Mourir pour toi

Я чувствовала что просыпаюсь и изо всех сил держалась за остатки сна. Не знаю, как мне вообще удалось заснуть на постели Акаши Сейджуро, в его доме, в его одежде, но лучше бы я так и оставалась в блаженном бессознательном беспамятстве. Даже окончательно придя в себя, я не спешила открывать глаза: что я скажу ему, как вообще мне взглянуть на него? Что за муха меня вчера укусила, когда я решилась поехать в клуб, и что за Дьявол проклял меня, что там появился ни кто иной как капитан Поколения чудес? Почему? Хотела бы я знать сейчас ответы на эти вопросы: возможно они помогли бы мне сформулировать оправдания своему поведению. Моей первой мыслью была попытка уйти незаметно, но я тут же осознала, что это невозможно даже потому, что моя одежда испорчена, и к тому же я не знаю, где именно нахожусь. Как ни странно, голова совершенно не болела, но мысли хоть и были здравыми, путных решений сложившейся ситуации найти мне не удавалось. Ну вот снова, я могла бы с наслаждением нежиться в его постели, вдыхая полной грудью запах, исходящий от его одежды, но права на столь беспечное поведение у меня нет: я сама усложнила свою жизнь. Хочу вернуть все назад, но тяжелые оковы прошлого бремени не дают мне возможности сбежать: у меня просто нет места, где я смогла бы скрыться. Терзания моей совести нарушил тихий скрип открывающейся двери. Мое сердце забилось чаще, и казалось, что я сжалась настолько, что была похожа на безнадежно больного кардионеврозом. Будто это мне поможет… Однако ничего не происходило, и мое любопытство взяло верх: я слегка приоткрыла правый глаз и тут же от удивления открыла оба. В дверях спальни стояла пухленькая женщина лет 35 и полными ужаса глазами смотрела на меня. От шока она даже приоткрыла рот, и я не знала, куда деться от этого непонимающего взгляда. Она смотрела так, будто в постели своего сына увидела обнаженную проститутку, при чем они занимались сексом и не обращали на нее никакого внимания. Мне стало не по себе, и мысленно я уже начала подбирать слова, чтобы хоть как-то привести ее в чувства. Сон ушел окончательно, и день начинался куда более изощреннее, чем я себе представляла. - Я сам позабочусь об этом, - внезапно раздавшийся голос заставил меня затаить дыхание. Глаза женщины округлились еще больше, но она послушно поклонилась и закрыла дверь. Плохо понимая свои действия, я села на кровати, поджав под себя ноги, и обняла подушку. Что мне делать? Судя по всему, эта женщина – кто-то из его прислуги, и что теперь она подумает о своем хозяине? Наверняка я выгляжу неважно после вчерашнего – последнее, что помню отчетливо, как Акаши полоскал мою голову в душе, чтобы привести в чувства. Боже, я просто ничтожество! Утыкаюсь носом в подушку. Может выпрыгнуть из окна? Так паршиво я не чувствовала себя, пожалуй, никогда. Звукоизоляция в доме Акаши была потрясающей: я не слышала ничего, кроме своего тяжелого дыхания. Желудок свело то ли от голода, то ли от взволнованности. Я же не смогу просидеть так вечно… или смогу? Мысль позвонить Рете или Дайки я отмела сразу – еще не хватало перед ними объясняться, как и почему я оказалась с Акаши, хотя это было бы намного проще. Не знаю, сколько просидела вот так, прижавшись к подушке и внимая голосу разума, но сообразить что-нибудь путное я так и не смогла. Наверное, стоит давно признать, что Судьба уже все решила за меня, и сейчас она, наверняка, как всегда спокойная и решительная, тихо стучит в дверь спальни и пробирающим до костей голосом оповещает меня о своем вторжении: - Я вхожу, - достаточно двух его слов, и я уже в панике, но пошевелиться не могу. Чувствую себя провинившейся школьницей, которую сейчас долго и жестко будут ругать родители за непристойное поведение. Дверь открылась нараспашку. На Акаши снова были легкие черные бриджи и наглаженная белая рубашка, застегнутая лишь на несколько последних пуговиц, и с закатанными рукавами. На лице ни тени эмоций, красные глаза смотрят без интереса и злости – наверное, я не достойна вообще никакого выражения чувств с его стороны. Но если так, то почему он вчера спас меня и привез к себе? Снова потому, что видит во мне образ своей ненаглядной Айри? Эта мысль меня разозлила, но гнев успешно захлебнулся в море стыда. - Как себя чувствуешь? Отказываюсь верить в то, что Акаши Сейджуро беспокоится о моем самочувствии, но и скрывать тот факт, что эти слова греют душу настолько, что хочется улыбнуться, я не могу. Лишь еще сильнее прижимаюсь к подушке. - Прости меня. Не знаю, что сказать… - я говорила тихо и старалась не смотреть на него. С одной стороны мне хотелось, чтобы он кратко оповестил меня о том, что я могу умыться, а он вызовет мне такси до дома, и мы больше не увидимся, но с другой – каким же блаженством могло бы стать любое проявление его заботы. Совершенно любое. Я согласна на все. - Твое поведение меня разочаровало, но это не моя забота, так что можешь не оправдываться, – сдержанно высказался Акаши, и у меня болезненно кольнуло в сердце. Действительно, на данный момент он считает меня девушкой Кисе, а значит мои неприятности – его проблема, вот только если это действительно так, почему ты спас меня, а не сообщил обо всем Рете? Я хотела бы задать этот вопрос, но бесстрастный взгляд красных глаз и холод, которым веяло от Сейджуро, подавляли любое желание. - Спасибо, что помог мне… - промямлила я. - Ты же помогла мне на игре. Сравнил… Совершенно разные вещи. Одно дело – пару знаков со скамьи о стратегии противников и несколько вовремя взятых тайм-аутов, и совсем другое – его поступок. - Прими душ. Я хочу кое-что обсудить с тобой за завтраком, а потом отвезу тебя домой, – высказавшись, он удалился, а я несколько секунд потратила на то, чтобы переварить сказанное. Принять душ в его доме? Позавтракать с ним? Отвезет домой? Это что, шутка такая, или я вчера умерла и попала в Рай? Все это далеко за гранью моего понимания. После того, как он ушел, я осторожно поднялась с постели и тут же поспешила заправить ее. Я не знала, как вести себя – впервые в моей жизни произошло что-то настолько невероятное. Чувствую себя глупо. Судя по скудной обстановке комнаты: шкаф, кровать, кресло и книжная полка, это либо гостевая, либо же Акаши переехал недавно и еще не успел внести свою лепту в интерьер – по крайней мере, атмосфера здесь в корне отличалась от той, что была в загородном доме. На мгновение мне даже показалось, что эта комната безликая, от чего стало немного не по себе и я поспешила выйти. Моим глазам предстала огромная гостиная, и к своему удивлению я обнаружила, что квартира двухэтажная. Прямо над моей головой была роскошная кованая винтовая лестница. Взгляд тут же перескочил на панорамные окна – почему-то даже не сомневалась, что они здесь есть. Утренний свет, проходивший сквозь них, хоть как-то скрашивал мрачные тона комнаты. Темные стены, строгий стиль в интерьере – это было больше похоже на рабочий кабинет, чем на гостиную. Акаши сидел на краю небольшого бордового дивана, одного из трех, составляющих мягкий оазис посреди гостиной, и что-то внимательно изучал, не отрывая взгляда от монитора ноутбука. Не обратил на меня никакого внимания, но явно почувствовал мое присутствие: - Ванная там, - небрежно махнул рукой в сторону, и я едва успела уследить за этим жестом. – Можешь остаться в моей одежде, твоя ведь испорчена. Он читает мои мысли или издевается? Как я могу спокойно принять душ в его квартире, как могу спокойно остаться в его одежде? Почему это вообще со мной происходит? Мой зверек внутри скалится, требуя от меня насыщения моментом, но я слишком неуверенна в реальности происходящего. Просто не могу заставить себя поверить! Когда я вошла в ванную и увидела свое отражение в зеркале, то захотелось зареветь во все горло. Никто из моих мужчин никогда не видел