Mourir pour toi

Когда я села за стол, ребята уже пировали во всю, а я никак не могла прийти в себя после случившегося. Не ожидала, что Мурасакибара окажется таким пугающим искусителем. Хотя его способности вызывали внутри меня предвкушающий трепет, мне все же не хотелось сближаться с ним. Он сильнее меня, что совершенно невозможно было проследить в бесстрастном полупустом взгляде. Но он сильнее меня настолько, что мне страшно, и это ни капли не сексуально. Впервые сталкиваюсь с подобным. Огромный стол ломится от деликатесов, которые с упоением поглощают Дайки и Мурасакибара, остальные то ли менее голодны, то ли более воспитаны. Акаши ест аккуратно. Почему я раньше не замечала этого за ним? Сидит за столом ровно, гордо выпрямив спину, с какой-то аристократичной изящностью разделывает мясо в собственной тарелке. Рядом с ним меркнут прочие, и от него сложно отвести взгляд. Не смотрит на меня, не обращает никакого внимания, хотя наверняка чувствует, что я наблюдаю за ним. Мне бы его выдержку. А еще лучше – хотя бы на минуту проникнуть в его сознание и узнать, о чем он думает? Есть ли в моих догадках доля истины? Он знает, кто я, и проверяет свою команду на стойкость, испытывает каждого – достойны ли они его внимания? Я хочу понять его, хочу узнать, какие тайны скрывает эта непроницаемая маска всевластия. Кажется, еще мгновение и я засну прямо за столом, несмотря на шумное обсуждение сегодняшней тренировочной игры, которое вели неугомонный Рета и грубый Дайки, который, казалось, вскипал от каждой реплики товарища. Изредка к ним присоединялись Мидорима и Акаши – большую часть времени они общались между собой. А вот Мурасакибара ел молча, и что самое жуткое – я чувствовала на себе его колкий взгляд, от чего кусок не лез в горло. Всего несколько часов назад мне хотелось, чтобы мое общение с Поколением чудес длилось как можно дольше, и вот сейчас я думаю, что этой пытки больше не вынесу – в этой команде мне все было непонятно, и руководила действием точно не я. Это уже не работа, не месть, и не жизненное разнообразие – это ловушка, и я чувствую, как ее колкие оковы сжимаются вокруг моих запястий, лодыжек, шеи… - Кайри, чем ты занималась? – внезапно спросил Акаши. Он даже не посмотрел на меня, а меня словно ударила молния. - В основном – ничем, – проговорила я, пожав плечами. – Мне здесь скучно, и я хочу домой, – не знаю, почему я это сказала. Вот так просто сообщила правду, которую стоило скрывать до последнего. Наверное, глядя на Акаши я просто не могу лгать. - Мы предупреждали Кисе, что привезти тебя сюда – не самая лучшая идея, – коротко бросил Мидорима, и я к собственному удивлению подумала, что это впервые, когда он обратился ко мне. - Я и сама не очень этого хотела, – вяло бросила я, наконец, отложив палочки. Играть в аппетит больше не было желания. - Эй, может хватит задирать меня?! – возмутился Рета. – Я, между прочим, хотел как лучше! - Потрахаться на пляже ты хотел… - проговорил Дайки, пережевывая внушительный кусок мяса. Рета хотел возмутиться, но, заметив на моем лице улыбку, успокоился. Кажется, так же, как и я, на реплику Дайки среагировал и Акаши, а я впервые за этот мучительно долгий вечер почувствовала облегчение. - Прости, что лишил тебя такого удовольствия… - ухмыльнулся Акаши, делая небольшой глоток вишневого сока. - У нас вечер разговоров про «это»? – процедил сквозь зубы Мидорима. Идея обсуждать чью-то личную жизнь ему была явно не по душе. - Мидо-чин, ты не хочешь говорить про секс? – спокойно произнес Мурасакибара, от чего атакующий защитник чуть не подавился прожаренной креветкой. Мне хотелось рассмеяться во весь голос, но пришлось сдержать улыбку, точно так же, как сделал это Акаши. - Только