23
5 августа 2015 г., 21:54
***
Я смутно помню, как именно вернулась в поместье Акаши. Все мысли утонули в зыбучем мраке, и перед глазами лишь обрывками всплывали картинки недавних событий. Пляж, ночь, Мурасакибара… Фантастический секс, проявление вежливости и заботы, одиночество и отчаяние. Я даже не помню, что он мне сказал напоследок – я не смотрела ему вслед и не знаю, сколько прошло времени прежде, чем я сама вернулась в дом. На самом деле мне этого не хотелось, но выбор был не таким уж и большим. Ночью я практически не спала, так что прекрасно слышала, как дверь в мою комнату, которую я в этот раз не заперла на ключ, открывал Рета. Не проходя в глубь комнаты, он пожелал мне спокойной ночи и тихо удалился. Мое сердце болезненно сжалось. Глядя на Рету, я почему-то с ужасом осознавала тот факт, что до сих пор так и не научилась любить, и уж тем более отвечать на это чувство. Но если раньше мне было все равно, то сейчас было тошно. Около двух часов ночи в мою спальню заглянул и сонный Дайки, что стало для меня настоящей неожиданностью. Неужели он тоже беспокоится обо мне? Хотя, нет, его скорее всего волнует сохранность безотказной сексуальной игрушки. И снова то гадкое чувство разочарования: раньше я пожалуй только бы порадовалась тому, что ас баскетбольной команды нервно сминает свои штаны в области паха лишь от одного моего вида, но сейчас я испытываю какое-то странное чувство… Мне противно? Из глаз невольно потекли слезы, и мне не хотелось признавать, что причиной тому Мурасакибара Ацуши. Что со мной? У меня был фантастический секс, мое тело заинтересовало и покорило флегматичного центрового непобедимой команды, но меня это совершенно не радует, как и те его слова: «Кисе-чин должен поделиться и со мной». Он все знает, как и Акаши? Если так, то Мидорима, с наибольшей вероятностью, тоже прекрасно осведомлен о моей профессии. И почему тогда форварды команды остаются в неведении? Кажется, пока я строила планы на разрушение команды, капитан Поколения чудес успешно воплощал в жизнь свой – по разрушению меня. А плачу я, наверное, от осознания того, что я этого заслуживаю. Около четырех часов утра мой телефон вибрацией оповестил меня о входящем сообщении. К этому моменту у меня уже высохли слезы, и разболелась голова. На дисплее светился не записанный в телефонную книгу номер, но я слишком хорошо знала его, чтобы не вспомнить – Мисаки. Он спрашивал, согласна ли я на его условия, и я, не раздумывая, ответила – нет. Я больше не хочу. Я проиграла. Перевернувшись на живот, я крепко обняла подушку. Головная боль была ноющей и не давала погрузиться в сон. Почему-то в мыслях возникли картинки из не такого уж далекого прошлого – я вспомнила Чихиро Маюдзуми. Впервые увидев его, я мучила себя вопросом о том, как такой парень может быть незаметным. Не обладая выдающимися баскетбольными способностями, он, тем не менее, был самым ярким игроком «Starlock», и своим мягким холодным сиянием затмевал даже красоту женоподобного Рео. Мы провели всего один вечер вместе: прогулялись по парку, поужинали в дешевом кафе, выпили по бокалу вина в душном номере трехзвездочного отеля. В начале все это казалось мне смешным – у Чихиро было достаточно денег, чтобы пригласить меня на свидание в дорогой ресторан, провести ночь в роскошном отеле, но он явно давал мне понять, что не заинтересован в этом, что я не достойна такого внимания и траты внушительных денег. На это свидание позвала его я, когда команда была уже в шаге от распада, и он, судя по всему, уже понимал это. Я думала, что соблазнила его, но оказалось, что натянутая ширинка – это далеко не то возбуждение, которое приносит удовольствие. Я даже не могу сказать, каков Чихиро был в постели – я не помню этого ощущения, я помню лишь его бесстрастные глаза, отражающие