Mourir pour toi

К концу матча я окончательно поникла. Поколение чудес выигрывало с колоссальным отрывом: игроки «Datenshi», словно загнанные в клетку дикие животные, носились по площадке, скалясь и сжимая кулаки до белых костяшек, но их оппоненты оставались беспристрастными. Акаши задал быстрый темп игры, и даже самый выдающийся игрок «Datenshi» не мог предугадать, куда уйдет следующий пас: к возбужденному игрой Аомине Дайки, или расчетливому Мидориме Шинтаро, способному забросить мяч в кольцо с любой позиции на площадке. Но мне не было весело или радостно - чем больше я наблюдала за игрой, тем сильнее мне хотелось плакать и бить кулаками о стену, проклиная свою глупость и беспомощность. Нет, даже не плакать, а реветь навзрыд… С начала второй половины я поняла, что за взгляд испытывала на своей спине все это время – это был Кагами. Он непрерывно наблюдал за мной, и мне даже на несколько мгновений стало интересно, о чем он думает, или какой реакции ожидает. Наверняка ему тяжело понять, что я уже безразлична, что мне все равно: сердце больше не щемит от тоски, я больше не восхищена его игрой. Все перегорело в тот самый вечер, когда он произнес: «Разрушь Поколение чудес для меня». Возможно, я не любила его по-настоящему, если так просто сбежала, но сейчас я чувствую омерзение: не знаю, какие чувства привязали меня к Тайге на целых 2 года, может обязательность и благодарность, но я никогда не смогу простить ему мои растоптанные надежды, мою заново разрушенную жизнь. Я так верила в то, что буду счастливой рядом с ним, я готова была пойти на все ради этого, но только не на предательство, которое он мне предложил. И что в итоге? Тайга, посмотри, что ты наделал: я сижу на скамейке в качестве посаженной по поводок дворовой шавки и жадно прижимаю к груди вещь своего хозяина, веющую его запахом. И как бы я не старалась, для него я всегда буду всего лишь шавкой, в его грезах напоминающей ему грациозную салюки*. Черт, как же это больно, Тайга, ты даже не представляешь, какая это боль! От нее не спасет ни теплый бок Дайки, ни солнечная улыбка Реты, ни меланхоличность Мурасакибары… Звучит финальный свисток. Громогласный голос диктора объявляет победу «Kiseki no Sedai» со счетом «123-0». Внутри меня обрывается последняя нить самообладания – вот и все, я больше не нужна, теперь он справится без меня. Вместо того, чтобы наслаждаться моментом, я с дрожью в коленях прождала его окончания всю вторую половину. Как же больно. От боли нечем дышать, и разум затмевает мучительная пелена отчаяния. Еще никогда я не чувствовала себя настолько жалкой, даже когда Кагами предал мои мечты, я не чувствовала такого ужаса от приближающегося конца красивой сказки. Рета подбегает ко мне и поднимает на руки. Он радостно смеется и целует меня, но я ничего не чувствую, будто со стороны наблюдая за тем, как мое пустое кукольное тело нежно прижимает к себе влюбленный до чертиков парень. Рета, мне жаль, я бы хотела тебе все рассказать: я уже не та Кайри, которую ты знал, я не достойна ни твоей любви, ни твоей ненависти, с самого начала я использовала тебя и продолжаю использовать сейчас. Прости меня, Рета, я обманула тебя дважды, так и не смогла полюбить… Дайки смотрит. Ультрамариновые глаза полыхают гневом, несмотря на усталость. Что не так, Дайки? Мы ничего друг другу не обещали, нам просто было здорово вместе. Я думала, что мы использовали друг друга, но, кажется, для тебя все не так. Чего ты ждешь? Мне нечего тебе предложить. Думаешь, мы можем быть вместе? Отношения не строят на сексе. Прости, что я слишком пуста, а ты слишком жаден… Мурасакибара аккурантно вытирает салфеткой кровь, проступившую из ранки на губе. Пожалуй, он тот, кого я так и не смогла понять. Почему ты переспал со мной, Ацуши? Мы явно не испытываем друг к другу ни притяжения, ни чего бы то ни было еще, так в чем же дело? Почему на твоем лице эта рана? За что Акаши тебя ударил? Даже Мидорима сейчас смотрит на меня. Может это сон? Что ему нужно от такой, как я? - Рета, отпусти Кайри. Она все еще наш менеджер. На его шее висит полотенце, он пьет воду