Mourir pour toi

Время до ужина я снова провела в гордом одиночестве. В голове все время крутилась навязчивая мысль о том, что Рео и Чихиро – друзья Акаши. Это было не так уж давно, кажется за год до того, как я получила задание разрушить токийскую команду «Ficher», в которой на тот момент на позиции тяжелого форварда играл подающий огромные надежды Кагами Тайга. Странно, что теперь я абсолютно равнодушно относилась к звучанию имени своего бывшего возлюбленного, будто между нами ничего и не было. Хотя нет, все таки было, но так давно и так скучно. Теперь я жила совершенно другой жизнью. Мибучи Рео был самым продуктивным игроком основного состава «Starlock», которая, к слову, и загремела на всю страну именно благодаря его трехочковым броскам. Красивый, сильный, элитарный игрок – такие встречаются довольно редко, и я не могла отказать себе в удовольствии провести с ним как можно больше времени. Рео особенный, мне было тяжело понять и подстроиться под его невыносимый характер. Если сравнивать его с игроками Поколения чудес, то он представлял собой гремучую смесь чувственного Реты и самовлюбленного Дайки. Но все же, мы здорово проводили время вместе, а в постели он хотя и не блистал особыми талантами, все же был весьма хорош. Наш короткий роман продлился около двух месяцев - до тех пор, пока он не увидел меня в торговом центре вместе с капитаном их команды – Раном Мацуокой. Они хорошо ладили, возможно, даже были друзьями, так что удар попал в нужную цель. Они разругались в пух и прах прямо посреди магазина, от обоих я получила осуждающий взгляд и массу далеко не лестных комплиментов. Хорошо, что обоюдный объект ненависти не всегда сплачивает – ни Рео, ни Ран не смогли бы простить друг другу это своеобразное предательство, ну и конечно признать свою глупость и наивность, которая и привела их к негативному финалу. Что же касается Чихиро, то он стал моей слабостью, моей прихотью. С первого мига мой взгляд был прикован к нему из-за того, что в его окружении была какая-то странная атмосфера. Он словно воплощал собой то, что мы называем пустотой, особенно его серые глаза и отсутствующий взгляд. Он удивлялся моему вниманию и не упускал возможности заявить мне, что я веду себя весьма навязчиво. Пожалуй, он был единственным мужчиной, который упорно отказывался вестись на красивую девичью мордашку, вызывающее поведение и откровенное соблазнение. Для меня было делом собственной чести подчинить Чихиро, но когда мы все-таки переспали, я внезапно для себя поняла, что выдуманная мной захватывающая жизнь ничего не стоит, она такая же пустая, как и ничего не выражающие глаза Чихиро. Как будто это было вчера. Я помню, что мой столь желанный мужчина, доведя меня до исступления, спросил: «Довольна?». Я впервые в жизни задумалась над тем, что «Нет, ни капли». Впервые я отчетливо осознала, что сейчас он примет душ, натянет одежду и покинет пределы номера, бросив на стол несколько купюр, позволяя остаться здесь до утра. Это не то, чего я хотела, не то, о чем я мечтала, и почему-то именно Чихиро, произнеся всего одно слово, показал мне это. Наверное, именно из-за него я сама призналась следующей команде, что намеренно ее разрушала, и это привело меня к Кагами, а после и к Поколению чудес. За ужином, который я сегодня снова готовила самостоятельно, я не следила за разговором парней. Вяло ковыряясь в своей тарелке, я периодически бросала взгляды на Акаши. Он знает? Если да, то чего ждет? Но сдержанные манеры и бесстрастный взгляд ставили непробиваемый барьер к его мыслям. Большинство времени он не обращал на меня никакого внимания, и, признаться, я реагировала на это двояко: с одной стороны испытывать на себе его жгучий взгляд мне не нравилось, но вспоминая те короткие мгновения, когда он давал себе немного расслабиться и даже проявить элементарную заботу, я понимала, что хочу, черт возьми, хочу, чтобы он смотрел на меня! - Кайри, с тобой все в порядке? – спросил Рета, когда мы остались на кухне мыть посуду. – Тебя