не в моем присутствии, – тихо проговорила я, и все парни тут же обернулись в мою сторону, отчего стало немного не по себе. – Я пойду, прогуляюсь… - Эй, Кайри… - Рета тут же подскочил с места, но я остановила его. - Прогуляюсь одна, Рета. Он медленно опустился на стул, и я спокойно прошла мимо, чувствуя на себе взгляд, как минимум, трех пар глаз. Напоследок раздался очередной колкий комментарий Дайки: - Обломись, Кисе, и не только с пляжем. Какой бы эта команда не была странной, им очень легко удается поднять мне настроение. Хотя сейчас я все же больше хочу спать, чем слушать их пререкания, вот только лечь снова в постель казалось мне нелепым. Я вышла из дома и полной грудью вдохнула прохладный вечерний воздух. Во дворе дома уже зажглись ночники, мягким светом озаряющие узкие каменные дорожки. Сад действительно был очень красивым, успокаивающим и каким-то волшебным. Жаль, что я провела здесь так мало времени – нужно было получше разглядеть эти диковинные цветы и раскидистые кустарники. Наверняка все это стоило больших денег, и мне больше никогда не увидеть ничего подобного. В мыслях внезапно всплыли слова Мисаки: «Если ты разрушишь Поколение чудес, я верну тебе твою прошлую жизнь», но я не хочу этого. Правда не хочу. До пляжа я дошла достаточно быстро. Море темное и теплое манило своим спокойствием. Блики луны нежно покачивались на едва заметных волнах, отголосках приятного летнего ветра. Здесь действительно было здорово – часами можно было бы сидеть на еще не успевшем остыть песке и смотреть на умиротворенную красоту, пытаясь привести собственные мысли в порядок. Но мне бы это не помогло – я ровным счетом ничего не понимаю из того, что происходит, а в подобных случаях я предпочитала отдаваться воле случая. Если Акаши строит изощренные планы относительно моего разоблачения, то ему не нужно особо стараться – я поведусь на любую приманку. Я устала бороться, не понимая истинной цели и собственных желаний. Пляж был безлюдным, поэтому я без особых колебаний разделась до нижнего белья, и медленно вошла в море. Все равно купальника у меня не было, а не искупаться в море, проведя рядом с ним три дня – предел моей глупости. Теплая вода приятно обволакивала тело, прогоняя дрему. Плавала я не очень хорошо – заходить далеко было опасно, и поэтому немного проплыв до ощущения давящей тяжести в руках, я вернулась на берег и легла на песок у самого края воды, позволяя ей наплывами омывать мое тело. Сказочные ощущения, от которых выпадаешь из реальности. Тишина, умиротворенность и такое приятное, бесконечно глубокое одиночество… - Ты странная, конфетка. Почему ты все время убегаешь? – расслабившись, я не услышала, как он подошел ко мне. Наверное, нужно было немедленно подняться, схватить свои вещи и предпринять безуспешную попытку сбежать, но просчитав в уме варианты, я поняла, что мне никак не уйти от внимания Мурасакибары, поэтому и шевелиться нет смысла. У меня не было никакого желания отвечать ему. Я немного приподнялась, а после снова опустилась на локти и перекинула ногу за ногу. Закрыв глаза, откинула голову назад, подставляя шею под ласки лунного света. Может, видя мое безразличие, он уйдет? Ответ пришел быстро, и не в мою пользу. Мурасакибара тоже разделся до трусов и лег рядом со мной. Увидев это краем глаза, я тут же поспешила опять закрыть глаза. - Приятное чувство… - протянул он, и я непроизвольно кивнула в ответ. - Почему ты ушел? – не знаю, зачем заговорила с ним. Кто тянул меня за язык? Нужно было просто отмолчаться, и он бы ушел, но теперь… Может ему будет лень говорить со мной? - Мине-чин принес пиво. Оно горькое, – ответил он, и я промычала в ответ в знак согласия. Надеюсь, больше говорить не