меня в таком виде: растрепанные волосы, потекшая тушь, размазанная по лицу косметика и уродливый засос на шее. Будь проклят, Хайзаки, я даже не заметила вчера, как он его поставил. Теперь моя самооценка опустилась до предела, хуже меня не было даже червя. Я быстро разделась и встала под горячий душ, вот только вода не смоет ни капли позора. Почему-то мне казалось, что когда я снова полюблю, все будет иначе, но, видимо, другого я не заслуживаю, не могу рассчитывать даже на взгляд в свою сторону со стороны Акаши Сейджуро. Это так мучительно, что хочется кричать от тянущего чувства внутри. Душ не принес абсолютно никакого облегчения, теперь выходить и говорить с Акаши мне не хотелось еще больше – из головы не выходил этот проклятый засос, да и вообще все мое прискорбное положение. Но вечно оставаться здесь я не могла. Нужно как можно скорее попасть домой, закрыться и не выходить ближайшие лет 50 – хороший срок для того, чтобы чувство вины и стыда умерли от старости. Высушив волосы, я снова облачилась в футболку и брюки Сейджуро. Что теперь? Я снова вышла в гостиную, но его там уже не было. - Акаши-сама ожидает Вас на кухне, - тихий голос женщины, стоящей, как оказалось, недалеко от меня, заставил меня вздрогнуть. Бесшумная прислуга – это закон хорошего дома, но мне это было непривычно, как и обращение «Акаши-сама». Я поклонилась и молча последовала к двери, на которую мне указали. Кажется, теперь прислуге будет, что обсудить – Акаши, наверное, впервые приводит в свой дом такую девушку, как я. Он сидел за небольшим кухонным столиком у самого окна и, как подобает в высоко стоящих семьях, аккуратно орудовал ножом и вилкой в тарелке. Прямо напротив него стояла еще одна тарелка, и у меня тут же ком встал в горле. Сесть так близко к нему и разделить завтрак. Как будто нищенку пригласили за стол к вельможам. Но хуже чем есть мне уже не будет, поэтому я глубоко вдохнула и решительно направилась к столу. Акаши даже взгляда от тарелки не поднял, когда я села напротив – пора мне к этому уже привыкнуть. - Приятного аппетита, - выдавила из себя я и взяла вилку. Желудок уже давно свело от голода, поэтому стоящий передо мной омлет казался мне вдвойне аппетитнее. - Взаимно, Кайри, – каждый раз, когда он называет меня по имени, внутри что-то обрывается: не знаю, приятное ли это чувство или наоборот. - Итак, перейдем к делу, - Акаши отложил приборы и, поставив локти на стол, подпер ими подбородок. Чересчур хладнокровный и расчетливый взгляд. – Сейчас я отвезу тебя домой, а вечером заеду – нужно купить тебе новую одежду. Кусочек омлета застрял в глотке, и я закашлялась. Он хочет купить мне одежду? Мне не послышалось? - Прости… - промямлила я, вытирая губы салфеткой. Но на его лице не дернулся ни один мускул. Как можно быть настолько безупречным? Откуда такое самообладание? - Я хочу, чтобы ты снова была менеджером на финальной игре, но твой внешний вид мне не нравится – слишком отвлекает, а я хочу играть чисто, – мне кажется, я даже не удивлена. Все как обычно: Акаши не спрашивает – приказывает, не объясняет – не видит в этом смысла, а во мне рядом с ним быстро и без особых мучений погибает любопытство. Я уже не хочу знать, для чего ему все это. Сейчас он дает мне шанс все исправить, и я смогу сделать это, хотя бы ради того, чтобы он снова сказал перед игрой: «Ты нужна мне». - Хорошо, – отвечаю я, от чего Акаши удивленно приподнимает брови. - Вопросов не будет? - Не вижу в них смысла. - Доедай. Я подожду тебя в гостиной. Он встал из-за стола и быстрым шагом вышел, а мне совершенно перехотелось есть, и я чисто автоматически продолжала пережевывать омлет, глядя вслед своему загадочному принцу. Никогда не думала, что со мной произойдет что-то подобное, что я полюблю Акаши Сейджуро. Кто сказал, что любовь это светлое чувство? Я не ощущаю ничего подобного. Моя любовь – моя боль и печаль среди коротких вспышек радости, и я не знаю, что с этим делать. Доев, я помыла посуду и аккуратно сложила ее возле раковины. Не знаю, стоило ли это делать, но оставлять после себя грязную тарелку мне не позволило чувство стыда, а вымыть тарелку Сейджуро… даже не знаю, как это объяснить. Просто это единственное, что я могла бы для него сделать. Когда я вышла в гостиную, Акаши уже ждал меня у дверей. На нем были все те же бриджи, а рубашка сменилась светло-голубой футболкой с белоснежным воротником. Боже, как же можно быть таким красивым? - Поехали, - он продемонстрировал мне ключи в руках и начал обуваться. - А мои вещи? – осторожно спросила я, на что Акаши кивнул в сторону стоявшего у двери комода, на котором стояла моя сумка, а после произнес: - Остальное я приказал выбросить. Мой внутренний зверек сладко заурчал, откуда-то нахлынуло непередаваемое чувство блаженства – будто я всю жизнь ждала именно этих слов. В один миг я осознала, почему меня так тянуло к Акаши Сейджуро – рядом с ним я полностью теряла ощущение свободы, ставшей для меня ядом. Он повелевал мной, и только так, мне кажется, я смогла бы жить правильно, не смея больше ступать на опасную дорогу, даже думать об этом не посмела бы. Почему-то эта мысль показалась мне такой приятной, что я даже невольно улыбнулась. - Вернусь через час, – бросил он, оповещая о своем уходе прислугу, и вышел за дверь. Я молча последовала за ним. Мы долго спускались на лифте вниз – даже не сомневалась, что он живет на высоких этажах какого-нибудь пентхауса. Я отвыкла от этого – два года жизни с Кагами полностью изменили мою жизнь. У него была небольшая квартира на четвертом этаже самого обыкновенного дома в одном из спальных районов города. Ничего особенного и примечательного, но тогда эта квартира мне казалась раем, теперь же снова попасть в роскошь... Чувствую себя неловко, не смею здесь поднять головы. Акаши, казалось, полностью игнорировал мое присутствие, или весьма искусно делал вид. В конкретной ситуации я была ему благодарна – взгляни он на меня еще раз, я бы просто упала перед ним на колени. В его одежде, в его доме, в его заботе после вчерашнего вечера, покрывшего меня в его глазах еще большим позором, чем до этого… Все это уже как-то слишком. Было бы неважно, если бы не те чувства, которые разрывали меня изнутри. Ну почему я влюбилась именно в него, а не в Рету или Дайки? Это значительно упростило бы мою жизнь. Выйдя из лифта, мы прошли по огромному холлу, в котором консьерж и уборщицы, поздоровавшись с «Акаши-самой», принялись внимательно изучать меня пытливыми взглядами: когда еще увидишь такого парня как он с девицей потрепанного вида в мужских спортивных брюках и футболке. Но ниже пасть уже некуда, поэтому, гордо вскинув голову, я молча иду за своим хозяином, как пекинес на виду у ротвейлеров. Уличный свет на несколько секунд ослепляет меня. Солнце уже высоко, но на улице прохладно – сказывается приближение осени. Я даже не заметила, что прошло уже так много времени. - Постой здесь. Я заберу машину, – Сейджуро оставляет меня стоять на крыльце, а сам расслабленной, но от того не менее аристократичной походкой направляется к гаражам. Он идеален, мне больше нечего сказать, а еще в нем столько загадок, что жизни мало для того, чтобы все их решить. Мой опыт показывал, что мужчины устроены несколько иначе, но Акаши Сейджуро был особенным, с ним правила мужской психологии, которые я знала на отлично, не работали. Я совершенно не понимаю его. Будь на его месте Дайки, Рета, даже Мурасакибара, я не чувствовала бы себя так неловко, но здесь он, и я теряюсь: ему мне предложить нечего. Моя любовь может только оскорбить его, я это знаю и никогда не смогу признаться. Кто сказал, что любовь – светлое и приятное чувство? Ложь из детских сказок. Любовь – это еще и боль, способная как сохранить жизнь, так ее и разрушить, и я не знаю, что сейчас мне ближе. К крыльцу подъехал черный