всю ту пустоту, с которой он занимался любовью. Мы не разговаривали потом – он принял душ, оделся и ушел с едким вопросом: «Довольна?», и в тот момент идеально созданный мной прекрасный мир рухнул. Тоже самое произошло со мной и сейчас. Я пыталась держаться до последней минуты, до этой ночи, до Мурасакибары Ацуши. Между ним и Мауюдзуми настоящая пропасть – ничего общего, но они оба весьма преуспели в том, чтобы оголить передо мной мою собственную душу, показать насколько я жалкая, и насколько бессмысленно мое существование. Но если в тот раз я хотя бы насладилась развалом команды, отчасти вернув себе уверенность в собственных силах, то сейчас я совершенно разбита. Внезапно дверь в мою комнату снова открылась. Тело моментально напряглось, скованное страхом, и я немного прикрыла глаза, отчаянно пытаясь сделать вид, что продолжаю спать. Вряд ли это Рета или Дайки. На пороге комнаты показался темный силуэт, и мое сердце ушло в пятки. На секунду показалось, что это Мисаки, который явился силой переубедить меня в неправильности принятого решения, но когда я осознала, что на пороге моей спальни стоит Акаши Сейджуро, я по-настоящему испугалась. На нем были лишь темные бриджи, а в одной руке он держал полотенце. Не знаю, почему я зажмурилась – наверное, инстинктивное чувство того, что это самое полотенце через пару мгновений может сдавить мне горло или заткнуть рот. Сердце забилось чаще, я уже готова была закричать, как ощущение опасности куда-то исчезло. Вместо него появилось странное чувство того, что Акаши подошел ближе к моей кровати. Все еще делая вид, что сплю, я перевернулась на бок и сжалась в комочек, наивно полагая, что в случае нападения смогу кое-как защититься именно в таком положении. Чувствую прикосновение холодных пальцев к своей щеке, легкое, едва ощутимое и, кажется, забываю, как дышать. Затем пальцы аккуратно перехватывают прядь мои волос у самого лица и слегка сжимают ее. Его шепот едва различим, но я вся будто превратилась в слух. - Айри… моя Айри… это ведь могла бы быть ты… Айри? Я уже слышала это имя – он называл меня так в тот день после игры. Мое сердце снова забилось чаще – наверное, я похожа на эту девушку, Айри, которая смогла покорить сердце непобедимого капитана. Я боялась пошевелиться и расслабилась только тогда, когда услышала, как закрылась дверь моей комнаты. Не могу поверить, что только что Акаши Сейджуро простоял около трех минут у моей постели, что его пальцы касались моей кожи. Нет, не моей… он думал об Айри, неразделенной или, что намного хуже, погибшей любви. Не думала, что неприступный и непоколебимый капитан Поколения чудес способен на такое безумное проявления своих чувств. Что бы он делал, если бы я проснулась? Безумных чувств… Вспоминая взгляд его глаз, я смело могу сказать, что в них не отражается ничего, кроме жесткости и расчетливости. И вот теперь я стала невольным свидетелем его слабости, сводящего с ума чувства к загадочной Айри. И мне почему-то тошно, словно на груди скребут кошки… Я похожа на нее, но это не я. Я не причастная к этому, но я, кажется… Ревную? Голова начинает болеть еще сильнее. Больше я не усну. Пролежав еще пару минут в постели, я встала и направилась в ванную. Хорошо, что сегодня я покину этот сумасшедший дом, в котором за последние три дня со мной произошло слишком много непонятного. Высшие силы словно издеваются надо мной и несколько раз на день подбрасывают мне очередное испытание. Почему-то мне захотелось обнять Рету, но перед глазами то и дело всплывает образ Акаши. Надеюсь, что уехав от сюда, я смогу обо всем забыть.***