что-то беспокоит? Скучаешь? Рета выглядел изнеможенным, как впрочем и другие ребята, но ему словно доставалось больше остальных. Я знаю, что ему приходится стараться иногда больше других, но похвальное стремление отбирало слишком много сил. - Да, пожалуй, – я улыбнулась, глядя в его взволнованные янтарные глаза. Лучше бы о себе побеспокоился, я не заслуживаю такого проявления чувств. – Меня грызет досада за то, что я провожу столько времени в доме на берегу моря и не могу искупаться. Ты знаешь, что вместо купальника ты положил мне обычное белье? Несколько секунд Рета удивленно пялился на меня, не в силах подобрать правильные слова. Чтобы избавить его от ненужных рассуждений, я немного подалась вперед и, улыбаясь, дунула ему в лицо. - Ерунда. Я всегда могу искупаться ночью… нагой… - после этих слов глаза Реты вспыхнули азартом, который мне тут же пришлось остудить. – В полном одиночестве… Рета разочарованно выдохнул, но все-таки улыбнулся мне в ответ. Наверное, мне было его жаль. Всего на секунду я представила себя на его месте: влюбленность, на которую есть лишь видимый ответ, и тот представляет собой только искреннюю ложь. Он не понимает, почему Дайки внезапно стал еще более агрессивным по отношению к нему, он не осознает, что большую часть времени я думаю не о нем, что не храню ему верность и не мечтаю засыпать в его объятиях. Это больно. Наверное, больно настолько, что ложь выжигает все чувства, оставляя лишь давящую пустоту. Рета этого не заслуживает, я понимаю. Понимание требует от меня остановки, но я не могу, не могу сопротивляться напору и страсти Аомине Дайки, не могу устоять перед желанием просто стоять рядом с Акаши Сейджуро, не могу простить подлость и предательство Кагами Тайги, не могу забыть, что умею только ломать и себя, и все вокруг. Покончив с посудой, мы с Ретой поднялись на второй этаж и попрощались уже возле его дверей. Он нежно поцеловал сначала мои губы, а после макушку, настолько трепетно, что у меня по спине пробежали мурашки. - Спокойной ночи, – прошептал он, обнимая меня за талию и прижимая к себе. – Я жду дня, когда мы вернемся домой, мне не нравится отпускать тебя… - Я тоже жду, Рета… Почему-то мне захотелось плакать. Когда за Ретой закрылась дверь, моим первым порывом было немедленно броситься к комнате Акаши, не входить, не стучать, а просто, стоя у двери, исповедоваться, словно перед ликом божьим, и совершенно не важно, какая кара за этим последует. Сжав кулаки, я отчаянно попыталась собраться и быстрым шагом направилась к своей комнате. Дайки уже ждал меня. Он стоял, облокотившись на косяк собственной двери, сложив руки на груди. На его лице читалось воодушевление и возбуждение. Не понимаю, Рета почти без сил, а этому дикому безумцу, кажется, море по колено. Я словила себя на мысли, что мне совершенно не хочется сейчас встречаться с его пылким напором, но вместо того, чтобы сослаться на усталость или плохое настроение, я жестом пригласила его входить, прекрасно осознавая, что Аомине Дайки меньше всего подходит на роль обладателя жилетки, в которую можно выплакаться. Войдя в комнату, я, не обращая внимания на своего гостя, сняла футболку и лосины и легла на кровать. Дайки так и стоял на пороге, глядя на меня обезумевшими глазами. Если раньше я бы получила от этого свою дозу удовольствия, то сейчас, по непонятной причине, мне было все равно. Рядом с кроватью мягким голубым светом горел небольшой ночник, а в окно проникало не менее приятное лунное сияние. Я не знаю, чего хочу. Какого-то дьявола перед глазами всплывает образ Акаши, который сейчас, наверное, расслабленно сидит на той оттоманке возле окна, закинув ногу на ногу, и тоже наблюдает за этой луной, обдумывая планы тренировок или еще какую-нибудь значимую часть его жизни. А о чем думать мне? Что для меня значимо? - Черт, Кайри, ты получаешь от этого удовольствие, да? – мои размышления прерывает низкий, хрипловатый голос Дайки. - О чем ты? – отрешенно спрашиваю я. Где-то на затворках моего сознания