BMW, и Акаши открыл мне дверь. Приглашение мне было не нужно, я быстро подошла к машине и села на пассажирское сиденье. В машине чувствовался уже привычный запах амбры, от чего я невольно улыбнулась. - Где ты живешь? – спросил он, когда машина тронулась с места. - Думала, ты знаешь, – не понимаю, как эти слова вырвались из глотки. Ничего такого я говорить не собиралась, но видимо мое сознание решило за меня. - Рета и Дайки знают. Мне необязательно, – бросил он, небрежно выворачивая руль одной рукой. Машина выехала на широкую трассу и встала в один ряд с другими. У меня же моментально пересохло в горле, но все мысли я тут же отогнала прочь – мало ли откуда Дайки мог знать мой адрес, в конце концов - это не секрет. Я промямлила адрес, и отвернулась. Сердце бешено колотилось внутри, и я отчаянно пыталась успокоить его хотя бы тем, что не смотрю на Акаши. - Я заеду за тобой в пять, хорошо? – спросил он, и я, не поворачиваясь, утвердительно промычала в ответ. Он ведь все равно не спрашивал – ставил перед фактом. Странно, что мне до сих пор не позвонил Рета, или, может, Акаши сообщил ему о месте моего пребывания? Кажется, мне придется оправдываться перед половиной команды. Однако для полного представления всей картины мне не хватало несколько фактов, и если уж я провела ночь в доме Акаши, буду считать своим правом узнать их. - Откуда ты узнал, что я не поехала домой? – тихо спросила я, продолжая смотреть в окно. Унять дрожь в коленях и бешеный ритм сердца мне не удалось, поэтому я, пожалуй, была готова к любому ответу. - Во-первых, я знаю все о членах своей команды, во-вторых – это клуб моего отца, а в-третьих – ты села в такси с моим водителем, – он говорил это настолько бесстрастно, будто просто рассказывал, что съел сегодня на завтрак, а у меня тем временем волоски на руках встали дыбом. - Ты следил за мной? – внезапная догадка была настолько шокирующей, что я еле выговорила эти слова. Стук сердца замедлился до предела – я перестала слышать что-либо кроме пульсации собственной крови. Я даже не могла найти в себе силы, чтобы повернуться и взглянуть на Акаши. - Ты должна быть мне благодарна за это, – не удивительно, что он легко перетянул одеяло на свою сторону. Наверное, начал следить за мной еще с того момента, как Рета представил меня как свою девушку. И он, и Дайки говорили мне, что капитан опекает их, словно мамочка, и все, как говорится, ради блага команды. К примеру, Акаши всегда знал, когда Аомине курил или выпивал слишком много спиртного. Иначе, откуда брались эти лишние 20 кругов во время общей тренировки? Но разве это не низко – опускаться до слежки за своими товарищами по команде? В конце концов, у них может быть что-то личное, к чему команда не имеет никакого отношения. И под эту слежку попала и я? Разумеется, вчера она, возможно, спасла мне жизнь, но если он следил за мной с момента знакомства, значит… Он все знает! Почему-то эта мысль меня не шокировала, ведь я давно ощущала, что Акаши в курсе происходящего в его команде, но теперь к этому добавился тот факт, который напрочь уничтожал мои страхи: он безразличен к тому, что не мешает игре его команды. У меня не вышло помешать и больше я такую цель не преследую. - Значит, все обо мне знаешь? – тихо спросила я, в надежде окончательно расставить все точки над i. Признаюсь, все-таки немного страшно мне было, но сердце стучало намного спокойнее, чем можно было ожидать. - Если ты о Рете, Дайки и Ацуши – меня это не касается. На глаза навернулись слезы – какая же я идиотка. Мне захотелось немедленно покинуть его машину, никогда больше не видеть его и не слышать его голос. И дело было вовсе не в том, что он знал, что я спала с несколькими игроками его команды, и даже не в том, что ему это безразлично, а в том, что я впервые так явно осознала свою ничтожность и гадливость. Я сама стала себе настолько противной, что даже тошнота подступила к горлу. За окном все тянулась и тянулась дорога – мне казалось, что мы никогда не приедем. Сдерживать слезы я не могла, как бы сильно не старалась. - Кайри, ты плачешь? – машина замедлила скорость, и Акаши коснулся моего плеча одной рукой. – Тебе не кажется, что это глупо? Обиделась на мои слова? Мне нечего было ему ответить – ему не понять моих чувств, он не знает, какого это, быть за гранью. - Мы скоро приедем? – дрожащим голосом проговорила я. - Если ты перестанешь плакать, и я смогу смотреть только на дорогу, то через 7 минут. - Хорошо, – я вытерла слезы ладонью и изо всех сил попыталась собраться. Пережить бы эти семь минут, а потом покончить со всем раз и навсегда. Не думала, что когда-нибудь мне в голову придет мысль о самоубийстве, но сейчас это представлялось единственным выходом. Я просто не смогу справиться со всеми теми эмоциями, что накрывают меня с головой. - Можно дать тебе один совет? – внезапно спросил он, и я поежилась от его голоса. Это было совершенно на него не похоже. – Определись, чего ты хочешь. Глупо существовать без цели – отсюда все твои неприятности. Если бы я не была настолько подавлена, то, возможно, даже удивилась бы, что Акаши Сейджуро дает мне подобные наставления. Он прав, вот только знает далеко не все – у меня уже нет пути назад. - А если то, чего хочешь, уже не получить? – спросила я, шмыгая носом. Ну вот, капитан Поколения чудес, тот, кого я люблю, видел меня такой жалкой и пустой, что у меня нет ни шанса заполучить хотя бы его уважение, не говоря уже о любви. Зачем вообще такая жизнь? - А разве я сегодня не даю тебе для этого шанс? От неожиданности я обернулась. Акаши расслабленно вел машину, выглядел так, будто не сказал ничего особенного, а у меня от волнения сердце вновь готово выскочить из груди. Мне ведь не послышалось? Он дает мне шанс? Знает, какие чувства я к нему испытываю, знает все мои проступки и дает мне шанс? - Это шутка такая? – спрашиваю я. Уже неважно, насколько глупо я выгляжу, суть всего существования сводится к его ответу. Лишь краем глаза замечаю, что машина уже тормозит у моего дома. - Я заеду в пять, – коротко бросил он и кивком указал мне на дверь. Мое время вышло – я больше не имею права его задерживать. Собрав в кулак остаток здравого смысла, я все-таки нахожу в себе силы выйти из машины и, не оборачиваясь, направиться ко входу в дом. Слышу, как машина отъезжает, и тут же теряю ощущение реальности. Что все это значит? Насколько умело Акаши Сейджуро водит машину, настолько же умело он управляет и своей жизнью, и жизнью окружающих его людей. От смешения чувств кажется, что я не чувствую ничего: и в голове, и в сердце пусто, как никогда. Что мне делать? Быстро пройдя пешком по лестнице к своей квартире, я сбила дыхание и почувствовала неприятную дрожь в коленях. Ключ в дверях почему-то упорно не хотел меня слушаться. Видимо потому, что дрожащими руками не открывают дверь собственной квартиры. Войдя внутрь, я не выдохнула с облегчением, как обычно, а даже наоборот – квартира, в которой я провела последние два месяца, показалась мне совершенно чужой. Воздух здесь был каким-то тяжелым, пахло горько и едко, развратом и ложью. На этом диване я занималась сексом с Аомине, а после с Кисе, а за дверью спальня, в которой все это повторилось – обоим лгала, обоих предавала, а теперь получаю шанс на возрождение от того, от кого меньше всего можно было ожидать подобного. За счастливый билет всегда стоит сражаться, но как найти в себе силы, если сама осознаешь, что недостойна бороться? Я невольно опустила голову, чтобы не видеть интерьера и ярких вспышек воспоминаний. Под ногами лежал конверт – видимо кто-то протолкнул его в щель под дверью, пока меня не было, и, кажется, я уже догадываюсь, кто именно. Руки все еще дрожат, но я поднимаю послание и направляюсь на кухню, где первым делом открываю окно. Прохладный воздух приятно холодит кожу, и