придется. Прошло несколько минут в полном молчании, и я уже было подумала, что вот-вот Мурасакибара уйдет, как внезапно почувствовала легкое, едва ощутимое прикосновение холодных пальцев к своему бедру. Тело напряглось мгновенно, и я приложила неимоверные усилия, чтобы не открыть глаза. Какой-то внутренний инстинкт самосохранения подсказывал, что сейчас лучше не двигаться. Прикосновения опустились ниже, и теперь холодные пальцы очерчивали линию голени. Необычная ласка вызвала в моем теле трепетную дрожь, и страх пошевелиться стал еще сильнее. Легкое прикосновение, которое тут же омывалось теплой морской водой – странно и так необычно. Не понимаю своих собственных ощущений, и когда широкая ладонь обхватывает мою лодыжку, а после с легким нажимом скользит по моей ноге, я невольно выгибаюсь в пояснице, отдаленно слыша свой стон где-то в самом дальнем уголке души. - Нежная, податливая конфетка… - его шепот раздался у самого уха, и по телу пробежала волна возбуждающей дрожи. Ленивый, низкий голос Мурасакибары внезапно наполнился хриплыми бархатными нотками, и я снова, поддавшись инстинктам, закусила губу. Не знаю, что делать. Его ладонь медленно скользит по моему телу вверх, оглаживает живот, ласкает грудь, касается шеи и едва сжимает ее, снова заставляя меня выгнуться. Больше не могу сдерживаться, открываю глаза и встречаюсь взглядом с меланхоличными фиолетовыми глазами, затуманенными легкой дымкой желания. Не ожидала увидеть нечто подобное в глазах непробиваемого центрового Поколения чудес, этот взгляд и возбуждает и пугает одновременно. Внутреннее чувство твердило мне, что я полностью подчинена и подконтрольна – от меня не ждут ни капли инициативы, ни капли сопротивления, просто возьмут то, что желают. Моя ловушка сжимает тиски все сильнее. - Не сопротивляешься? – снова шепчет он, и я не нахожу слов для ответа. Его рука снова начинает путешествовать по моему телу – ни капли настойчивости или требовательности. Не понимаю его и понемногу начинаю сходить с ума от возбуждающей ласки. Внизу живота снова начинает затягиваться сладкий тугой узел желания, и даже вода не способна потушить жар, растекающийся по телу от его ладони. Как же приятно. – Я тоже хочу тебя попробовать… Кисе-чин должен поделиться и со мной… - И со мной? – переспросила я, с ужасом осознавая то, что он сейчас сказал, но мысль в один миг выбивает из головы грубый поцелуй. Мурасакибара нависает надо мной, придавливая тяжестью своего тела к мокрому песку, и закрывает мне рот этим жадным поцелуем, покусывает мои губы, полностью подавляя мое сопротивление. Его язык ловко гладит мое небо, обвивает мой собственный. Мне жарко, нечем дышать, но он не останавливается. Вложив все силу в руки, я упираюсь в его грудь и пытаюсь оттолкнуть, но Мурасакибара сильнее. То ли ему тоже перестало хватать воздуха, то ли он решил сжалиться надо мной, но он отстранился, давая мне возможность вдохнуть. - Оставь меня, – с трудом узнаю свой собственный голос, такой тихий и измученный. Тело пылает – его желания, как всегда, идут в разрез с жилкой здравого смысла. Грубая сила меланхоличного в жизни Мурасакибары возбудила меня, но еще не окончательно лишила способности мыслить. – Я люблю Рету… Он остро уловил мою ложь, как впрочем и Дайки в тот вечер. Врать и правда было глупо – если бы я действительно любила, то не пыталась бы ответить на поцелуй, сопротивлялась бы, не позволила бы Мурасакибаре зайти так далеко. Явно противореча своим словам, я изогнулась под своим властным мучителем, почувствовав, как в мое бедро упирается его возбужденная плоть. Моя ли это заслуга? - А я люблю конфеты… - произнес он без тени улыбки и снова закрыл мой рот поцелуем, окончательно выбивая