из бутылки небольшими глотками. Стоит прямо напротив меня, не делает ничего особенного, но мои проклятые глаза обожествляют каждое его движение. Даже капелька пота, стекающая по его виску, кажется спасительной. Когда это произошло со мной? Я не представляю, как смогу проснуться завтра с осознанием того, что не увижу его, что больше для этого нет повода. Тиски сжимают сердце еще сильнее. Не знаю, какие силы все еще удерживают меня от того, чтобы не зареветь. Как только чувствую под ногами землю, тут же хочется сбежать, пока есть силы, пока могу. - Отличная игра, - выдавливаю из себя, стараясь не смотреть ни на кого из них. - Если я больше не нужна, я бы хотела уйти. Нехорошо себя чувствую, наверное, переволновалась, – говорю много, надеясь, что мои слова прозвучат убедительнее. - Подожди, Кайри, поедем вместе, - Рета обеспокоен, мне не нравится, что это чувство затмевает его радость от победы. - Со мной ничего не случится, Рета. Может вам стоит отпраздновать выход в финал? - Отпразднуем, когда выиграем, верно, капитан? – хмыкнул Дайки, вытирая мокрые от пота волосы полотенцем. – Хотя я не отказался бы от перекуса. Парни? - Ты не пойдешь с нами? – Рета берет меня за руку, и мне безумно хочется согласиться. Еще немного, хотя бы несколько часов, хотя бы просто ощущать его присутствие рядом, но от этого не станет легче. Не могу… - Нет. На сегодня с меня хватит баскетбола и баскетболистов. Я пойду домой, – пытаюсь пошутить и выходит скверно, хотя на губах Дайки все-таки мелькает улыбка. - Я вызову тебе такси. - Хорошо. Уже через каких-то двадцать минут я сажусь в такси, вздрагивая от вечерней прохлады. Рета закрывает за мной дверь, и я наконец позволяю слезам вырваться наружу. Не поддаюсь истерике, они просто катятся по щекам, но легче не становится. Вот и все, не хочу больше возвращаться к этой команде. Завтра же съеду с квартиры, напишу Рете какую-нибудь записку и поменяю сим-карту. Мне не привыкать. Я постараюсь забыть, а заодно проверить, правдив ли слух о том, что время не лечит настоящую любовь. Да, черт возьми, я люблю его! Люблю Акаши Сейджуро! И схожу с ума от осознания того, что никогда не смогу рассчитывать на взаимность – он ни разу не проявил ко мне интереса, и более того – он любит другую, наверняка не такую пустышку, как я. - Куда едем? – мои размышления прерывает тихий голос таксиста, с интересом разглядывающего мое тело сквозь полупрозрачную ткань блузы. - В ближайший клуб, - выдыхаю я и откидываюсь на спинку сиденья. Что со мной? Я сошла с ума? Это раньше клуб спасал меня ото всех переживаний, но сработает ли это теперь? Выпить достаточное количество коктейлей, станцевать пару танцев на сияющей разноцветными огнями площадке и заняться сексом с первым попавшимся парнем в ближайшем туалете, чтобы доказать себе, что я все еще безрассудна и что мне все еще все равно? Или же чтобы в очередной раз открыть нараспашку свою душу, публично демонстрируя зияющую там пустоту? Я все равно не смогу быть с ним, что мне терять… Ближайший клуб оказался подвальным помещением. У входа толпились подростки, но возможность присоединиться ко взрослым развлечениям им перекрывал здоровый парень в оборванных синих джинсах и черной майке с надписью «Keep calm». Я расплатилась с таксистом и поспешила ко входу. Мне было холодно, и я обняла себя за плечи, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Парни у входа присвистнули, завидев меня. На вид им было лет по 18. - Эй, малышка, хочешь развлечься? – бросил один из них, когда я поравнялась с ними. - Сначала пусть член у тебя вырастет, а потом развлечемся, – съязвила я, прекрасно понимая, что делать этого не стоило. Здесь никто не сможет меня защитить. - Ах ты, сука… - решительный выпад в мою сторону был остановлен парнем-вышибалой. Он крепко схватил паренька за руку, и тот взвыл от боли. - Слышь, малец, я тебе уже сказал, свалили бы вы с дружком отсюда, все равно ведь не пущу, – сдержанно проговорил он, и паренек смущенно кивнул. Он бросил на меня рассерженный взгляд, и я, пользуясь защитой крупногабаритного вышибалы, показала ему