я сильнее прижимаю к себе футболку Акаши, несмотря на то, что она ничуть меня не греет. Оперевшись на стену у окна, я открыла конверт – так и знала, что он от Реты: «Милая Кайри! Мне очень жаль, что мы не увидимся сегодня. Когда ты будешь читать это письмо, я буду уже на Хоккайдо. Меня срочно вызвали на съемки, а ты, как сказал Акаши, проведешь весь этот день с ним, чтобы подготовиться к финальной игре. Я знаю, что ты справишься. Надеюсь, что вернусь к завтрашнему вечеру. Целую. P.S. Будь внимательна с капитаном». Единственные строки, которые въелись в мое сознание - «будь внимательна с капитаном». Прости, Рета, но именно с ним это невозможно – я теряюсь, я не понимаю и не контролирую себя. От одного его взгляда меня словно бросают на острые камни, которые беспощадно пронзают все тело – я не могу думать, ощущаю только боль и смирение. Если Кисе Рета любит меня, то его любовь в корне отличается от моей – в его сердце солнечный летний денек, в моем - непроглядная тьма холодной зимней ночи. У него всегда будет шанс спастись, а я погибла во власти безразличного ко мне капитана Поколения чудес. Я подняла взгляд на часы – остановились. Дурной знак, или просто села батарейка? Уже не знаю, о чем думать. Возвращаюсь в коридор, чтобы взять телефон, и старательно обхожу диван в гостиной, будто все, что происходило здесь, случилось не со мной. Мне внезапно захотелось выбросить из своей жизни даже воспоминания о своей порочности. Если бы только все это действительно происходило не со мной. Телефон, как оказалось, стоял на беззвучном режиме и, открыв крышку, я тут же столкнулась с шокирующим уведомлением о том, что являюсь счастливой обладательницей 50 пропущенных звонков от Аомине Дайки. Забавно, от Реты ни одного. Видимо он доверяет мне намного больше. Не раздумывая ни минуты, я перезвонила, и какая-то часть меня уже жалела о столь скоропалительном решении. Через пару гудков трубку подняли, но вместо привычного: «Привет, детка», было несколько секунд тишины, а после жесткое, даже грубое: - Где ты была? Я не нашлась, что ответить – подобных слов я не ожидала. Мысли принялись лихорадочно менять друг друга – Рета думает, что я всю ночь провела дома, а утром уехала вместе с Акаши. Наверняка Дайки был оповещен по этой же схеме. - О чем ты? – осторожно спросила я. Ноги внезапно стали ватными, и по спине пробежал холодок. Дайки был уставшим и злым, очень злым… - Где ты была этой ночью? – в той же интонации спросил он, и меня словно током прошибло. - Дома, – выдавила из себя я, уже прекрасно осознавая, что он уличил меня во лжи. - Это я понял, – выдохнул он. – У кого? Я стояла посреди собственного коридора и боялась пошевелиться. Мне страшно, страшно настолько, что я даже боюсь дышать. Если бы рядом был Акаши, он бы выхватил трубку и придумал красивую отмазку, но в моей голове пусто, и под напором гнева Дайки мысли в кучу не собрать. - Что за глупости, Дайки? – я попыталась засмеяться, но поняла, что мой голос дрожит. Вышло нелепо – я только еще глубже вогнала нож себе в спину. – Я была у себя дома. - НЕ ЛГИ МНЕ! – он не просто ответил, он закричал, и у меня чуть было телефон не выпал из рук. Сердце колотилось в бешеном ритме, и на глаза навернулись слезы. Что пошло не так? Почему он не верит ни мне, ни Акаши? Что мне делать? – Где ты была, мать твою, этой ночью? – после глубокого вдоха он говорит спокойнее, но мне от этого не легче. - В чем ты пытаешься меня обвинить? – заученная фраза вылетела из глотки самостоятельно. Защитный механизм, отработанный сотни тысяч раз. Это не первый для меня звонок с подобными обвинениями, но я никогда не боялась, а теперь мне действительно страшно. Будто Дайки стоит за дверью моей квартиры, еще мгновение и он ворвется, чтобы… убить меня? - Ты не вернулась домой после игры… Я всю ночь пытался дозвониться тебе… - его голос стал тихим, а дыхание неровным. В моей груди что-то защемило, и стало трудно дышать, но я лишь крепче сжала телефон в руке. – Я до утра проторчал у твоего дома, пока не позвонил этот красноволосый ублюдок… Ты была с ним, Кайри? Ты была с Акаши? Я слушала и отказывалась верить в то, что это все происходит именно со мной. Сколько звонков и встреч я пережила во время разрушения команд – обвинения в свою сторону, в сторону других игроков, я думала, что привыкла, но сейчас я в панике. Лгать уже бесполезно, но мне так больно… наверное впервые больно потому, что невыносимо больно ему. Пытался дозвониться всю ночь, ждал до утра… Зачем все это? Это не похоже на того Аомине Дайки, которого я, думала, что знаю. Но ему больно, и эта боль ножом полосует и мое сердце. - Дайки, я… - Мне надоело, – он прервал меня, за что я, отчасти, была ему благодарна: я не знала, что собиралась сказать. – Я не хочу больше думать о тебе. Тебе это, похоже, доставляет какое-то удовольствие – сравниваешь, кто из нас лучше в постели? – его голос дрожал, и у меня уже не было сил сдерживать слезы. – Я больше не хочу ни видеть, ни слышать тебя... Пока. В трубке стало тихо – вызов был окончен, а я все так же продолжала держать ее у уха. Во рту чувствовался неприятный металлический привкус – я даже не заметила, когда прокусила губу. Он никогда не простит меня, но мучительно больно не это – если бы я могла вернуть время назад, я бы ни за что не заговорила с ним в том кафе. Когда все зашло так далеко? Когда он успел влюбиться в меня? Ведь он влюбился, я поняла в этом разговоре. Но я ничего не могу поделать – сердцу не прикажешь. Дайки, мне хорошо с тобой, но я не могу ответить на эти чувства. Ему больно, и мне больно не меньше, но какой здесь выход – в конечном итоге никто из нас не получит желаемое. Если бы он просто поверил во все, как сделал это Кисе, решение было бы куда более простым, но Аомине был бы сам не свой, если бы поступил именно так. Я понимаю его, но уже ничем не могу помочь. Нам уже никто не сможет помочь, Дайки… Несколько раз вдохнув полной грудью, я отбросила телефон на диван и направилась в ванную – слезы нужно смыть холодной водой, иначе глаза останутся красными до самой ночи. Возможно, кто-то назовет меня бесчувственной или эгоистичной – пожалуй, мне уже все равно. Мне нужно собраться, ведь теперь у меня есть шанс все изменить – по крайней мере, именно так мне хочется думать. У зеркала я еще несколько минут потратила на то, чтобы рассмотреть засос на своей шее – это была точка, точка невозврата, одновременно и сблизившая, и отдалившая меня от Акаши Сейджуро. Отточенными до совершенства движениями я нанесла на засос зубную пасту – проверенное и эффективное средство для его устранения. Я больше этого не хочу. Не хочу скрываться, чувствовать вину, страх, боль, и теперь я знаю, кто сможет оградить меня от этого по-настоящему. Я хочу измениться, я готова, я смогу ради него, ради того, чтобы быть достойной хотя бы его взгляда. Я так и не решилась снять его одежду, будто это отделяло меня от ощущения реальности. Вокруг меня ничего не существует: не было ни Кагами, ни Поколения чудес, ни других команд, ни Мисаки Акихико – всю жизнь я ждала только сегодняшнего вечера, только Акаши Сейджуро. Внушив себе эту мысль, я намочила волосы и заново уложила их, придав прическе безупречный вид. Даже без макияжа и с припухшими губами я сейчас выглядела лучше, чем этим утром, проснувшись в доме своего спасителя, и, признаться, это меня даже немного воодушевило. Выбрать в шкафу подходящую одежду оказалось сложно: мой гардероб сводился в основном к двум позициям: спортивно-повседневная одежда и вызывающе-сексуальная, но мой выбор в итоге пал на котельное темно-синее облегающее платье длиною чуть выше колен. В нем не было ничего примечательного за исключением глубокого выреза на спине, отделанного синим гипюром. Я одевала это платье достаточно редко, так как считала его, во-первых, слишком