Mourir pour toi

Поколение чудес в полном составе собралось на кухне около 11 часов. Рядом с Дайки мне удалось провалиться в сон на час или около того. Головная боль прошла, и поэтому, проснувшись, я осторожно разбудила своего защитника и поспешила вернуться в собственную спальню. Спустя какое-то время ко мне пришел Рета, который несколькими нежными поцелуями отблагодарил меня за собранные вещи, но я почему-то не испытала привычного чувства теплоты вперемешку с нежностью. У меня совершенно не было настроения: то ли из-за сгущающихся за окном туч, то ли из-за бессонной ночи и проклятой Айри, которая теперь наглухо засела в моей голове и не собиралась покидать мои мысли. И если бы только она… Я, Рета и Мидорима успешно приготовили из остатков вчерашнего пира сытный, но не очень полезный завтрак. Кроме того, на каждого была собрана небольшая коробочка с перекусом на время дороги. Мне хотелось поскорее уехать. Вскоре на кухне появились Акаши и Аомине. Второй, кстати, выглядел на удивление довольным, словно тот самый кот, который уже слопал миску сметаны. Однако, когда он увидел, как Рета с умилением убирает волосы с моего лица и коротко целует в губы, счастливый блеск в его темно-синих глазах сменился на искры бешенства. Меня охватывали противоречивые чувства: захотелось оттолкнуть Рету и одновременно попросить Дайки не смотреть на меня. Когда их противостояние стало для меня слишком значимым? Последним на кухню пришел Мурасакибара. Он выглядел заспанным и… обиженным. Я инстинктивно встала между Ретой и Дайки, хотя больше всего хотелось укрыться за спиной второго и избежать этого тяжелого взгляда полузакрытых лиловых глаз. Мой взгляд сам собой упал на его губы, и сердце ушло в пятки, когда я заметила, что они слегка припухли, а нижняя губа и вовсе разбита. Всего на секунду мне показалось, что в этот самый миг на меня посмотрел и Акаши, но когда я обернулась, он с интересом разглядывал небо за окном. Мне стало не по себе и еще сильнее захотелось укрыться за спиной Дайки, вцепиться пальцами в его широкие сильные плечи и не отпускать даже под страхом смертной казни. Тучи, затягивающие небо, будто сгущались и вокруг меня тоже. В этом томящем давлении я теряла Рету, единственным надежным светом оставался Дайки. Надеюсь, что он смог бы укрыть меня от пронзающих душу красных глаз. Завтракали мы практически молча, парни лишь несколько раз обсудили дорогу, облегченно выдохнув, узнав, что сегодня тренировки не будет. И вот уже через час мы все стояли на пороге роскошного особняка, и лично я наблюдала за тем, как Акаши закрывает двери дома. Когда он убрал ключ в свою кожаную ключницу, я выдохнула – с души будто упал камень. Все закончилось. Мы уезжаем. Мне больше не придется быть с Поколением чудес. Я свободна! - Кайри, давай сумку, – Рета забрал из моей руки сумку и направился к машине. Я последовала за ним, стараясь держаться как можно дальше от Мурасакибары. Хотя он был занят тем, что помогал Акаши грузить в машины какие-то коробки, все равно его присутствие вызывало во мне неконтролируемое желание бежать. Никогда больше не хочу оказаться рядом с ним. - Кисе, мать твою, ты опять занял весь багажник. Куда мне свою сумку положить? – Дайки одной рукой держал за спиной свою сумку, а другую, как обычно, запустил в карман широких темно-синих спортивных брюк. Он словно коршун навис над Ретой, который аккуратно грузил в багажник наши вещи. И, признаться, эта картина была весьма забавной. - Положи ее на заднее сиденье, Ахомине, – Рета выровнялся и широко улыбнулся товарищу. Я невольно улыбнулась, услышав прозвище «Ахомине» - кажется, так аса Поколения чудес называл только Кагами, и