Mourir pour toi

***

Меня одолевали сомнения. Оставшееся время пути я искренне пыталась посвятить рассуждениям о причинах странного поведения Акаши Сейджуро и чем больше я думала, тем отчетливее понимала – его жизнь отгорожена от меня высокой и неприступной стеной, перебраться через которую у меня нет ни единого шанса. Мы слишком разные: ему удается сохранить самообладание в любой ситуации, он никому не продемонстрирует свою слабость, а я только лишь думала, что смогу так же, но Поколение чудес явило мне обратное. Если бы сейчас Акаши внезапно сказал, кто я и что пыталась сделать с его командой, то я, поджав куцый хвостик, поспешила бы немедленно укрыться в каком-нибудь тихом темном месте, лелея надежду никогда больше не встретиться с ним. А если я упомяну при нем факт того, что не спала, когда он заходил в мою комнату, то он даже бровью не поведет, скажет что-то вроде: «Тебе приснилось», и я соглашусь, не смея перечить. Это не поддается объяснению, просто в этом весь капитан, а моя сущность далеко за гранью его интересов. Когда мы наконец приехали в Токио, я твердо решила для себя, что не буду сопротивляться судьбе и убегать - мне нечего терять. Если Акаши пригласил меня быть менеджером, чтобы публично унизить – пускай. Большего унижения, чем те чувства, которые охватили меня после секса с Чихиро и Мурасакибарой, я уже не испытаю. Если он придумал хитрый способ, чтобы причинить мне боль – я не буду возражать. Большей боли, чем признание бессмысленности своего существования, просто не может быть. Чего мне бояться? На убийство такой, как он не пойдет. Нет, я точно сошла с ума. Но может его планы на меня раскроют хотя бы часть того занавеса, за который собственными силами мне никогда не заглянуть? Какое-то неведомое до этого момента желание тянет меня к этому человеку: это не жажда обладания, не влечение и не любопытство. Я просто хочу знать, какой он настоящий, хотя совершенно не понимаю, зачем мне это нужно. Мы остановились на подъезде к городу – мне снова нужно было пересесть в машину к Рете, и от осознания этого сердце в груди болезненно сжалось. В голову ударила мысль о том, что я совершенно глупо провела то драгоценное время, которое волей случая было предоставлено мне для наслаждения компанией Акаши Сейджуро. Наслаждение? Неужели мне действительно нравится быть рядом? Гремучая смесь его безразличия, моего страха перед ним, его красоты и силы и моей слабости перед его взглядом и голосом… Мы почти не разговариваем, он даже ни разу не прикоснулся ко мне, но мое сердце выпрыгивает из груди, даже когда он говорит мне короткое «доброе утро» или просто смотрит в мою сторону. Все не так, как с Ретой и Дайки, все даже не так, как с Кагами… - До завтра, – спокойно говорит он, от чего я вздрагиваю. Я совершенно не заметила того факта, что Рета уже стоит у машины и ждет, когда я наконец открою дверь, чтобы подать мне руку. - До завтра, – с какой-то усталостью и одновременно обреченностью я расстегиваю ремень безопасности, и на душе это гадкое чувство разделения – сейчас я открою дверь и перестану быть частью окружающего Акаши Сейджуро пространства, и это угнетает меня. Рета подает мне руку, ничего не спрашивая, но мне и не хочется говорить. Они с Акаши обмениваются короткими кивками, и у меня последний на сегодня шанс взглянуть на капитана сильнейшей команды. