The Feint

Следующим утром Китнисс избегала его взгляда, явно чувствуя себя смущенной. После того как прошлой ночью он вернулся из ванны, Пит обнаружил, что комната уже пуста. Она ушла, что спасло его от неприятной сцены, потому что Пит никогда не позволял ни одной девушке остаться с ним на ночь. Но проснуться утром в одиночестве оказалось неожиданно неприятным и тревожным, особенно, когда он вспомнил о событиях прошедшей ночи, вспомнил, какой поначалу зажатой, а потом влажной и отзывчивой она была. Ему пришлось потратить в душе чуть больше времени, чем он рассчитывал, чтобы кончить, снова воскрешая в памяти отдельные моменты их секса. Питу уже приходилось быть с девственницами и, откровенно говоря, в этом не было ничего особенного или запоминающегося. Обычно его раздражала их неопытность. Китнисс тоже не представляла, что она делает. К тому же, помимо этого, она была вовлечена в процесс куда в меньшей степени, чем все остальные девственницы, по воле случая оказавшиеся в его постели. И тем не менее, он все еще хотел ее. Даже больше, чем раньше. Так что он беззастенчиво наблюдал за ней, поедая свой завтрак. Китнисс ерзала, и Пит мог сказать абсолютно точно, что она хотела посмотреть на него, но вместо этого уткнулась в свою тарелку, хоть и бросала тайком взгляды сквозь ресницы. Он самодовольно улыбнулся и отправил кусок яичницы в рот. Хеймитч где-то на заднем фоне бессвязно бормотал что-то о стратегии на ближайшие три дня обучения; Леви внимательно слушал и кивал, а вот Китнисс, казалось, не слишком много внимания уделяла монологу Эберенетти, раз она продолжала отвлекаться на него. — Когда вы будете там находиться, ничем не выявляйте своих навыков, связанных с владением оружием, луком или ножом, вам понятно? Это тут же привлекло внимание Пита. — Что? Это оказалось какой-то новой стратегией. Эберенетти сердито посмотрел на него. — Им следует потратить свое время на обучение тому, чего они не знают. А свои таланты они смогут показать во время показа, чтобы никто не знал, чего от них можно ожидать. Пит был категорически не согласен с этим, так что отрицательно покачал головой: — Нет, они должны показать остальным на что способны. Чтобы их заметили. В том числе и соперники. Хеймитч нахмурился: — Ты что хочешь нарисовать огромные мишени прямо на спинах наших трибутов? — Нет, я предлагаю использовать профи! — Пит повысил голос почти до крика. Китнисс и Леви молча наблюдали за ними, попеременно переводя взгляд с одного на другого. — Нам не надо, чтобы профи обратили на них внимание, блондинчик, — прорычал Хеймитч. — Кажется, ты не возражал, когда я был на их месте, — отрезал Пит, и Хемитч прищурился: — Да, и посмотри, к чему это тебя привело. Это заставило его замолчать, и Пит уставился на Хемитча в недоумении. Что это значило? Эта стратегия отлично сработала для него. Он выиграл, не так ли? План сработал даже лучше, чем он мог ожидать, если учесть, что он до последнего не был уверен, что сможет выбраться с арены живым. Может быть, Хемитч имел в виду что-то другое? То, кем Мелларк стал в настоящее время? Внезапно Пит понял, что Эберенетти осуждает его. Осуждает за то, как он повел себя во время своих игр, за то, как он выиграл, осуждает за то, как он отчаянно пытался выжить и как потом боролся со своими демонами, находясь дома. Хеймитч осуждал его также как и все в родном дистрикте. Горячая ярость пробежала по венам, и Пит сжал в руке стакан с апельсиновым соком и водкой, а потом резко встал, так что стул отлетел в сторону. — Хорошо, раз уж мы все выяснили, старик, то какого черта я тогда здесь делаю? — он усмехнулся и спешно покинул комнату. Уже у себя он швырнул стакан, так что тот, врезавшись в стену, разлетелся на осколки. Это немного примирило его с реальностью, но просто разбить стакан было явно недостаточно, так что он начал швырять о стену все, что попадалось ему под руку и что он мог поднять: вазы и лампы, какие-то фарфоровые безделушки — все это разлетелось на части. Когда наконец, тяжело дыша, он рухнул в кресло, в комнате не осталось целых вещей, но и Пит почувствовал себя куда лучше. Через несколько минут он вызвал безгласых, чтобы те принесли ему еще выпить. Девушка, появившаяся в его комнате, опешила, когда увидела в каком состоянии та находилась, но, прежде чем она начала уборку, Пит выхватил бутылку у нее из рук и выпроводил вон. Ему нравился беспорядок. Он вполне соответствовал тому, что творилось у него внутри. Пит остался в своей комнате до конца дня. Его присутствие и опыт явно не были нужны, так что не имело никакого значения, решит ли он появиться перед трибутами? Он раскинулся на кровати, рассеянно потягивая коньяк. Он не мог ясно мыслить, так как голова была словно затуманена, и он не ел с обеда, когда закал себе еду прямо в комнату, но, как ни странно, он ни в малейшей степени не чувствовал себя голодным. Он уже успел несколько затеряться во времени, когда раздался стук в дверь. Единственное, в чем Пит был уверен, так это в том, что было уже поздно. Скорее всего, это был кто-то из безгласых, а он не хотел видеть никого из них, так что