язык. Парни чертыхнулись и зашагали прочь. – Мелкие ублюдки. Еще школу не закончили, а уже нарываются… - проговорил мой спаситель, открывая передо мной дверь. Последний шанс привести себя в чувства я решительно и намеренно упустила и шагнула внутрь. Как и в любом другом клубе, здесь громко играла музыка. Прямо посреди зала на возвышении ритмично двигался у своей аппаратуры диджей, и вокруг него извивались тела полуголых девиц. Привычно и даже не привлекает внимания. В зале темно и практически отсутствует световое сопровождение, лишь мягкий синий свет, излучаемый редкими софитами на полу и в потолке. Мне почему-то сразу становится легче: хоть никто в этом помещении меня не знает, здесь я своя. Я знаю наперед каждый свой шаг, я могу вернуть свой контроль. Здесь нет проникновенных красных глаз, здесь нет боли и сожалений, клуб – место, куда ты приходишь, чтобы выключить мозг и дать волю желаниям, но я, кажется, собираюсь дать волю своему отчаянию. Все еще не понимаю, почему приехала сюда, но целующиеся на танцполе пары, девушки, которые настойчиво трутся обтянутыми узкими шортами бедрами об пах случайного парня, а тот от удовольствия закрывает глаза и толкается без разбора, дают мне понять – здесь ничего не имеет значения, и для меня это лучшее место. У стойки бара мало народу: группа парней у самого дальнего края, не вижу их лиц, но мне почему-то кажется, что они здесь самые взрослые, по крайней мере танцующие на танцполе явно только недавно переступили грань совершеннолетия, пару девиц с разноцветными коктейлями в руках, бросающих на эту компанию косые взгляды, и я. Бармен приближается ко мне, и я удивлена тому, насколько у него безразличное и ничего не выражающее лицо, хотя волосы, выкрашенные цветами радуги, явно говорят о диком нраве. Заказываю лонг-айленд и прошу порезать апельсин, хотя понимаю, что он вряд ли мне поможет, последний раз я ела еще в обед, когда только собиралась на игру. Ну что ж, чем быстрее опьянею, тем лучше. Пока готовится мой заказ, оглядываю клуб еще раз. Сидящим неподалеку девушкам все же удалось добиться желаемого, и трое парней из стоящей вдалеке компании пригласили их на танцпол. Подвыпившие девицы с удовольствием выгибались перед ними, демонстрируя с разных ракурсов прелести своих тел. Обе были одеты весьма вызывающе: короткие юбки, полупрозрачные майки, босоножки на высоких каблуках – времена не меняются, мы всегда выглядим одинаково, но это, что удивительно, все также продолжает будоражить мужское сознание. Примитив всегда останется примитивом, это не работает только с Акаши Сейджуро. Интересно, какой будет его жена? Как вовремя мне приносят выпивку. Мысль о том, что у капитана Поколения чудес будет супруга, внезапно стала для меня ударом в спину. Анестезией послужило полстакана коктейля, выпитого залпом. Съедаю дольку апельсина, но результата немного – высокий градус тут же бьет в голову, и по телу растекается приятная легкость. Так лучше, намного. Из-за звука музыки не слышу бешеного стука своего сердца, из-за отсутствия освещения не вижу, насколько жалко я выгляжу, из-за алкоголя перестаю думать о том, насколько безнадежно сразившее меня внезапно чувство. Проверяю время на телефоне – начало одиннадцатого. Сейчас клуб начнет заполняться, надо будет постараться вовремя уйти, иначе лишусь последней капли гордости. Первый коктейль выпиваю быстро, меньше, чем за полчаса. Сознание уже слегка помутилось, но я смело заказываю еще один – чувство легкости, которое дарит алкоголь, мне нравится. Даже осознание того, что завтра будет хуже, не сможет остановить меня. Чем больше алкоголя в крови, тем меньше в ней любви к Акаши Сейджуро. - Этот коктейль Вам оплатил вон тот парень, – бармен поставил передо мной очередной лонг-айленд и кивнул в сторону, указывая на компанию парней с другого конца стойки. Не могу понять, на кого именно. В темноте не видно лиц. - Надеюсь, он не уродливый… - проговариваю я и тянусь за коктейлем. Бармен не отвечает, а для меня это в принципе и не имеет никакого значения. Эта порция уже здорово бьет в голову, и зал понемногу начинает