дорогим, а во-вторых, у меня никогда не было особого повода. На общие сборы ушло несколько часов, и мне даже кое-как удалось выбросить из головы лишние мысли, а из груди – лишние эмоции. Мне не давало покоя то, что Акаши знал обо мне слишком много, пусть даже он, скорее всего, не догадывался, что я собиралась разрушить его команду. А еще этот звонок от Дайки. Я не думала, что все зайдет так далеко, и сейчас понимаю, что не готова нести за это ответственность. Он влюбился, я тоже, он – в меня, а я – в Акаши Сейджуро. Судьба это, или ирония – не мне искать ответы на подобные вопросы. Наверное, я слишком испорчена, но мне не жаль его чувства – я не сделала ровным счетом ничего для того, чтобы завоевать его любовь, она не была мне нужна. Я больше заслуживаю его ненависть после всего, и от этой мысли мне становится легче. Все закончилось, он меня ненавидит, не хочет видеть и слышать, а я разделяю эти эмоции. Когда стрелки часов показывают без четверти пять, я уже заканчиваю свой макияж и поправляю прическу. Глядя на себя в зеркало, я не вижу ни уверенности, ни радости – я напугана и чувствую себя не в своей тарелке, хотя и выгляжу великолепно. В груди предательски скулит мой внутренний зверек – я еще никогда так не нервничала перед встречей с мужчиной. Накинув на плечи расшитую золотыми нитками черную шаль, я села в кресло прямо напротив входной двери и принялась ждать, чувствуя, как дрожат колени. Что произойдет со мной этим вечером? В голове роились тысячи мыслей, но каждая из них была пустой и блеклой – рядом с Акаши невозможно предугадать следующую минуту. А может все это сон, и не будет никакой встречи, никаких покупок, никакого шанса… глупая шутка, в которую я поверила и разоделась, словно иду на свидание с перспективным женихом. Я в конец рехнулась. Ровно в пять телефон противно завибрировал, оповещая меня о входящем сообщении. Дрожь в теле контролировать я не могла, пальцы меня не слушались, хорошо, что в сообщении с незнакомого номера было всего лишь несколько слов, и на него не нужно было отвечать: «Спускайся. Черный Maybach». Машины он менял, как перчатки, но название упомянутой мне ровным счетом ни о чем не говорило. Когда я закрывала квартиру, меня, словно молния, пронзило странное чувство, что я больше никогда сюда не вернусь, это ощущение было настолько ярким, что ключи можно было свободно выбрасывать в ближайшую урну, даже не смотря на то, что там остались все мои вещи. Сердце защемило всего на минуту, а после это чувство ушло, оставив лишь нервную дрожь и нечеловеческое волнение. Узнать машину Акаши оказалось довольно-таки просто: единственная на парковке отполированная до блеска, и, даже ничего не смысля в машинах, я понимала, что она стоит ровно столько, как все остальные 15, стоящие рядом. Увидев меня, он вышел из машины, и мое сердце опустилось в пятки. - Ты не против, если магазин я выберу сам? – сдержанно спросил он, жестом приглашая меня пройти и открывая передо мной пассажирскую дверь. У меня неприятно засосало под ложечкой. - Боюсь, что у меня нет выбора, – бросила я, оперевшись на его руку и садясь в автомобиль. Гамму своих эмоций я не понимала, как и то, зачем вообще Акаши так возится со мной. Неужели я ему нравлюсь? Не может быть! Это просто невозможно. Когда он сел в машину, я принялась за свое любимое занятие: разглядывать его украдкой, пока он с виду так расслабленно следит за дорогой. Волосы аккуратно уложены, ворот красной рубашки с рукавом три четверти приподнят, выгодно подчеркивая сильную шею, тонкий черный галстук небрежно спущен, невольно привлекая внимание к идеальной коже, открытой посредством нескольких незастегнутых пуговиц… Слишком идеально, чтобы быть правдой. Он роскошен, а я, наверняка, выгляжу рядом с ним жалкой. Ехали мы недолго. Я бесстыдно разглядывала Акаши всю дорогу, а он умело делал вид, что ничего не замечает. Эта своеобразная игра почему-то меня забавляла, мне не хотелось проверять его выдержку или доводить до безумия, мне просто нравилось его качество «знаю, но скажу только тогда, когда в этом будет необходимость». Какую бы игру я с ним не затеяла, все равно бы проиграла, поэтому, выключив все домыслы, я просто начала наслаждаться его обществом. Акаши припарковал машину у самого большого в городе торгового центра. Я не ожидала, что мы приедем сюда – думала, что окажусь в каком-то подпольном бутике, куда доступ есть только у тех, чье состояние равняется нескольким миллиардам. Глупо и по-детски, но я правда верила в это. Он помог мне выйти из машины, а после сам положил мою руку на свой локоть, и я почувствовала, как к щекам прилила краска. В этом жесте не было ничего личного или особенного, проблема заключалась в другом – Акаши Сейджуро был особенным. Он решительно, но не спеша, вел меня вперед, и мне казалось, что толпа перед нами расступается. Было ли это больное воображение или неосознанное желание, но чем дальше мы шли, тем быстрее крепчала моя уверенность – все оглядывались нам вслед, девушки перешептывались, а парни примитивно скалились. Спустя каких-то пару коридоров мне уже казалось, что я иду под руку с королем, и все вокруг готовы в любой момент пасть на колени. Свет был слишком ярким, шум – слишком однообразным, и это меня воодушевляло. - Наконец-то, мышка, - голос Акаши показался каким-то тягучим и сладким, от чего по спине пробежала приятная дрожь. Все волнение куда-то улетучилось, мне хотелось улыбаться. - Я уже боялся, что ты так и будешь, дрожа, сжимать мою руку, - я даже и не заметила, что действительно сильно сжимала его руку. Стало неловко, но вместо того, чтобы извиниться, я почему-то улыбнулась. На его лице пробежала лишь тень улыбки, но мне было достаточно и той секундной искры в глазах, которую мне удалось заметить. Наконец мы вошли в один из многочисленных бутиков, однако людей здесь практически не было: всего одна женщина, брезгливо перебирающая длинные юбки в дальнем углу, и молодая пара, тщательно изучающая предлагаемые им продавцом мужские костюмы. Это было странно: вечером в магазинах всегда полно народу. Персонал это совершенно не смущало, молодая девушка в строгом белом костюме быстро подошла к нам и сдержанно улыбнулась: - Добрый вечер. Чем могу быть полезна? Я растерялась, корона с моей головы с грохотом покатилась по полу, и я осознала, что вновь сжала руку Сейджуро. Но вот его трудно было выбить из колеи: - Мне нужно платье для этой девушки на официальное мероприятие, – уверенно проговорил он, и взгляд помощницы тут же переметнулся на меня. Она несколько секунд внимательно изучала меня, но этого было достаточно, чтобы я почувствовала себя доберманом на собачьей выставке. От ее цепкого взгляда было не по себе. - Я подберу для Вас несколько вариантов. Проходите, – девушка снова картинно улыбнулась и ушла, а Акаши повел меня вглубь магазина. - Подберет несколько вариантов? А самостоятельно я это сделать не могу? – я сама удивилась сказанному. Откуда во мне проснулась эта наглость? Но я отпустила руку Акаши и принялась внимательно рассматривать полки с одеждой. - Во-первых, твоему вкусу я не доверяю, а во-вторых – у тебя не хватит решимости, – он отделил от общей массы одну футболку и демонстративно протянул ее ценником вперед. Почему-то брать ее мне не хотелось, но отступать было поздно. Когда на футболке я увидела трехзначную цифру и аккуратный знак «$», то во рту тут же пересохло. Это ведь шутка? Как обыкновенная белая футболка может стоить 155 долларов? Поднять глаза на Акаши я не решалась, все так же продолжая смотреть на ценник. - Мне хватит решимости сказать, что я не хочу ничего здесь покупать, – проговорила я, возвращая футболку на место, но все так же избегая взгляда Сейджуро. Он, наверное, смеется надо мной. Зачем ему тратить на меня такие деньги? - А тебя никто не