тихий голос, пропитанный обреченностью, выкрикнул: «Разговоры излишни. Возьми меня поскорее, и покончим с этим». Эти слова заставили меня ужаснуться. Подобное уже дважды бывало со мной: первый раз в начале карьеры, когда я отчаянно боролась с собственной гордостью, и второй раз – когда после ночи с Чихиро мне предстояло провести, как оказалось позднее, последнюю ночь с капитаном «Starlock». Не хочу возвращаться к этому… - Ты можешь получить любого! Тебе даже не нужно говорить, если бы ты только знала, насколько соблазнителен каждый участок твоей кожи… - Дайки медленно приближался к кровати, на ходу стягивая с себя майку. Я практически не вслушивалась в его слова: все это я знаю и без его объяснений, вот только сейчас мне совершенно не хочется этим гордиться. – Пусть бросит в меня камень тот безумец, который не захочет обладать тобой! Снова я слышу от Аомине Дайки те слова, которые никак не ожидала услышать от самовлюбленного и заносчивого аса Поколения чудес. Но вместо того, чтобы пригласить его разделить со мной мое мягкое ложе, я внезапно даже для себя самой спрашиваю: - Как думаешь, Акаши разделяет твое мнение? Несколько секунд Дайки, не моргая, смотрел на меня, явно оторопев от подобного вопроса. Мне показалось, или в его глазах действительно пробежал огонек ревности, но после он натянуто улыбнулся и, опустив взгляд, опустился рядом со мной на кровать. - Запала на нашего капитана? – не глядя мне в глаза, проговорил Дайки. Его пальцы едва коснулись кожи на моем бедре, от чего по телу тут же пробежала дрожь. Его рука начала медленно очерчивать изгиб моего тела, все так же едва касаясь кожи, а я лишь с придыханием ждала что же он скажет дальше. – Меня и Реты тебе уже мало? Не можешь прожить без секса и нескольких часов? Я думаю, что Акаши не раз думал о том, чтобы трахнуть тебя, особенно после сегодняшней игры. Просто этот ублюдок слишком хорошо воспитан, чтобы зажать тебя в одной из своих комнат и, не распыляясь на прелюдии, войти в твое вечно жаждущее тело. Я уже сказал, что ты можешь заполучить любого – от одного взгляда на тебя сносит крышу, от тебя несет сексом на километр, и этот соблазн слишком велик. Отказывают себе в удовольствии только ущербные и придурки. Ни я, ни Акаши к ним не относятся… Эти слова режут меня без ножа – ход сделан, выбора не осталось. Я не выбирала свое тело, и была бы моя воля я бы не испытывала столь сильного желания от ощущения близости разгоряченного мужского тела. Я стала такой, а когда-то была обычной девушкой, как и миллионы других. Я виновата сама. Эта мысль разозлила меня, вернула в реальность, отогнала мрачные рассуждения о смысле происходящего и напрочь лишила страхов. Я схватила руку Дайки за запястье и, прищурившись, посмотрела в его ультрамариновые глаза, искрящиеся насмешкой. - Если у меня действительно такая власть над мужчинами, то я не вижу смысла продолжать наш разговор, – все еще сдерживая его руку, другой я принялась поглаживать его волосы и шею. Дайки же не сводил с меня взгляда. – Тебя я уже испробовала, Аомине Дайки, и мне кажется, что твоей животной страстью я сыта по горло. Я могу выбрать любого, и сейчас я хочу Акаши Сейджуро! – я впервые призналась в этом даже самой себе, и от этого, кажется, даже запершило в горле. Лицо Дайки искривила гримаса гнева. Он с силой выдернул свою руку, а после в мгновение ока навис надо мной, придавив своим телом. - У тебя острый язычок, тигрица, но сейчас ты используешь его не по назначению, – шипит он, хватая меня за руки и фиксируя их у изголовья кровати своей рукой. Я не сопротивляюсь. Какой смысл? Но в моих глазах он читает вызов, и его это бесит. - А у тебя огромное эго, Дайки, и тесные шорты. Ни то, ни другое тебя не красит! – я, кажется, чересчур осмелела. Дайки схватил меня за горло свободной рукой и слегка придушил, что заставило меня улыбнуться. - И в отличие от тебя, я могу устоять перед соблазном! Гримаса гнева на лице Дайки резко сменилась на маску превосходства. Он хищно улыбнулся, а