расплываться перед глазами. Замечаю, что мои плечи начинают двигаться в такт звучащей музыке, лирическому дабстепу. Хочу танцевать. Оставив сумку на попечительство бармена, в конце концов, именно в ней лежит оплата приготовленного им коктейля и чаевые, выхожу на танцпол. Закрываю глаза и начинаю двигаться в такт музыке. Знаю, что танцую неплохо, и это хотя бы на время возвращает мне мою уверенность. Я здесь явно отличаюсь от прочих девушек, и хотя одежда у меня сексуальная, все же более скромная, чем на них. Они здесь, чтобы справиться с одиночеством, я – чтобы сбежать от безнадежных чувств. Пару раз слышу в свой адрес пошлые обращения, но отвечаю на них едким отказом, один раз паренек даже пытался подстроиться ко мне в танце, но я ухитрилась наступить каблуком ему на ногу, и больше меня не беспокоили. Я проводила руками по собственному телу, и перед глазами снова и снова всплывал его образ. Какого это, ощущать его нежные прикосновения? Какого смотреть в красные глаза, затуманенные страстью? Он коснулся бы моего плеча, и мой внутренний зверек заурчал бы от удовольствия. Рука скользнула бы ниже, очертила линию ключицы, опустилась на талию, прижала бы к крепкому телу... Нет, это уже слишком. От собственных прикосновений, алкоголя и этих мыслей на меня накатывает волна возбуждения. Кажется, я выпила слишком много, но не могу остановиться – фантазия слишком прекрасна. Внезапно чувствую, как чьи-то руки осторожно ложатся мне на бедра. Как смело. Горячее дыхание, насыщенное алкоголем и ментоловыми сигаретами, ощущается у самой шеи, отчего по телу пробегают мурашки, еще больше распаляя пламя желания. Выгибаюсь, покачивая бедрами, и прижимаюсь лопатками к груди незнакомца – в нос бьет свежий запах его парфюма, странно для такого места. Он с легкостью подхватывает мой ритм, и я забрасываю одну руку за его шею. У него немного отросшие волосы, мягкие, но небрежно уложенные. Его губы касаются моей шеи, оставляют на ней влажный след, а после он целует мое плечо, предплечье… приятно. По телу проходит электрический импульс, когда он внезапно, с силой прижимает меня бедрами к своему паху, и я чувствую его возбуждение, но опомниться не получается – снова влажные поцелуи укрывают мою шею, и от удовольствия я начинаю тереться бедрами об его возбужденный член, благо, между нами еще есть одежда. Между ног быстро собирается влага, но мы продолжаем двигаться в такт музыке. Чувствую на себе несколько голодных взглядов, когда одна из рук незнакомца ловко расстегивает пуговицы на моей кофте и, проникая под бюстгальтер, грубо сжимает мою грудь. Стону я уже в его губы, которые накрывают мои. Меня затягивают в глубокий поцелуй, прикусывают язык, и я перестаю что-либо соображать. Зал кружится, пол будто уходит из под ног. Незнакомец продолжает ласкать мою грудь, и я сильнее подаюсь бедрами назад – возбуждение становится нестерпимым… - Я не обознался. Это все-таки ты… - шепот раздается у самого уха, и незнакомец резко толкается бедрами ко мне, отчего меня пробивает мелкая дрожь. Он позволяет мне обернуться, чтобы я смогла взглянуть на него, но его руки тут же снова ложатся на мои бедра и возвращают утраченный на пару секунд контакт. Забрасываю руки на его шею, продолжаю двигаться, притираясь к его разгоряченному телу. Серые волосы отливают серебром в свете голубых софитов, в ушах многочисленные сережки, темно-серые глаза сейчас почти черные из-за расширившегося зрачка. Я знаю этого парня, и от осознания этого я заливаюсь смехом. - Шо? Сколько лет? Шого Хайзаки, это был именно он. Кажется, снова сменил прическу. Мы давно не виделись. Мы познакомились также в клубе в самом начале моей карьеры. До встречи с ним во мне еще оставались комплексы, стеснительность и скромность, но после того, как я впервые занялась с ним сексом прямо посреди мужского туалета в первый же день знакомства, я раз и навсегда переступила грань между допустимым и недопустимым поведением. На самом деле я не знаю, кто он и чем занимался по жизни, знаю лишь то, что он никогда и ни в чем себе не отказывал. Он был еще тем козлом, не считался