри, пойдем. Ты поедешь с Акаши. В его машине широкое заднее сиденье, сможешь прилечь, – его голос звучал так взволнованно, что мне самой даже захотелось улыбнуться, хотя для этого не было никаких оснований. В одной машине с Акаши – даже не знаю, что хуже – мучиться от тупой боли или остаться наедине с тем, с кем я говорить и даже находиться рядом совершенно не готова. Как только я вышла из машины, тут же встретилась взглядом с Акаши. Все так же, как и в прошлый раз – высокомерие, холод, бесстрастие. Взгляд человека, способного на немыслимую жестокость и нетерпящего неповиновения. Я понимаю, почему Рета так боится его звонков. - Привет. Извини, что причиняю неудобства, – выдавила из себя я, когда мы подошли ближе. На что Акаши лишь открыл передо мной дверь черного минивена и сказал: - Извинения приняты. Мне показалось, что на этом наше общение закончилось, причем навсегда. В его глазах я была словно абсолютно бессмысленное существо, уход за которым по непонятным причинам свалился на его голову. Кожаные сиденья Мерседеса были прохладными и пахли, как ни странно, легкой смесью амбры, мускуса и ванили. Меня внезапно охватило чувство полной умиротворенности, и даже поцелуй в висок от Реты я практически не почувствовала. Я будто попала в другую реальность и, вдыхая этот аромат, чувствовала себя как никогда спокойно. Когда Акаши сел за руль, я вздрогнула. Он не произнес ни слова. Только бросил мне небольшую подушку, даже не обернувшись, а мои пальцы непроизвольно сжали ее так, словно он подал мне теплый плед в холодную зимнюю ночь. Акаши завел машину и включил кондиционер. Выглянув в окно, я увидела, как из двора выезжает машина Реты, и моя связь с реальность оборвалась окончательно. Я словно завороженная уставилась в макушку Акаши и полной грудью вдыхала запах, стоящий в салоне. Подушка только усилила его, и я поняла, что этот запах принадлежит никому иному, как капитану Поколения чудес. Почему мне так спокойно? Я думала, что буду чувствовать себя подавленной рядом с этим парнем, но здесь что-то совершенно другое: это не похоть и даже не страсть, это сладкое и пленительное ощущение покоя и защищенности. - Дорога займет около пяти часов. Мы остановимся один раз на заправке, но, если тебе что-нибудь будет нужно, говори, – Акаши положил руки на руль, и машина начала движение. Через зеркало я взглянула на его лицо – красивые изящные черты, в которых столько надменности и властности, что мог позавидовать любой Император. И почему-то сейчас эти качества не вызывают во мне ни капли ужаса и не отталкивают, а даже наоборот – его сила манит, но в то же время расставляет четкие границы. Он совершенно не обязан заботиться обо мне, но почему-то позволил мне ехать в его машине, дал свою подушку и даже разрешил обращаться к нему, в случае необходимости. Это было так странно, и одновременно мне казалось, что так правильно, так должно быть. Акаши включил какую-то легкую музыку, и мне показалось, что вся моя сущность потянулась за этой мелодией. Не могу понять, что происходит, но боль постепенно отпускает меня, уступая место легкости. Словно внутри меня вспорхнула стая птиц. Это чувство казалось отдаленно знакомым, но я была уверена, что никогда прежде не испытывала ничего подобного. Обняв подушку, я все-таки прилегла. Глаза закрывались, но вместо привычной темноты я почему-то видела бескрайнее голубое небо. Что за странные эмоции? Оказывается, с такого положения очень удобно наблюдать за Акаши. Он внимательно следит за дорогой – все его взгляды и движения словно отточены до идеального состояния. Ничего лишнего. Почему-то мне кажется, что эти пять часов пути будут самыми лучшими в моей жизни.