его рука, отпустив мое горло, ощутимо надавливая, опустилась по груди и животу, оказалась между моих ног. Его пальцы ловко отодвинули тонкую ткань моих трусов и резко проникли внутрь, от чего тело невольно изогнулось, а с губ слетел предательский глубокий стон. - Можешь устоять говоришь? – Дайки наклонился к моему лицу, продолжая ритмично двигать пальцами внутри меня. – Я едва коснулся твоей кожи, а у тебя уже слетели все тормоза от желания. Я лишь немного сдавил твое горло, а между твоих ног уже так влажно, что мне даже не нужно тратить время на твою подготовку. Ты можешь говорить все, что угодно, но я знаю, что ты хочешь. Такие как ты влюбляются не в любовь, а в желание, а такие как я готовы его удовлетворить. Я уже плохо соображала, о чем он говорит, все мысли сконцентрировались на его пальцах, на той сладкой муке, в которую они увлекали и мое тело, и мой разум. - Дайки… - вырывается из губ тихий стон, мои руки обнимают его за спину и притягивают к себе. Мне этого мало – хочу чувствовать его целиком, раствориться в нем как в первый раз и забыть обо всем на свете. - На что теперь способен твой язык? – шепчет он мне на ухо, касаясь влажными губами чувствительного местечка рядом с моим виском. – Ты снова довела меня до бешенства, теперь умоляй! Его слова словно сладкий бред, терзающий душу. Я ненавижу себя за то, что сейчас готова на все что угодно, только бы почувствовать его член в себе. Мне правда больше ничего не нужно – ни объятий, ни поцелуев, ни признаний. Низко, грязно, дико, бешено… - Дайки, прошу… - это уже не я, не мой голос, не мое желание. Низменный инстинкт, полностью подчинивший мое существо, убивший во мне гордость и дерзость. – Прошу, возьми меня… Я сойду с ума… Мне жарко, одежда лишняя и даже кровать кажется неудобной. Внезапно его пальцы покидают меня, и из губ вырывается стон разочарования. Плохо соображая что происходит, я подалась порыву Дайки, когда он резко встал с кровати и потянул меня за собой. Он подвел меня к окну и прижался сзади, придерживая меня за талию. - Видишь окно на первом этаже? – тихо спросил он, заставляя меня опустить взгляд вниз. – Это библиотека. Акаши всегда идет туда после ужина, читает какую-то дурацкую книжку. Он и сейчас там, видишь? - я коротко кивнула, глядя на свет в окне. Силуэта Акаши я не разглядела, но это точно была библиотека, ведь я сама была там сегодня. Казалось, на этом мои мучения должны были закончиться, но у Дайки были другие планы. – Можешь представлять его! Дайки не стал раздевать меня, как и не разделся сам. Поддерживая меня на ногах одной рукой, другой он просто сдвинул мои трусы и, через несколько секунд, головка его члена уперлась в мое влагалище. Он входил медленно, словно испытывая меня на стойкость. Представлять Акаши? Это смешно! Я никого не представляю, я занимаюсь сексом пустой: ни воспоминаний, ни чувств, ни фантазий. Мне ничего не нужно кроме ощущения полноты и жара, распирающего тело. Дайки взял меня за локти, заставляя выгнуться в спине, с силой дернул на себя. Его член вошел в меня так глубоко, что тело в тот же миг начала бить мелкая дрожь. От нахлынувшего оргазма перед глазами потемнело, и я даже не сразу поняла, что раздающийся где-то вдалеке глубокий и пошлый стон принадлежит мне. Дайки не дал мне даже секунды, чтобы передохнуть, он с каким-то остервенением входил в меня, и я чувствовала, как по моим ногам растекается горячая влага. Во мне есть только это: жар, вожделение, пошлость и беспринципность… Бесполезная… Пустая… - Какая же ты… - не может продолжить. Тяжелое дыхание, тихий хриплый стон, напряжение и жажда лишают его возможности говорить. Кажется сладкая мучительная пытка длится бесконечно долго. У меня уже нет сил стоять на ногах, я сбилась, какой по счету оргазм получаю. Хочу, чтобы это поскорее закончилось… Не чувствую, когда Дайки кончает. Уже ничего не чувствую… - Ты сведешь меня в могилу… - тяжело дыша шепчет он, уткнувшись лбом в мою шею. Нет, Дайки, рядом со мной там уже нет места.