ни с чьим мнением и развращал меня долгих три месяца. Большую часть того, что я знаю о сексе я узнала именно благодаря ему – он научил меня не стесняться своих желаний, какими извращенными бы они не были. С ним я первый раз попробовала виски, выкурила первую сигарету, приняла первый наркотик, занялась сексом в примерочной и разделила ложе сразу с тремя парнями. Он ворвался в мою жизнь ураганом и также внезапно ушел, но нужно отдать ему должное… Наверное, если бы не он, я бы так и не стала разрушителем команд. - Ты ничуть не изменилась, все такая же шлюха, - он облизнул губы, слюна выделялась слишком обильно, и даже сквозь свой пьяный угар я осознала, что он под кайфом. После Поколения чудес это был чересчур сильный контраст. - А ты все такой же козел, Шо… - это был самый лучший момент, чтобы уйти, но Шого сильнее прижал меня к себе и запустил одну руку в разрез моей юбки. - Мы оба знаем, что это не повод лишать себя удовольствия, – его рука скользнула по внутренней части моего бедра, а после аккуратно коснулась влажной ткани трусов. Перед глазами вспыхнул фейерверк, тело требовало разрядки немедленно, и я невольно подалась бедрами навстречу его пальцам. – Ты вся мокрая, я уже и забыл какого это – быть с тобой. Знаешь, я так и не встретил шлюшку, которая могла бы сравниться с тобой… - Зато я повстречала немало козлов… - каждое слово давалось мне с трудом. Его пальцы ласкали мой клитор вначале через ткань, а после ловко отодвинули ее в сторону и принялись настойчиво поглаживать горячую плоть. Алкоголь не дает мне возможность собраться с мыслями, ведь на самом деле я этого не хочу, что же я делаю? Снова в тот же омут. Нет, я не могу. Потерять возможность даже смотреть на него – это уже слишком. - Отсоси мне… - Шого проводит языком по мочке моего уха, а после пытается надавить мне на плечи. Но во мне откуда-то берутся силы противостоять ему. - Прости Шо, я, кажется, забыла дома утюг выключить. Думаю, если ты попросишь кого-то из своих друзей, тебе не откажут, – смелость мне дал то ли алкоголь, окончательно подчинивший мое сознание, то ли я просто рехнулась. Шого не понравился мой ответ, и когда я попыталась отстраниться, он грубо ухватил меня за талию и сдавил пальцы на моем подбородке. - Ты забыла мой урок, Ри? Если я сказал «соси», ты встаешь на колени и берешь в рот, если я сказал «хочу трахаться», ты послушно раздвигаешь ножки! – он не говорил, а шипел, но мне почему-то не было страшно. Да уж, этот урок я действительно запомнила на отлично, но сейчас все изменилось. - Да пошел ты… - улыбнулась я. Черт, а ведь день начинался не так уж и плохо, но я в очередной раз нашла приключения. Шого не ответил, он лишь ухмыльнулся и снова облизал губы. Он резко схватил меня за руку и потянул за собой. Мы быстро подошли к барной стойке, одним движением он скинул со стула какого-то паренька, а после и его бокал. Окружающие замерли, а Шого резко дернул меня за руку и толкнул на барную стойку. От удара тут же заныла спина, и закружилась голова. В воздухе прозвучал странный хруст, и только спустя пару секунд я поняла, что Шого разрывает мою юбку. Никто не пошевелился, все стояли и смотрели. - Я трахну тебя прямо на этой стойке, и никто не придет тебе на помощь. Всем плевать на шлюху… - он отстранился, чтобы расстегнуть собственные брюки. Это был мой шанс бежать, но боль в спине была настолько сильной, что пошевелиться я не могла. Я не знаю, что я испытывала – мне не было страшно, мне было противно и гадко, причем не только от того, что Шого собирается публично изнасиловать меня, но еще и от того, что мне действительно никто не придет на помощь. Это не сказка. Шого уже расправился с брюками, и я закрыла глаза – будь что будет, мне все равно не сбежать. Но вместо грубого прикосновения я почувствовала, как что-то шумно приземлилось на стойку рядом со мной, а окружающие ахнули. Я открыла глаза и отказалась верить в картину, представшую передо мной. Хайзаки был прижат лицо к стойке, из разбитой или прикушенной губы сочилась кровь, он упирался, но его руки мертвой хваткой были зафиксированы за спиной. Я