Выпив таблетку от головной боли, собрав собственные вещи, я спустилась на кухню и поставила чайник. Парни вчера успешно сложили остатки ужина в холодильник, поэтому не было необходимости готовить завтрак. Оперевшись на кухонный стол, я смотрела в окно, вслушиваясь в шипение чайника. Погода сегодня не благоприятная для тренировки на свежем воздухе – судя по собирающимся тучам, днем пойдет дождь. Пытаюсь отвлечь себя, но на самом деле из головы не выходит мысль об этой Айри. От злобы у меня даже скрипят зубы. Откуда внезапно возникла эта ревность, рядом с которой погасли все прочие чувства, в том числе и страх быть раскрытой? Какой могла бы быть эта Айри, представлять не хотелось, потому что я явно видела только себя. Это ведь ко мне Сейджуро пришел в комнату, чтобы погрузиться в собственные воспоминания и на несколько минут предаться своей слабости. Второе мне казалось совершенно невозможным, пусть даже и очевидным теперь. Я заварила себе крепкий черный чай и уже собиралась сесть прямо на пол, оперевшись спиной на холодный кафель кухонной стены, как в столовой послышались шаги. В следующее мгновение в кухню вошел ОН, и мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Невольно я посмотрела на часы, которые упрямо указывали мне на изогнутую пятерку, и принялась мысленно приводить себя в чувства. Да, сейчас пять часов утра, да, я не спала ночью, да, у меня болит голова, да, передо мной стоит Акаши Сейджуро, и, черт возьми, в чем проблема – это его дом, он волен ходить куда и во сколько хочет. Но сердце упорно отказывалось подчиняться, и продолжало отбивать бешеный ритм. На Акаши были те самые черные узкие бриджи и простая белая рубашка, распахнутые края которой ненавязчиво оголяли подтянутый пресс и крепкую гладкую грудь. Он стоял босиком на холодном полу, на лице ни малейшего отпечатка сонливости или усталости, хотя он, по моим догадкам, тоже давно не спит. - Доброе утро, – сдержанно произносит он, и мне становится неловко. Сейчас передо мной властный и сильный капитан Поколения чудес, но в моих мыслях я слышу это чертово «Айри», произнесенное совершенно другим голосом, в котором, кажется, было столько нежности и боли одновременно, что у меня по спине невольно пробегают мурашки. - Не спится? – глупо спрашиваю я. Как же нелепо я, наверное, выгляжу, стоя вот так и сжимая в руках горячую кружку с чаем. Совершенно не чувствую жара и боли, а просто отчаянно пытаюсь отвести глаза от Акаши. - Можно и так сказать, – коротко отвечает он, так же доставая из шкафа кружку. Но он заваривает зеленый чай. Не знаю, что спросить, и как себя вести. Просто смотреть – это уже чересчур. Он не намерен продолжать разговор, и лучший для меня вариант – уйти. Однако, когда я пытаюсь сдвинуться с места, меня останавливает его голос. - Пойдем на улицу. Утром чай на свежем воздухе усваивается лучше, – он небрежно бросил в раковину ложку, которой только что перемешал сахар в стеклянной чашке со светло-золотистой жидкостью, и, развернувшись, направился к двери на кухне, которая выводила в сад. Снова происходило что-то, что мое сознание напрочь отказывалось воспринимать. Акаши Сейджуро предложил мне вместе с ним выпить чаю? Это не сон? Не испытываю страха, только любопытство и неловкость, словно школьница на первом свидании. Тряхнув головой, отгоняя тем самым нелепые мысли, я последовала за капитаном Поколения чудес. Сад встретил меня неприятной прохладой. Холодный ветер в одно мгновение вызвал на моем теле мурашки, и я невольно поежилась. Первой мыслью было немедленно вернуться, но увидев, что Сейджуро уже расположился на ступеньках, я сделал глубокий вдох и прошла к нему. Сесть рядом я бы не посмела даже под дулом пистолета – мне, наверное, стало бы еще холоднее. Сесть выше и сверлить взглядом его макушку? В собственных терзаниях я прошла на две ступени дальше и села на широкую мраморную ступень. Немного расслабив мышцы и отпив горячего чая, я почувствовала, что холод отступает, что не могло не радовать, но вот присутствие