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с проникновенными красными глазами – по спине холодок и меня бросает в дрожь настолько сильную, что даже рука Реты на моей талии не способна унять ее. Почему он так посмотрел на меня? Так, словно знает обо мне даже больше, чем я сама. Так, словно между нами еще ничего не кончено… - Прости, что тебе снова пришлось ехать с Акаши. Аомине действительно раздражает. В следующий раз побежит за машиной на своих двоих… - бубнил себе под нос Рета, но я практически не слышала его, сфокусировав все свое внимание на звуках отъезжающего минивена. - Вы оба раздражаете, Рета. Не извиняйся, – проговорила я и только спустя несколько секунд осознала, что произнесла это вслух. Рета остановился и убрал с моей талии руку. В его глазах был отпечаток непонимания и обиды – разве мог влюбленный ожидать, что его вторая половинка назовет его раздражающим? - Ты серьезно? – спросил он. Такая реакция меня удивила. Неужели я действительно сказала что-то, что глубоко задело его чувства? Может мне и все равно, но терять контакт сейчас не хотелось. - Я первая, кто говорит тебе это? – недоумевая, спросила я. Положение было крайне глупым: мы стояли на обочине друг на против друга, и что-то мне подсказывало, что Дайки в машине уже захлебнулся собственной слюной от смеха. - Я бы так не сказал, но это обидно, когда любимая говорит о том, что ты ее раздражаешь, – на лице Реты проступила грустная ухмылка, но это вызвало у меня очередной укол раздражительности. Эй, Кисе Рета, тебе 26 лет, ты профессиональная модель и баскетболист, по тебе сходят с ума женщины всей Японии, а ты распускаешь нюни перед какой-то пустышкой с симпатичной мордашкой вроде меня. Вот, что по-настоящему грустно. - Тебе противопоказана компания Аомине – это он делает тебя раздражающим, – бросила я и направилась к машине. Не хочу продолжать этот бессмысленный разговор. - И это мне уже тоже говорили, – Рета улыбнулся и поспешил сесть за руль. Кажется, ничто и никто, кроме Акаши, не способен стереть эту искрящуюся улыбку с его лица. Когда я села в машину, Дайки выглядел напряженным. Он попросил у меня телефон и вбил в список контактов свой номер, не сказав ни слова, и я тоже не видела в этом смысла. До самого его дома он молчал, и я разговаривала только с Ретой, как обычно о чем-то совершенно неважном, и я забывала сказанное сразу после произнесения слов. У дома Дайки мне пришлось выйти из машины, чтобы он смог забрать свою сумку. Словно случайно, его пальцы зацепили мои и немного их сжали. Мне стало неловко. - Позвони мне, – прошептал он, закидывая сумку на плечо, и удалился. Я села на пассажирское сиденье рядом с Ретой и тут же об этом пожалела, ведь это не черный минивен, и за рулем не Акаши Сейджуро. Мне не нравился ход моих мыслей – с чего вдруг я начала сравнивать все свои эмоции с теми, которые ощущала в его присутствии? Я же не влюбилась? Такое просто невозможно. Как влюбиться в человека, который сказал тебе за весь период знакомства не больше пятидесяти слов, который даже ненароком не коснулся твоей руки, в присутствии которого мурашки бегут по коже, который… Тело охватило волнение, и я невольно прикрыла глаза вспоминая, как несколько часов назад он застегнул мой ремень безопасности. И, черт возьми, даже тогда он и пальцем не притронулся ко мне. Уже через каких-то пятнадцать минут машина Реты тормозила на парковке. Дойдя до моей квартиры, он явно не собирался прощаться, но я сослалась на плохое самочувствие и предложила увидеться завтра перед тренировкой. Сейчас мне хотелось побыть одной. Произошедшие за три дня события не складывались в моей голове в одну логическую цепочку, а мне очень хотелось понять, что все-таки происходит. Единственную проблему, которую я смогла решить, звали Мисаки. Я отказала ему, и он больше не выходил на связь. Я позволила считать, что мой отказ принят, ведь если бы это было не так, мой бывший работодатель уже потребовал бы объяснений. Закрыв за собой дверь квартиры, я внезапно осознала, что безумно устала – все-таки ночь без сна дала о себе знать. Быстро приняв душ, я сразу же легла. Не хотелось есть или пить, и даже ранее для сна время не стало для меня основанием для отказа давящей на веки дремоте.