спрашивает, – жестко ответил он, отворачиваясь. Расслабленной походкой он направился к небольшим диванам у примерочной, и это был бы мой шанс сбежать, если бы не консультант, перекрывший мне путь к отступлению, демонстрируя «подобранные варианты». Но, когда она поняла, что ее витиеватые объяснения не находят во мне должного отклика, то подхватила меня под руку и направилась в сторону Акаши. Он сидел на диване, а другая помощница уже наливала ему кофе. Его бесстрастный взгляд в начале оценил меня, а после полностью переключился на консультанта. Она принялась повторять ему все сказанное мне о том, что блондинкам лучше подойдет черное платье, о том, что мою фигуру подчеркнет облегающая ткань и так далее, и ее ни капли не смущало то, что Сейджуро лишь молча выслушивал ее. В какой-то момент я почувствовала себя настолько униженной, что во мне вскипел гнев – за кого она меня принимает? Думает, что я кукла, которую очередной богатенький паренек решил приодеть для своего удовольствия? Я даже внезапно для себя самой с силой дернула несколько тремпелей из ее рук и, процедив сквозь зубы: «Я примерю все», направилась в кабинку. Хочет купить мне платье? Решил похвастаться своими деньгами? Он еще об этом пожалеет. Первым платьем стало олицетворение популярного западного школьного стиля – юбка клеш, белые манжеты и белый воротник. Оно мне совершенно не шло, и я брезгливо поморщилась, увидев себя в зеркале. Прежде, чем снять его, я задумалась – может, стоит показаться Акаши, но мы же не влюбленная парочка, развлекающаяся подобным образом. Мне это платье не нравится, я все равно не соглашусь на его покупку. Но мои размышления, как обычно, прервали: - Я хочу посмотреть, – леденящий душу голос, но мне почему-то хочется улыбнуться, пусть это и всего лишь иллюзия заинтересованности во мне. Я вышла из кабинки и продемонстрировала платье Акаши. Скрыть свое недовольство у меня не получилось: я морщила нос и всем своим видом пыталась показать, что платье мне отвратительно. Вот только Сейджуро, кажется, не обращал на мои эмоции никакого внимания. На секунду наши глаза встретились, но я тут же отвела взгляд, не в силах терпеть его проницательность. - Снимай, – скомандовал он, и как только я отвернулась, консультант принялась что-то яростно щебетать о последних трендах сезона, что снова заставило меня улыбнуться: уверена, что Акаши нет до этого никакого дела. Процедура повторялась несколько раз, и я уже чувствовала себя раздраженной. Акаши только повторял: «Выйди», «Нет» или «Следующее», и меня это злило. То, что нравилось мне – не нравилось ему, а вернее – ему ничего не нравилось. Одевая следующее платье, я уже мысленно поклялась, что оно будет последним – шоппинг с Акаши Сейджуро не приносил никакого удовольствия. Расправив складки, я взглянула в зеркало, и внутренний голос четко выдал вердикт «идеально». Черное, полностью облегающее платье, длинный рукав, сдержанный круглый вырез, и треугольная вставка из черного гипюра на бедре. Платье роскошное и одновременно такое, в котором ко мне вернулась вся былая уверенность и, кажется, даже загорелся взгляд. Я еще никогда не выглядела так шикарно, по крайней мере, так мне казалось. Глубоко вдохнув, я собралась до потери пульса отстаивать свое желание приобрести именно это платье, предусмотрительно не взглянув на ценник. Когда я вышла из примерочной, то на секунду мне показалось, будто время остановилось. Акаши отставил чашку с кофе и немного подался вперед. От моего взгляда не скрылось то, как нервно дернулся его кадык, и я с небывалым воодушевлением захотела взглянуть в его глаза. Однако, когда перевела взгляд, то по спине пробежал холодок – что это за странное чувство, что это за жуткий огонь в его глазах? Он смотрел на меня не моргая, не отводил взгляд, наблюдал, как хищник за жертвой, а в обычно бесстрастных глазах танцевало пламя гнева. Его зрачки расширились, и то ли мне показалось, то ли правый глаз действительно посветлел… Он молчал, и мне стало неловко, даже консультант сделала несколько шагов в сторону. Однако гнетущую атмосферу он нарушил самостоятельно: - Девушка пойдет в этом, – жестко проговорил он, вставая и отворачиваясь от меня. На меня будто ведро холодной воды вылили. Дело было вовсе не в том, что он решил все самостоятельно, а в этом его взгляде – он словно едва контролирует свой гнев, и это пугает меня. Консультант помогла мне избавиться от бирок и сложила мое платье в пакет, пока я невидящим ничего вокруг взглядом наблюдала за тем, как Акаши протягивает кассиру свою кредитку, а тот широко улыбается, наверняка желая приятного вечера и дежурно проговаривая: «Ждем Вас снова». Сколько стоит это платье? Несколько тысяч, или больше? Почему Сейджуро купил мне его? Почему он вообще сейчас здесь со мной? Когда я подошла к нему, держа в руках пакет, все уже было как обычно. Его взгляд был бесстрастным, лицо непроницаемым. - Спасибо, – наклонив голову, произнесла я. - Пожалуйста, – он забрал пакет и протянул мне руку, позволяя снова прикоснуться к нему. Ничего не понимаю. – Может, поужинаем где-нибудь? Я нервно сглотнула, но согласилась. Мне совершенно не хотелось заканчивать вечер вот так, сухой покупкой платья, иначе ощущение, что меня используют как куклу, просто раздавит меня изнутри. Он снова молчал, а я не решалась заговорить, пока мы поднимались по лестнице на третий этаж торгового центра. Не решалась? Нет, я просто не знала, о чем с ним говорить. Я старательно избегала собственных раздумий о том, зачем он вообще проводит время со мной, почему вчера спас меня, ведь он так многое знает обо мне. От этих мыслей можно было сойти с ума, ровно как и от его взгляда – перед глазами все время был этот жуткий леденящий душу взгляд, полный гнева и едкой горечи. Не могу расслабиться, хотя вечер и проходит великолепно – видимо для счастья одного присутствия возлюбленного мало. В самом конце коридора был ресторан. Я хорошо знала это место, бывала здесь довольно-таки часто вместе с Мисаки. Зал был полон, но для нас моментально нашли столик, как только Акаши представился. Мне казалось, что на нас смотрят, и это было не самое приятное чувство. Даже официант, который терпеливо выслушивал в начале заказ Сейджуро, а после – рекомендации по обжарке мяса и подаче вина, смотрел как-то взволнованно, словно отказывался верить в происходящее. - Ты очень красивая. Все на тебя смотрят, – сдержанно произнес Акаши, когда официант удалился. Наверное, мне нужно было промолчать, но я не сдержалась: - Все, кроме тебя… - кто тянул меня за язык? Мысленно я дрожала, но мое тело, судя по всему, взяла под контроль та часть сознания, которую я старательно запечатывала в себе все это время. На самом деле, не будь рядом Акаши, я чувствовала бы себя повелительницей Вселенной: на меня обращены сотни взглядом, я красива и сексуальна, на мне платье стоимостью в несколько десятков тысяч долларов, но рядом с ним все блекло. Хотя, кажется, мое тщеславие решило посоревноваться с его безразличием. - Ошибаешься, – он коротко кивает официанту, который предлагает ему продегустировать принесенное вино. Я, словно зачарованная, слежу за тем, как он пьет – я бы все отдала за то, чтобы стать этим бокалом в его руках и ощутить на себе легкое прикосновение его пальцев и прохладных губ. Акаши уже одобрительно кивает официанту, и тот аккуратно разливает вино по бокалам. Я едва сдерживаюсь, чтобы не осушить свой в один глоток – не знаю, что за чувства мной руководят. - На тебя невозможно не обратить внимания, – он поднимает свой бокал, предлагая выпить, а я подчиняюсь, прокручивая в голове эти его слова. Он сделал мне комплимент или оскорбил? Не понимаю, как должна реагировать, чего он от меня ждет? Но мое тщеславие решило отвечать на вопросы без участия моей трусости: - И ты тоже очарован? – я в ужасе осознаю