слышать это из уст Реты было непривычно, но весело. Дайки же, кажется, шутку не оценил. - Закрой хлеборезку, блондинка, ведь мы оба знаем, что фиолетовый тебе не идет, – прошипел он, толкнув Рету плечом. Дайки небрежно открыл заднюю дверь и швырнул сумку на пол. Рета что-то прошептал себе под нос, и я подумала, что дорога назад для меня будет кардинально отличаться от пути сюда – эти двое хоть ненадолго замолкают? - Мы остановимся на той же заправке, – проговорил Акаши, когда все приготовления были закончены, и ребята собрались вокруг своего капитана. Я наблюдала за этим со стороны. Так странно, Акаши ниже всех их ростом, намного уступает даже Рете в комплекции, но у меня нет ни малейшего сомнения, что он ничуть не слабее Мурасакибары. Капитан Поколения чудес собрал свою команду и держит каждого из них на коротком поводке, и никто, насколько бы горд и самовлюблен он ни был, не смеет вырываться, даже импульсивный Дайки. Это удивительно и неподвластно никакому объяснению – просто в этом невысоком парне с удивительно красивыми красными глазами столько силы и уверенности, что он способен подавить любое сопротивление. Да, его власть над Поколением чудес действительно абсолютна. – Скоро пойдет дождь, поэтому, Ацуши, Рета, будьте предельно внимательны. Мне не нужны неприятности. Парни снова разошлись по машинам. И я внезапно для себя осознала, что испытываю сожаление, глядя, как Акаши в одиночестве направляется к своей машине. Наверное, я сошла с ума: остатки здравого смысла и, возможно, инстинкт самосохранения подсказывали мне, что я должна держаться от него подальше, что этот человек, с меняющимся цветом глаз и кучей загадок, опасен для меня, но я все равно хочу оказаться рядом. Какое-то чувство, наверное безумство, тянет меня к нему, словно магнит: я хочу знать, кто эта Айри, которую так напоминаю ему я, та ли это девчушка на фото, которое он хранит в своей книге? Я хочу знать, о чем он думает, какие замыслы кроются за этим непроницаемым лицом… В конце концов, сейчас я хочу оказаться на заднем сиденье его машины и полной грудью вдохнуть его запах, обнять его подушку… - Эй, долго будешь там стоять? – в реальность меня вернул голос Дайки. Рета уже был за рулем и прогревал двигатель, а Аомине сидел боком на пассажирском сиденье и придерживал рукой дверь. Глубоко вдохнув, я направилась к машине. Мурасакибара и Мидорима, как и в первый раз, выехали первыми. Капитан же намеревался покинуть судно последним. - Вы всегда соблюдаете строгую последовательность в ходе движения? – спросила я, устраиваясь на заднем сиденье. Объемная сумка Дайки мешала удобно поставить ноги, пришлось подобрать их под себя. Рета уже включил кондиционер, но в машине было душно, от чего сильнее был слышен тяжелый парфюм Аомине. В горле внезапно пересохло и снова потянуло на рвоту. – Дайте воды. - Нет, просто Кисе – тормоз, и мы не уезжаем последними только из-за великодушия красноволосого, – Дайки протянул мне бутылку с водой, я с жадностью припала к горлышку. - Садись за руль сам, придурок, – буркнул Рета, поворачивая руль и выезжая из владений Акаши. - Твоя тачка, твои права, – ухмыльнулся Дайки, и я внезапно осознала очевидную истину: в раздоре этих двух нет моей вины, они вели себя так всегда. Аомине всегда поддевал Кисе – в этом была их связь и их дружба, мое влияние здесь равно нулю. Я не смогла добиться ровным счетом ничего. Я радовалась тому, что мы уезжаем из владений Акаши Сейджуро. С каждым метром его будто становилось меньше в моей жизни, и железные оковы на моей шее слабели. Это было легкое и приятное чувство возвращающейся свободы и отдаляющейся опасности, но какая-то часть меня