встретилась взглядом с красными глазами и готова была умереть на месте от стыда: он видел! Он все видел! - Я придушу тебя прямо на этой стойке, и никто не придет тебе на помощь. Всем плевать на мусор, Шого. - Какого хрена, Акаши? – завопил Шого, но Акаши лишь сильнее прижал его голову к стойке и снова обернулся ко мне. – Ты должна была ехать домой, – ледяной голос, меня будто распяли посреди Антарктиды. Боже, позволь мне умереть и не видеть его. Почему именно он оказался сейчас здесь? – Пойдем. От отпустил Шого. Странно, что никто не бросился на помощь приятелю. - Чтоб тебя, Акаши… - бросил тот, сплюнув на пол кровь. – Ну, хорошо повеселиться – она очень даже ничего. За что мне это? Что мне теперь делать? Не могу даже взгляд поднять, чтобы посмотреть на него, и запаниковать тоже не могу - чертов алкоголь. Внезапно Акаши поворачивается ко мне. Вижу, как от гнева у него подрагивают скулы, и тут же снова прячу взгляд. Сейчас я не могу даже обратиться к нему, но он легко поднимает меня на руки, просит записать мой заказ на счет Акаши-сама и, забрав мою сумку, направляется к выходу. Наверное, этот клуб принадлежит его семье, но что он делал здесь в такое время? Разве он не должен быть с командой? От Сейджуро пахнет гелем для душа, и я могла бы забыться в этом миге, когда он нес меня на руках, а я обнимала его за шею, но я не могу. Мне настолько стыдно, что он видел меня с Хайзаки, что я соврала его команде и ему самому, что вообще пошла в этот злосчастный клуб, напилась… Как теперь смотреть в его глаза? Он помог мне сесть в машину и сам сел рядом, бросив водителю «поехали». У меня не хватило смелости спросить, куда именно. Он молча смотрел в окно, подперев подбородок ладонью одной руки, а я старалась держаться как можно дальше. Алкоголь упорно не сдавал позиции, и меня тянуло на извинения, хотя интуиция подсказывала мне, что лучше помолчать. Дорога, судя по всему, была не близкая, но точно сказать не могу, так как сознание покинуло меня где-то на десятой минуте пути. Я безнадежна! В себя я пришла от того, что мне на голову лилась прохладная вода. Я быстро тряхнулась и попыталась встать, но, кроме резкого удара крови в виски и мучительной боли в ушибленной пояснице, почувствовала еще одну преграду в виде кого-то, стоявшего за моей спиной, одной рукой придерживающего меня за талию, другой – за шею. Видимо, поняв, что я пришла в себя, мой покровитель убрал руки и бросил на ванную полотенце. - Рекомендую не делать резких движений. Алкоголь еще в крови и у тебя ушиблена спина. Этот голос… Сейджуро? Я не рискую обернуться, но позволяю своему взгляду скользнуть по комнате, пока я вытираю мокрые волосы. Ванная явно не моя. Неужели я в доме Сейджуро? Боже, какой позор! Как мне это пережить? Я в его глазах теперь даже не дворовая шавка… - Я… - начала было я, хотя сама не понимала, что именно хочу сказать, но, благо, меня прервали: - Объяснишь завтра. Выпей, – он протягивает мне стакан с мутной жидкостью, и я, не задумываясь, выпиваю ее. Если это яд, то лучше умереть и не проснуться завтра в его квартире и ничего не объяснять. Он забрал стакан из моих рук, а после снова подхватил на руки. Смотрела я на вырез в своей кофте, хотя бунтующая часть меня ликовала от происходящего. Я чувствовала себя ужасно. Сейджуро принес меня в спальню и осторожно положил на кровать. Я решительно не понимала, как мне себя вести. - Если захочешь и сможешь переодеться, я оставил вещи на тумбочке. - Спасибо, – проговорила я, стараясь не смотреть на него. - Спокойно ночи. Он покинул комнату, а я тут же потянулась к тумбочке. Его футболка и мягкие спортивные брюки? Как же хочется надеть, но я просто не имею на это право. Оставаться в мокрой и порванной одежде тоже не хотелось, и несколько минут моей борьбы привели к тому, что я все-таки переоделась. Наверное, это был бы мой рай, если бы не та ситуация, в которую я попала. Веки становились тяжелыми, завтра будет утро, я проснусь в его постели, в его одежде, и мне придется все рассказать… О нет, лучше не просыпаться, хотя не имеет значения – мой кошмар уже начался.