Сейджуро заметно напрягало, и я не могу сформулировать, чем именно. - Скорее всего, сегодня пойдет дождь, – нужно же было что-то сказать. Сейджуро явно на меня не смотрел – я не чувствовала его взгляда, и на мгновение меня даже охватила злость. Зачем он позвал меня, если не собирается даже парой слов обменяться? - Это было в прогнозе погоды. Когда парни проснутся, поедем домой. Его голос и эти слова прозвучали настолько неожиданно спокойно, без единой нотки железа, что я невольно обернулась, чтобы взглянуть на него. Может капитан еще не проснулся или его лихорадит? Сейджуро смотрел прямо перед собой, кружка с чаем стояла рядом, а мне вдруг стало не по себе. Мне кажется, или же радужка его правого глаза потемнела? Акаши ведь гетерохромик с красивыми, но жестокими глазами красного и желтого цвета, но сейчас… Такое бывает? Его правый глаз действительно стал почти красным? Видимо Акаши почувствовал, что я разглядываю его и обернулся, а я почувствовала себя полной дурой. Но мне не показалось, правый глаз действительно потемнел, и лицо Сейджуро от этого даже как-то изменилось. - Разве вы не будете тренироваться сегодня? – спросила я, стараясь оправдать свой удивленный взгляд. - Нет. Думаю, что с них достаточно, – ухмыльнулся он и потянулся за своей кружкой. Воспользовавшись шансом, я тут же отвернулась. Я, конечно, слышала, что глаза людей могут менять цвет, и гетерохромия не такая уж редкость, но такое кардинальное изменение – это чересчур для моего понимания физиологических процессов. У меня даже холодок пробежал по спине, хотя такой Сейджуро кажется более благосклонным, чем с ярко-выраженной гетерохромией. - Поедешь с Ретой? Вопрос пронзил меня, словно кинжал, в самое сердце. Он просто пытается поддержать разговор? - Да, – коротко отвечаю я, и слышу, как он улыбается. - Желаю удачи. После этих слов, Акаши вылил чай на землю, встал и вернулся в дом. Несколько минут я еще продолжала сидеть, но даже не пыталась задуматься о произошедшем – все равно я ничего не понимаю, и при чем уже давно. В груди неприятно припекало, зато отступила головная боль. Последовав примеру Сейджуро, я тоже вылила свой чай – пить мне перехотелось. Сегодня капитан не станет будить свою команду, дав им долгожданную возможность выспаться и как следует отдохнуть. Я почему-то не сомневалась, что сам Акаши проведет свободное время в библиотеке, а что оставалось мне? Я поднялась на второй этаж и заглянула в комнату Реты. Он мирно спал на боку, уютно устроившись на левой половине двуспальной кровати – привычка, выработанная бесчисленными ночами, проведенными в компании очередной красотки. Я быстро собрала его вещи в сумку – расплата за то, что он помог мне. Приготовив Рете чистые вещи, я тихо покинула спальню - не хотелось будить его. Снова я остановилась уже у дверей Дайки. У него привычки Реты явно не было – расположился на середине кровати, раскинув ноги и заложив одну руку за подушку. В отличие от Реты, его вещи было тяжело собрать по всей комнате. Справившись, я уже собиралась уходить, как внезапно нахлынувшее необъяснимое чувство заставило меня лечь рядом с ним, сжавшись в комок под его боком. Стало тепло, будто рядом лежал огромный кот, а еще было безопасно. Не знаю, что это, инстинкт или интуиция, ведь кажется, что Аомине меньше всего подходит на роль защитника, однако он считает меня своей собственностью, и это, наверное, многое объясняет. -Кайри? – тихо спрашивает он, немного приоткрыв правый глаз. - Спи, Дайки, – коротко отвечаю я, на что Дайки по-хозяйски забрасывает на меня одну руку, и я не против. В присутствии своего тигра мне нечего бояться, а еще рядом с ним тухнет это противное чувство ревности, заглушается этот полный тоски голос, шепчущий «Айри», и взгляд красных глаз уже не кажется таким проникновенным.