протестовала. Не будь в том доме Мурасакибары, а может быть даже и всех остальных игроков Поколения чудес, все могло бы быть иначе. Не будь их всех, а только он… непобедимый капитан Акаши Сейджуро… Дайки включил на магнитоле какую-то музыку, от чего Рета недовольно поморщился. Впервые я видела их так близко рядом – заботливый и открытый Кисе Рета рядом с дерзким и строптивым Аомине Дайки. Один – теплый и ясный день, другой – дикая и чарующая своей неизбежностью ночь. Игроки Поколения чудес необычны и непостижимы, и почему я поняла это так поздно? - Что у Мурасакибары с лицом? – внезапно спросила я. На самом деле эта мысль не покидала меня с того самого момента, как я увидела его разбитую губу, но я изо всех сил гнала от себя это любопытство, но вот итог – не сдержалась. - Ему вчера врезал Акаши, – бросил Дайки, не обернувшись. Он внимательно смотрел в окно, а я невольно вжалась в сиденье. - Почему? – кажется, мой голос дрожит, и я кляну себя за это. Не хочу, чтобы кто-то догадывался о причине. - Мы не знаем, Кайри, – ответил Рета. – Мурасакибара ушел спустя полчаса после того, как ушла ты. Сказал, что хочет прогуляться перед десертом. Когда он вернулся, Акаши подскочил к нему, что-то спросил, а после ударил его по лицу. Такое бывает… - Ага, когда у этого абсолютного козла крышу сносит… - подхватил Рету Дайки, и я заметила, как Рета крепче сжал руль. Видимо, место в команде капитан предпочитал указывать силой, и все игроки это прочувствовали на себе. – Ты заметил, что он опять поменялся? - Поменялся? – переспросила я, и мое сердце бешено забилось в груди. Почему Акаши ударил Мурасакибару? Неужели знал, что между нами произошло? Что значит «поменялся»? - У нашего капитана синдром Горнера… - начал было Кисе, но его снова прервал Дайки: - Шизофрения у него! Рета готов был бросить руль и вцепиться приятелю в глотку – он терпеть не мог, когда его перебивали. - Долго рассказывать, Кайри, да и не наше это дело, но… - Рета сделал короткую паузу, явно сомневаясь, стоит ли мне рассказывать или лучше промолчать. – Его правый глаз меняет цвет после сильного нервного потрясения, это еще со средней школы. Тогда у него проявилась легендарная способность «императорский глаз», тогда же он и стал другим. Его словно два, Кайри, и это немного жутковато… - Кисе, я уже говорил тебе, что ты мямлишь, как баба? Они начали препираться, а я уже не слышала их голосов. Акаши словно два, я уже слышала эти слова раньше, от Кагами, когда он показывал мне видео с матча. Он тогда учился в старшей школе, и команда, в которой он играл, чуть ли не с кровью вырвала победу на Зимнем кубке из цепких лап школы Ракудзан. Эта игра была фантастической – я больше никогда не видела ничего подобного. Кагами тогда сказал мне, что встретился на площадке с обоими воплощениями Акаши Сейджуро, но только до сих пор не может определиться, кто из них хуже: если один мог воткнуть ножницы в глаз и спокойно пройти мимо, то второй при этом еще бы и искренне извинился. Тогда это показалось мне жутким, и не менее жутким это было сейчас. Сегодня утром я увидела другого Акаши. Он явно показался мне добрее, но мурашки по коже никуда не исчезли. Кем бы он ни был, суть не изменить, ведь он – непобедимый Акаши Сейджуро. Его глаз поменял цвет, значит, он испытал сильное нервное потрясение, неужели это как-то связано с тем, что произошло между Мурасакибарой и мной? А может всему виной эта неизвестная Айри? От нахлынувших мыслей у меня разболелась голова, вдобавок пошел дождь, и Рета с Дайки не собирались замолкать. Один высмеивал манеру вождения другого, а тот лишь шипел от злости, не зная, что ответить. Меня это не забавляло – раздражало. Дождь становился все сильнее, и я прислонилась лбом к холодному стеклу. Почему-то стало так гадко, как будто я сейчас стояла под этим самым дождем: мокрая одежда липла к телу, было холодно и ужасно одиноко. Вокруг туман и ничего не видно. Я абсолютно одна, но внезапно густые клубы расходятся, и я встречаюсь взглядам с красными глазами, их обладатель протягивает мне руку… Айри… - Кайри! Кайри… - прихожу в себя, понимая, что зовут на самом деле меня и это всего лишь Рета. – Тебе плохо? Может, остановимся? - Все нормально. Просто не люблю дождь, – соврала я, отчаянно пытаясь заставить сердце биться медленнее. Если я обернусь назад, то явно увижу в окне машину Акаши. И почему только сейчас мне больше всего на свете хочется оказаться рядом с ним? Мы проехали около двух часов. Моя голова раскалывалась от боли, и причиной были не только погодные условия – Дайки и Рета не замолкали ни на секунду. Борьба между ними на площадке была борьбой и в жизни, в этом не было ничего интригующе приятного. Дайки придирался к любой мелочи: то Рета не так держал руль, то неправильно переключал передачи, то вообще был слишком блондинкой, чтобы быть мужчиной. Если таким способом он хотел унизить передо мной моего официального парня – выходило у него плохо, прежде всего потому, что мне было все равно. К Рете я не испытывала никаких чувств, ничего не ждала и ни на что не надеялась. Да когда же вы уже закроете рты? Можете помолчать хоть минуту? Остановка на заправке стала для меня блаженной каплей свежего воздуха. Я вышла из машины первой и поспешила уединиться в уборной – еще два часа со своими шумными любовниками я просто не вынесу. Уж лучше с Мурасакибарой, чем с ними… Парни сидели за одним столиком, пока их машины заправляли. Акаши потягивал кофе, остальные ели собранные заранее пайки. У меня не было желания к ним присоединяться – я предпочла дышать испарениями бензоколонки, чем снова оказаться рядом с Дайки и Ретой. Мое гордое уединение нарушил вкрадчивый, но от того не менее холодный голос: - Как поездка? - Одна из худших в моей жизни, – тяжело выдохнула я. Я устала, у меня болела голова, на улице пахло дождем, и было зябко – сейчас мне абсолютно все равно, чего хочет от меня Акаши Сейджуро. - Могу спасти тебя взамен на небольшое одолжение. Слова, осознание которых находится за гранью моего воображения. Это только что сказал бесстрастный капитан Поколения чудес? Я обернулась и столкнулась с леденящим кровь взглядом красных с кошачьим зрачком глаз. Ужасно… ужасно красиво… - И что же это за одолжение? – спрашиваю я, на мгновение в мысли врывается инстинкт самосохранения, и что есть силы кричит: «Не соглашайся», но я успешно подавляю его желанием сбежать из машины Кисе и страстной меланхолией, пробуждающей желание быть рядом. Я точно сошла с ума! - Обсудим это в моей машине. Он мне подмигнул? Серьезно? Это не тот Акаши, которого я знала. Это его первое или второе я? Чего мне ждать? Но я не могу сопротивляться, хочу оказаться в одной машине с ним. Сердце выколачивает такой ритм, что можно танцевать чечетку. Спустя пару минут, я, уже лишенная всякой способности мыслить, направлялась за Акаши к его машине. Как это произошло? Почему Рета так просто позволил мне уйти? Волшебный дар переубеждения капитана команды? Сейчас все это было неважно. Ни о чем не думая, я следовала за ним, напрочь задавив в себе остатки здравого смысла. Он открыл мне переднюю дверь, приглашая сесть на пассажирское сиденье, и я уже задыхалась от нахлынувших эмоций. Такой Акаши мне нравился, с таким хотелось быть рядом еще сильнее, и лучшего шанса у меня уже не будет. - Пристегни ремень, – это не просьба и не