***

Проснулась я около полудня и вставать с постели совершенно не хотела. Странно, что я до сих пор не проголодалась, но позавтракать все-таки нужно. Поднявшись с постели, я подобрала волосы под обруч и поплелась на кухню. Завтрак из полуфабрикатов для меня совершенно непривычен, но готовить что-либо сейчас мне не хочется. Странно, что телефон до сих пор не звонил. Неужели Рета еще спит? Может это странно, но мне совершенно не хочется его видеть. В какой-то момент он начал ассоциироваться у меня только с назойливостью. Или может это просто слишком яркий контраст с Акаши? При мыслях о капитане я тут же вспоминаю и про то, что мне сегодня нужно прийти на тренировку, а я ничего не знаю о месте, времени и о том, что должен делать менеджер команды – раньше меня это не интересовало. Свой номер Дайки вбил в мой список контактов весьма кстати, и он, пожалуй, сейчас был единственным, с кем мне хотелось бы поговорить. Он долго не берет трубку, но я настойчива, и вот в телефоне уже слышится его низкий голос с характерной хрипотцой: - Чего надо? – вопрос вызывает на моем лице улыбку и поднимает настроение. Даже завтрак кажется немного вкуснее. - Ты ведь сам сказал мне позвонить, – улыбаясь, отвечаю я и перекидываю ногу на ногу так, словно мой собеседник сидит прямо передо мной – инстинкт, наверное. - Кайри? – удивился он. Значит, мой номер ему раздобыть не удалось. – Который час? Смотрю на стеклянные часы, висящие в моем коридоре, и обреченно выдыхаю. Надеюсь, тренировка у команды вечером. - Пятнадцать минут первого, Дайки. Ты спал? - Угу… - протягивает он. В трубке слышится какая-то возня, а мне даже огромными усилиями не удается заставить себя перестать улыбаться. - Я бы приготовила тебе кофе, – произношу я, а в ответ слышу, как он ехидно ухмыляется: - Утром бодрит не кофе, тигрица. От минета я бы не отказался. Я смеюсь: Аомине Дайки неисправим. Иногда кажется, что цель его существования сводится лишь к двум вещам – баскетболу и сексу, причем оба занятия он любит настолько сильно, что не намерен себе в них отказывать, в какой бы дозировке они не предлагались. Судя по всему он решил, что я для него идеальный партнер, и в его фантазиях мы наверняка делаем все и сразу – занимаемся сексом играя в баскетбол, или наоборот. - Ты меня даже не удивил, – я пожала плечами, самой себе подтверждая правильность собственных догадок. – Я звоню не за этим… - Вот черт, а я уже натянул штаны и вызвал такси, - прервал меня Дайки, и мы вместе рассмеялись. Мне почему-то легко рядом с ним, не знаю, что это за чувство, но мне кажется, что именно ему я могу рассказать все на свете и именно на его поддержку могу рассчитывать, хотя между нами не было ничего, кроме секса. Мы, в отличие от связей с Ретой, даже на свидания не ходили. - Во сколько у вас сегодня тренировка? – мой голос становится серьезным, и я даже подтянула к себе блокнот и ручку, которые обычно держала на кухне, чтобы записывать рецепты со слов диктора из популярной телепередачи. - В 5, – на автомате выпалил Дайки, а потом замолчал, видимо соображая, для чего мне эта информация. - В том же спорткомплексе? - Ну да. А почему ты спрашиваешь? Несколько секунд я выжидала. Интересно, что он скажет, когда узнает, что Акаши пригласил меня стать менеджером. - А что носят на тренировки баскетбольных команд их менеджеры? – спросила я, простукивая карандашом ритм гимна Японии. - Значит, этот псих все-таки позвал тебя. Я думал, он шутит. Мое отличное настроение было спущено в трубу. Команда все знает? Они наверняка обсудили этот план в последний вечер перед отъездом, и если бы я осталась, то смогла бы принять в этом участие, но я в это время… Перед глазами встали лиловые глаза Мурасакибары, и я тут же переключилась – не хочу вспоминать. Сделаем вид, что этого со мной не происходило. - Интересно, зачем ему