сказанное только тогда, когда слова уже не вернуть, но, как ни странно, страха я не чувствую. Глубоко внутри тлеет небольшая искра азарта и интереса – все-таки я неисправима. - Возможно… - его красивых губ касается едва заметная улыбка, и я чувствую себя на вершине мира. Может это сон? Но он чертовски приятный. Нам приносят заказ – обильно украшенные зельем и соусами трех видов стейки. Ем я неохотно, так как уже успела заметить, что во время приема пищи Акаши молчит и практически не отрывает взгляда от собственных столовых приборов. Но когда он касается бокала с вином, я решаюсь задать один из тысячи волнующих меня вопросов: - Почему ты хочешь, чтобы я снова была менеджером? – я делаю большой глоток из своего бокала и тут же отвожу взгляд. Казалось, что недавнего разговора между нами не было: напитавшись, мое тщеславие вернулось за толстую затянутую цепями дверь и появляться не собиралось. Я снова почувствовала себя слабой и беспомощной рядом с ним. - Потому что это удобно. Ты не суешь свой нос в то, во что его сует профессионал, – коротко ответил Акаши, попивая вино небольшими глотками. – Это моя команда, я ее возглавляю и я ее спонсирую. Если мне понадобится совет, я сам его спрошу. Профессиональные менеджеры не согласны с этой моей позицией. - Ну надо же… - пробубнила я себе под нос, но, кажется, он меня все равно услышал. Я не считаю его заносчивым или самовлюбленным – на произнесенные им слова он имел абсолютное право, и глупец тот, кто осмеливался с ним спорить. - Игра через три дня. Нам еще многое нужно будет обсудить. «Daimond» - сильный соперник, – как обычно ни тени волнения на лице, я уже к этому привыкла. - Обсудим это сейчас? – спросила я в надежде, что появится хоть одна тема для разговора, в которой он скажет мне больше, чем одно предложение. Несколько секунд промедлив, Акаши отодвинул тарелку и, в привычном жесте, сложил руки перед собой. Видимо, это его привычка – когда речь заходит о чем-то важном для него, он всегда принимает именно эту позу. - Я не готов обсуждать игру здесь – со мной нет моего органайзера, – произносит он и продолжает смотреть на меня. Складывается такое впечатление, что он ждет чего-то от меня, ждет следующих моих слов, и от этой мысли меня бросает в жар. Я снова делаю большой глоток вина, стараясь избегать его взгляда. Я знаю, что хотела бы сказать, но проговорить это напрямую Акаши… - Удивительно… - проговариваю я, переводя взгляд в зал, - ты не такой уж и предусмотрительный. Он коротко улыбается, и я невольно улыбаюсь в ответ. Не знаю, что предпринять – в любом другом случае, с любым другим мужчиной я вела бы себя иначе, но не с Акаши… - Мы можем поехать ко мне, если тебе так хочется поговорить о работе, – ловлю в его голосе нотки упрека, и решительно не понимаю, чем провинилась. Он ожидал не такого ответа? Все равно сумел обставить все так, что происходящее – исключительно моя прихоть, в которую он оказался втянут невольно, но моя интуиция подсказывала, что все наоборот. - Прости, но других тем для разговора у меня нет, – я опустошила свой бокал, чувствуя, как по горлу разливается приятная терпкость, и опустила взгляд. На самом деле он ведь все равно уже все решил, мне остается только сделать выбор – оставаться рядом, или нет. И я не могу найти в себе силы для отказа, чего бы мне это ни стоило. Судя по всему, мои слова послужили финальным аккордом нашего ужина. Акаши подозвал официанта, попросил счет, а, расплатившись, снова позволил мне взять себя под руку. Мы вышли из ресторана и медленно шли к выходу. Сказать, что я нервничала – нет, меня колотила такая дрожь, будто я была девятиклассницей, согласившейся на ночь любви в отеле со взрослым мужчиной. И хотя мы просто шли к его машине, я не могла собраться с мыслями. На улице уже стемнело, стало прохладно. Вокруг сверкали сотни огней, но я не обращала на их блеск никакого внимания – весь мой мир сузился до узкой дороги, по которой шли только мы с Сейджуро. Я не знала, что будет происходить дальше. Он помог мне сесть в машину, завел двигатель… Куда мы поедем? Он отвезет меня домой, или же мы направимся к нему за злополучным органайзером? Никогда я еще не была настолько в себе неуверенна. Мы ехали молча. Акаши включил спокойную музыку, классика в современной обработке, легкая и ненавязчивая. Он внимательно следил за дорогой, а я – за происходящим за окном. Мне не было страшно, это было что-то другое, такое странное чувство – будто все вокруг я вижу в последний раз. Такое же чувство, как и то, когда я закрывала квартиру. Это не беспокойство, что-то иное… Акаши уверенно ведет машину туда, откуда мне уже не будет пути назад. Когда мы проехали поворот к моей улице, я с облегчением выдохнула – по крайней мере, он не оставит меня один на один со своими мыслями, выставив вон из своей жизни. Не знаю, удивилась ли я, когда мы приехали к его дому. Я волновалась, а еще понимала, что так правильно, что бы не произошло за дверью его квартиры. Я люблю его, я ему доверяю. Все остальные вопросы внезапно выветрились из моей головы: причины и последствия потеряли значение. Сейчас он со мной, я всецело ему принадлежу – большего не нужно. За нами закрывается дверь его квартиры, и я вздрагиваю от осознания того, что все закончилось. Связывающая меня нить прошлого оборвалась, теперь все будет иначе… - Располагайся, – Акаши включил свет и жестом предложил мне пройти в гостиную. Мне было немного неловко. Я непроизвольно поправила на себе платье и решительно прошла вперед. В прошлый раз я вошла в эту квартиру не в самом лучшем состоянии, и теперь мне выпал шанс побывать здесь снова, и на этот раз с достоинством выдержать любое испытание. Я скинула шаль и сумку и присела на край дивана. На стеклянном столе стоял его ноут, а рядом лежал тот самый органайзер. Взяв в руки блокнот, я принялась листать его страницы – красивый ровный почерк вызывает у меня улыбку. Как это возможно – быть настолько совершенным? Он входит в гостиную, держа в одной руке бутылку с вином и двумя бокалами, а в другой тарелку с канапе. Я резко поднимаюсь, чтобы ему помочь, и он позволяет мне забрать из рук тарелку. Почему-то чувствую себя счастливой… - Ты на игре говорила с Кагами. Вы знакомы? – он садится рядом со мной и начинает разливать вино по бокалам. В груди бешено колотится сердце – если подумать, то он еще никогда не сидел так близко ко мне. - Я предпочла бы не обсуждать это, – принимаю бокал из его рук и возвращаюсь к блокноту. – Кто собирает для тебя информацию? - Есть одна особа с прекрасными аналитическими данными, – отвечает он. Краем глаза вижу, как он кладет левую руку на спинку дивана позади меня, и по спине невольно пробегают мурашки. - Почему не пригласишь ее, как менеджера? – я почему-то не сомневалась, что он говорил именно о девушке. - Момои проявляет слишком много лишней заботы. Я глубоко вдыхаю, стараясь не смотреть на Акаши, хотя это просто невозможно. Но мне слишком неуютно рядом с ним – желание коснуться его переходит все допустимые границы. Я хочу, чтобы его рука была не на спинке дивана, а на моем плече, спустилась по спине на талию, притянула к себе... Я требую слишком много? - Значит, я идеальная кандидатура? – улыбаюсь я, сжимая в руках бокал. - Практически. Есть один недостаток, – чувствую, как он придвигается ближе ко мне, и по телу проходит волна жара, когда наши бедра соприкасаются. Не решаюсь пошевелиться, боюсь даже дышать. - Какой же? – осторожно спрашиваю я, ощущая, как его пальцы уже касаются моих волос. Сердце готово выпрыгнуть из груди, и, кажется, даже колени начинают дрожать. Не могу контролировать эти чувства, мне немедленно хочется сказать ему о том, что у меня слишком много недостатков, но я люблю его… Я люблю тебя, Акаши Сейджуро, понимаешь?! - Ты лгунья… - он произносит эти слова, и я уже