требование – это приказ, и я, словно верный пес, спешу подчиниться. Даже немного страшно. Он садится за руль, проворачивает ключ и сам тянется к ремню. А вот у меня не выходит совладать с вещью, которая может гарантировать мне безопасность. Это знак? – На пассажирском его иногда заклинивает… Я не успеваю сообразить, что происходит. Акаши тянется ко мне – его внезапно становится слишком много. Если бы не этот чертов ремень, я бы подумала, что он хочет обнять меня. Но он так близко, что по телу пробегают мурашки, и я даже забываю, как дышать, пока он ловко управляется с ремнем и застегивает его. Чувствую его запах, тепло и будто падаю в неизбежность. Руки невольно тянутся, чтобы обнять его, и мне стоит больших усилий сдержать этот порыв. Становится жарко, под ритм сердца можно танцевать уже не чечетку, а фламенко… это ведь, кажется, самый быстрый танец в мире? - Уже лучше, – Акаши выпрямляется и так же ловко застегивает свой ремень. Двигатель уже прогрелся, и машина бесшумно отъезжает самой последней. Все-таки очередность соблюдается. - Что же я должна за свое спасение? – язык меня не слушается. Я хотела просто помолчать. - У нас через пару дней игра. Я хочу, чтобы ты побыла менеджером, – не тянет кота за хвост, говорит прямо и без церемоний. Как этому противостоять? - Я? Менеджером? – переспрашиваю я, не в силах поверить собственным ушам. - Я заметил, что ты неплохо владеешь мячом, но совершенно ничего не смыслишь в правилах. Ты никогда не играла в команде, да? Твои навыки установлены исключительно на индивидуальную игру, – он так свободно говорил об этом, что у меня ком встал в горле. Он все знает, очевидно ведь. Чего же он пытается добиться? - Насколько я знаю, менеджер должен знать правила… - в языке откуда-то появились кости, иначе почему им так тяжело шевелить? - Не обязательно. Ты будешь играть один на один. Только со мной. Фламенко в моей груди остановилось на затяжной паузе – кажется, сердце перестало биться, и все звуки вокруг померкли. Я хотела бы услышать его дыхание, но не слышу, вижу лишь тень улыбки на красивых тонких губах. Мне не по себе… - Не понимаю… - выдавила из себя я. Хотелось отвернуться и не смотреть на его губы, но я не могу. Тело отказалось меня слушаться. - Будешь следить за мной. Я буду подавать сигналы, когда нужен тайм-аут. Я сглотнула слюну и с обреченностью вспомнила о том, что бутылка с водой осталась в машине Реты. Мне не помешал бы глоток. - Придешь завтра вечером на тренировку. Обсудим детали. Я заплачу тебе, не переживай. - Почему я? - Потому что я так решил. На этом наш разговор был окончен: я не знала, что сказать, а Акаши не видел смысла развлекать меня легкой светской беседой. Мое сердце немного угомонилось, и я даже предпринимала попытки заснуть, стараясь выбросить из головы все ненужные мысли. Капитан Поколения чудес с красными глазами был весьма любезен и разговорчив, но его приказы по-прежнему оставались абсолютными. Я по-прежнему чувствовала, что не способна сопротивляться, что боюсь и восхищаюсь одновременно. Я не знаю, что он задумал, что происходит в его жизни, но если он решил каким-то непостижимым образом лишить меня моей, то я, вероятнее всего, не буду против такого убийцы. Мне все равно нечего терять. На улице снова пошел дождь, но мое безумное сознание не рисовало жутких образов, мне было спокойно. Мир, видимо, перевернулся с ног на голову. Ничего не понимаю и ловлю себя на мысли, что не хочу понимать. Кем бы ни был Акаши, как бы я его не боялась, мне нравится просто даже находиться рядом с ним. Не знаю, что это за чувство. Он безумец, как говорит Дайки? Мне кажется, что я тоже начинаю болеть этой же болезнью.