это? На предыдущие игры он приглашал профи… - Ревнуешь? – это единственное, что я смогла выдавить из себя, чтобы хоть как-то вернуться к разговору. В горле пересохло. Действительно, зачем такой команде приглашать меня в качестве менеджера? Я же ничего не смыслю в баскетболе, кроме парочки финтов. Почему только сейчас мне это кажется до ужаса невозможным, когда эти слова произнес Дайки? Вчера, рядом с Акаши, я ведь посчитала, что все в порядке. Его слова: «Я так хочу», меня успокоили, а теперь я снова в панике. - К Акаши? Я еще при своем уме, – рассмеялся Дайки. Он не собирался продолжать обсуждение моей новой должности в команде, и мне тоже перехотелось. Теперь я точно ничего не понимаю. Акаши Сейджуро, что тебе нужно от меня? - Почему ты называешь его психом? - Не знаю… Наверное потому, что я его не понимаю. У него столько в голове, что я бы уже точно сошел с ума: управляет компанией, ведет совместные дела с отцом, играет в баскетбол и во всем умудряется занимать лидирующие позиции. Ему только блондинки с третьим размером и длинными ножками не хватает, но для меня это был бы удар ниже пояса… - У него нет девушки? - Ничего не слышал об этом… Никогда… Может он еще девственник, – Дайки снова рассмеялся, но мне было не до смеха. Кажется, мое шаткое положение усугубилось еще больше. Если Акаши действительно знает, что я разрушаю команды, что именно он задумал? Зачем такие сложности? Но мне почему-то не страшно – сознание окончательно смирилось с фактом того, что терять мне нечего, а вот быть ближе к капитану, как бы дико это не звучало, хочется. – Почему ты все это спрашиваешь у меня? – внезапно голос Дайки стал серьезным, и от насмешливости не осталось и следа. - Это проблема? – спросила я, отчасти уже понимая, к чему сейчас сведется разговор. - Почему ты не спросишь у Кисе? - Я хотела спросить у тебя. - Расстанься с ним. - И быть с тобой? - Это проблема? Напряженность этого разговора достигла предела. Сейчас я одинаково сильно не хочу быть с Ретой или Дайки – они не заслуживают того, чтобы быть обманутыми, ведь ни к одному из них я не испытываю даже капли того желания находиться рядом, которое охватывает меня при мысли об… - Мне кажется, Дайки, что я влюбилась… - сама не знаю, почему говорю это. В последнее время слишком много глупостей. – Не в тебя… В трубке не было слышно ни звука, и я была уверена, что Дайки сбросит вызов, но он не спешил, а мое сердце внезапно забилось слишком громко. Кровь, словно сотня каденций, застучала в висках. - Мне плевать, – внезапно тяжело выдохнул он. – Эти несколько секунд я думал и понял, что мне плевать. Я хочу, чтобы ты стала моей, а я всегда получаю желаемое, и мне все равно, что ты в кого-то там влюбилась. Кстати, надеюсь это не Мурасакибара, потому что я легко выменяю тебя у него на пачку чипсов, и поверь, скучать он не будет… Его слова заставили меня тепло улыбнуться, но если бы все было так просто. - Так ты скажешь мне, что одеть на тренировку? – ухмыльнулась я. - Шорты покороче и майку с большим вырезом… - Рета прав, ты действительно Ахомине! - А ну повтори! Мы обменивались колкими фразами еще несколько минут, но когда разговор все-таки был окончен, и я сбросила вызов – от смеха не осталось и следа. Я думала об Акаши… Ничего о нем не знаю, и еще никогда прежде желание познать человека для меня не было таким сильным. Чего он хочет? Что пытается сказать мне? Я не понимаю! Он не такой, как Чихиро и Мурасакибара, он поведет себя совершенно иначе, возможно приставит нож к моему горлу и нарочно медленно перережет его, шепча на ухо слова проклятий, но… мне в последний миг удастся почувствовать его прикосновение к своей коже. Последний миг в смертельных объятиях Акаши Сейджуро… Почему-то это не кажется мне страшным. Я просто хочу понять его, а еще хочу просто быть рядом. Я действительно влюбилась?