чувствую его дыхание на своей щеке. Внутри сжимается тугой узел желания. Что он говорит? О чем он? Я не понимаю, будучи опьяненной его близостью. Главный мой недостаток для тебя, Сейджуро, в том, что я люблю тебя! – Красивая, сексуальная и хитрая лгунья… Его губы касаются моей щеки, и по телу пробегает электрический импульс. От волны наслаждения я закрываю глаза и откидываюсь на спинку дивана, чувствуя, как его рука нежно обнимает меня. Он покрывает короткими влажными поцелуями мою щеку, спускается к шее, и я чувствую, как таю под этими едва уловимыми прикосновениями. В них столько нежности и ласки, что я боюсь даже открыть глаза, осознав, что это всего лишь мой восхитительный сон. Его вторая ладонь опускается на мое колено, и медленно скользит вверх, и я тону в океане сладких ощущений… - Сей… Сейджуро… - его имя вырывается из губ полустоном, словно молитва. Его ладонь накрывает мою, сильнее прижимая пальцы к бокалу, и я окончательно теряю голову. Слишком хорошо, слишком невероятно. Внезапно поцелуи прекращаются, но я чувствую, что он все еще обнимает меня, чувствую на своей щеке его сбившееся дыхание. Осторожно открываю глаза, поворачиваясь к нему, и к горлу подступает ком… Тот самый взгляд, полный гнева и злобы, он смотрит на меня, и я понимаю, что под этим взглядом не могу пошевелиться. Мне стало страшно – в его глазах полыхает пламя ненависти, а левый блекнет, становясь желтым… - Не смей называть мое имя своим поганым ртом… - его зубы стиснуты, а глаза широко раскрыты. Я чувствую, как он сильнее сжимает мою руку с бокалом, но не могу вырваться, не могу отвести взгляда от этих безумных глаз. Осознание реальности происходит только тогда, когда ладонь пронзает дикая боль, а в ушах невыносимо громко отдается хруст стекла. Кажется я кричу, и Акаши отпускает меня. Однако все, что я могу, это прижать к груди изрезанную руку, из которой торчат осколки раздавленного бокала, и с ужасом осознавать, что мне не у кого просить помощи. Акаши стоит передо мной, на его лице самодовольная и хищная улыбка, глаза разного цвета смотрят с насмешкой и превосходством, но адская боль поглощает все мои эмоции. Ощущаю, как по щекам катятся слезы, и хочу немедленно проснуться, если все это сон… - Больно, не так ли? – спрашивает он, но я не реагирую. Рука сильно кровоточит, а пальцы уже начинают неметь. – Но ты ведь и не рассчитывала на то, что разрушение моей команды доставит тебе только удовольствие, Кайри Точикава? Страх и боль целиком охватили меня, однако эти его слова на миг вернули мне способность мыслить. Он знал, что я – разрушитель команд? Наверняка, и при чем давно. Мои опасения не были напрасными. - Мне было интересно наблюдать за тобой, следить за тем, как ты поочередно трахаешься с моими игроками, и ждать своей очереди. Твоей финальной целью являюсь я? – он поставил одно колено на край дивана рядом со мной и принялся стягивать с себя галстук. Его взгляд горел безумием, от него пахло опасностью, но я не могла даже закричать, уголком сознания понимая, что это бесполезно. Я вжалась в спинку дивана и наблюдала за ним, всхлипывая от боли в раненой руке, чувствуя, как кровь уже заливает мои ноги. – Я польщен и не могу отказать тебе в удовольствии. - Пож… пожалуйста… - слышу свой голос будто издалека, он дрожит и едва различим среди всхлипов, но на лице Акаши нет ни тени сочувствия, а в глазах – лишь дикое желание сломать, разрушить, уничтожить…- Не надо… - Ну же, Кайри, ты ведь этого так хотела… Он быстро избавился от рубашки, а когда его взгляд опустился на ремень брюк, я собрала все оставшиеся силы и попыталась сбежать, вскочив с дивана, однако он оказался быстрее. Акаши в два шага настигнул меня и с силой толкнул обратно на диван. Ударившись боком об спинку, я упала на него, чувствуя, как несколько осколков глубже вонзились в руку, а из легких вышел весь кислород. Бок заныл, а дышать стало трудно. От боли я уже теряла ощущение реальности, но внезапно сильные руки схватили меня за плечи и с силой усадили. Перед глазами все плыло. И вот я чувствую, как одна рука хватает меня за подбородок, а два пальца проникают в рот, заставляя его открыться. Не могу пошевелиться – вторая рука крепко держит меня за плечи. Каждый вдох отдается мучительной болью в груди, я уже не понимаю, что происходит. Уголки рта и губы щипят от напряжения, когда он резко вгоняет мне в горло свой член. Нечем дышать, рефлекторно срабатывает рвотный позыв, но Акаши не отпускает меня, продолжая методично и грубо двигаться у меня во рту, в то время как его руки надежно удерживают меня в неподвижном положении. Пытаюсь отстраниться, и рот пронзает режущая боль, к солоноватому привкусу Акаши добавляется металлический вкус моей собственной крови. Слышу его смех, но уже не так отчетливо, как прежде. Губы саднит, и когда он на мгновение отпускает меня я, снова, как тряпичная кукла падаю на диван, обводя губы языком. Не чувствую ничего, кроме вкуса собственной крови и ее запаха – уголки рта обжигает огнем, кажется, они разорваны. - Ты весьма самонадеянна, если думала, что тебе удастся разрушить Поколение чудес. Жаль, что ты не получишь за эту работу ничего, кроме впечатлений. Я постараюсь сделать их незабываемыми, - меня перевернули на живот и, задрав платье, сняли белье. - Умоляю… Не надо! – откуда-то взялись силы на крик, но стало только больнее и частичка рассудка подсказывала мне, что лучший выход – не сопротивляться, сохранить силы до момента, когда можно будет сбежать из этого Ада. Акаши входит резко и глубоко, двигается рваными и жесткими движениями. Я слышу лишь, как он тяжело дышит, а боль становится просто невыносимой. Все тело полыхает огнем, перед глазами темнеет, мне кажется, что еще мгновение, и я потеряю сознание, но меня внезапно хватают за волосы и с силой притягивают к себе. Горячий язык проходит по щеке, слизывая дорожку крови, а леденящий душу голос произносит: - Тебе идет красный. Его толчки внутри меня резкие и несдержанные. Это называют изнасилованием? Физическая боль заменяет целый мир, в воздухе пахнет кровью, кажется… я умираю… Когда я открываю глаза снова, в комнате тихо. Это не сон, боль не исчезла, ее воплощение где-то здесь ищет новый повод для уничтожения. Кое-как мне удается встать на ноги. Я вся в крови: ноги, руки, наверное, лицо. Меня тошнит, а внизу живота мучительная тянущая боль, отдающая резкой пульсацией при малейшем желании пошевелиться. Перед глазами все плывет, но я отчаянно пытаюсь дойти до двери – мне нужно бежать, не знаю для чего, но большей боли я не выдержу. Слышу, как в душе шумит вода, и ничего не чувствую. Сердце бьется в замедленном темпе, а в мыслях звучит лишь одно: «Бежать!». Входная дверь оказывается незапертой, и, навалившись всем своим весом, я открываю ее, спеша убраться из собственного Ада на Земле. Почему это произошло со мной? Я заслужила? Почему Акаши так жестоко поступил со мной? Он мог просто выгнать меня, но вместо этого он ловко расставил сети, дожидаясь момента, когда я полюблю его, полюблю настолько, что готова буду умереть для него. И он ждал этой возможности убить меня своими руками? Каким-то образом я дошла до лифта и нажала кнопку вызова. Однако, когда его двери передо мной распахнулись, я смогла лишь сделать шаг внутрь, и медленно сползти по стене на пол. Мучительная, тягучая боль изредка вспыхивала в области живота, и я отдаленно слышала, что вскрикиваю. Перед глазами снова темнело, кажется, я опять теряю сознание… Внезапно дверь лифта открывается, слышу женский крик и мужскую ругань. Шум сливается воедино, и я уже не понимаю происходящего. Последнее, что я слышу – «Мими, вызывай скорую!». Что ты сделал со мной, Акаши Сейджуро? Я виновата перед тобой, я тебя недостойна, я посмела мечтать, что могу любить тебя, и это изменить, кажется, может только смерть.