из меня способность здраво мыслить. Пальцы непроизвольно стали перебирать его длинные намокшие волосы и я по собственной воле раздвигаю ноги, позволяя ему удобнее устроиться между ними. Чувствую его возбуждение и перед глазами бегут красные пятна – желание полностью подчинило меня, пусть я и с трудом понимаю, как Мурасакибаре удалось этого добиться. Его поцелуи осыпают мое тело, жадные губы стараются охватить каждый кусочек разгоряченной кожи, и я не в силах этому сопротивляться. Могу лишь расписаться в собственной беспомощности и, как в бреду, царапать его спину, прижимать его ближе к себе, чтобы ни на секунду не терять ощущение его близости. Он не Рета и даже не Дайки – Мурасакибара Ацуши оказался настоящим дьяволом, инкубом в человеческой оболочке. От его прикосновений не скрыться – я, словно кусочек масла, плавлюсь на разогретой сковороде. Полностью теряю ощущение происходящего: наслаждение накрывает меня с головой, все мысли, желания и эмоции сузились до одной точки между моих ног, которую сейчас умело массировали пальцы Мурасакибары. Не понимаю, когда он отстраняется. Его проникновение вырывает из моей груди глубокий и протяжный стон. Как только он входит на всю длину, мне кажется, что у меня перед глазами разрывается фейерверк – большой и горячий - так глубоко и чувственно. Мурасакибара внезапно крепко обнимает меня за талию и переворачивается на спину. Оказавшись сверху, я все еще не могу прийти в себя, ощущение наполненности и жара еще никогда не было настолько пьянящим. Он кладет руки на мои бедра и крепко сжимает – боюсь, что от этого прикосновения у меня останутся синяки, но оно возвращает меня к реальности. Он подталкивает меня к движениям, и я начинаю медленно двигаться в такт с заданным его ладонями ритмом. Не хочу открывать глаза, не хочу видеть его лицо и отражение собственного в его глазах. Удовольствие накатывает волнами, не могу остановиться, чувствую, как его член пульсирует внутри меня, и одна мысль об этом стремительно подгоняет меня к пику наслаждения. У Мурасакибары сбитое, тяжелое и громкое дыхание, пальцы сильнее вжимаются в мои бедра, и он начинает подмахивать моим движениям, отчего его член проникает в меня еще глубже, и я уже не могу сдерживать стоны. Перед глазами мрак, озаряющийся разноцветными вспышками. Я никогда не испытывала ничего подобного. Тугой узел внизу живота натягивается до предела, я ложусь на его грудь, позволяя взять полный контроль над своим телом, и Ацуши резко увеличивает темп, выбивая из моей груди дыхание. Я невольно прикусываю его ключицу, и тут же ощущаю на губах солоноватый привкус крови. Я абсолютно себя не контролирую. Оргазм такой силы я никогда еще не испытывала – все тело била дикая дрожь, а фейерверки перед глазами превратились в сплошной яркий взрыв. Слышу свой протяжный стон будто из далека. Мурасакибара продолжает двигаться во мне, и я лишь частично осознаю, что он выходит из меня, и кончает мне на спину, продолжая одной рукой сжимать мое бедро. - Ты классная, очень классная… Это его голос? Меня только что похвалил Мурасакибара Ацуши? Только что мы с ним занимались сексом? Он легко поднимается вместе со мной и берет меня на руки. Какое-то время мы проводим стоя в море. Он заботливо смывает с моей спины свою сперму и вымывает из волос песок. Я частично прихожу в себя и отказываюсь верить в происходящее. Эйфория от фантастического секса уходит, уступая место какой-то слепой боли. Хочется заплакать, и в мыслях снова всплывают рваные картинки из моего прошлого. Я вижу перед собой пустой взгляд Чихиро, слышу его бесстрастное: «Довольна?». Нет, ни капли. Недовольная, несчастливая, неполная – пустая, разбитая, никчемная, без смысла и без будущего…