решил проигнорировать стук, продолжая лежать. Дверь, однако, открылась, и он поднял голову с подушки. Это были не безгласые. Это была Китнисс. Она чуть замялась на пороге, когда оценила, во что превратилась его комната, но потом заставила себя сделать шаг внутрь и закрыть за собой дверь. Пит насмешливо фыркнул, рассматривая ее. Китнисс была одета точь-в-точь также, как и прошедшей ночью. — Пришла прикончить меня, солнышко? — спросил он с усмешкой, опуская голову обратно на подушку. Он поднял стакан ко рту и с раздражением заметил, что тот был пуст. Вздохнув, он свесил руку с постели и выпустил его из рук, так что стакан покатился по полу. — Нет, — тихо ответила Китнисс, и Пит вопросительно уставился не на нее, а в потолок. — Тогда что ты хочешь? Она ответила не сразу, понадобилось несколько мгновений, чтобы она пробормотала в ответ: — Я хочу тебя. Пит не был уверен, что он хотел услышать, но явно не это. Он моргнул пару раз, прежде чем медленно расплыться в ухмылке и, чуть приподнявшись на локтях, посмотреть на нее: — Я у тебя есть. И что дальше? Что ты собираешься делать со мной? Она высунула язык и нервно провела им по губам. Несмотря на алкоголь Пит почувствовал возбуждение, когда представил, что она могла бы сделать для него с помощью этого языка. Она подошла ближе к кровати и, беспокойно оглянувшись, поспешно стянула с себя рубашку. Взгляд Пита снова задержался на ее груди, и у него вновь появилось желание чуть помучить ее. Но он не собирался облегчать ей участь, сделав все за нее. Не на этот раз. Китнисс явно смутило его бездействие. Она забралась на кровать и попыталась пристроиться рядом с ним, но Пит схватил ее за руку и покачал головой. — Нет, сверху, — сказал он и дернул ее, явно намекая, что ей стоит забраться на него. Ее глаза тревожно распахнулись. — Но, ты… — Ты сказала, что хочешь меня, Китнисс. Так возьми то, что хочешь, — сказал он и снова приподнялся, на этот раз, чтобы снять рубашку. После этого он снова лег и выжидающе уставился на нее. Китнисс застыла в нерешительности, но потом поджала губы и неуверенно коснулась его груди, проведя ладонью по твердым мышцам, касаясь пальцами почти незаметных светлых волосков. Пит устроил ладони на ее бедрах и потянул, заставив ее сесть на него сверху. Он чувствовал тепло ее тела даже через ткань штанов, так что он неспешно огладил ее бока, наслаждаясь гладкостью кожи. Она, казалось, не понимала, что ей стоит предпринять дальше, поэтому на пару долгих мгновений зависла, пока Пит продолжал терпеливо оглаживать ее бедра, то и дело поднимаясь ладонями выше к груди. Наконец Китнисс решила что-то и наклонилась вперед, закрыв глаза, чтобы в следующее мгновение прижаться своими губами к его. Пит приоткрыл рот и не сдержал стон, когда она вдруг порывисто засунула язык ему в рот. Она целовала его неумело, но то, что она делала это самостоятельно, с лихвой окупало это. Ее грудь коснулась его груди, так как она фактически распласталась на нем, и Пит почувствовал, что в штанах стало еще более тесно. Тем не менее он не собирался сразу снимать штаны, чтобы не спугнуть ее, так что он огладил ее спину и, просунув руки, между ними, снова сжал ее грудь. Китнисс простонала ему в рот, и Пит резко прервал поцелуй, мотнув головой. — Сядь, — приказал он. Она снова замерла на мгновение, но потом поспешно выпрямилась. Пит тут же приподнял голову, неудобно извернулся и прижался губами к одному ее соску, сжав между пальцами другой. Китнисс словно задохнулась, она потрясенно выдохнула и дернулась, но потом вжалась в него еще сильнее. Пит поднял руки и надавил на ее спину, чтобы она не посмела уйти от контакта, а потом попытался вобрать в рот чуть больше, чем только сосок. Китнисс корчилась и стонала, как от боли, одной рукой упершись в его плечо, а другую запустив ему в волосы и снова дергая за пряди, но не так сильно, словно хотела оторвать его от себя, а скорее поощрительно. Пит скользнул одной рукой по ее колену к внутренней стороне бедра, а потом его пальцы коснулись ее нижнего белья. Он не остановился на этом, скользнул дальше, и вот он уже принялся потирать ее клитор прямо через ткань, со все возрастающим возбуждением отметив, насколько она стала влажной. Внезапно он оттолкнул ее, и Китнисс непонимающе уставилась на него. Она тяжело дышала, а глаза были затуманены, губы припухли, и она постоянно их облизывала. Пит поспешно расстегнул штаны и окончательно разделся. — Давай. Теперь я хочу, чтобы ты меня оседлала. Она молча кивнула, и Пит поспешил скинуть свою одежду на пол, а потом резко дернул Китнисс на себя, стянул с нее трусы и даже помог забраться сверху. Он сжал член в ладони, так что его головка касалась ее промежности, но не спешил сделать все остальное. Он ждал, что Китнисс сама это сделает. Она неуверенно опустилась, так что головка его члена раздвинула складки, и тут же замерла, закусив губу. Пит напрягся, сдерживаясь с трудом от того, чтобы не сжать ладони на ее бедрах и не дернуться резко вперед. Китнисс, как оказалось, тоже не была настроена на длительные размышления, потому что, выдохнув, она опустилась на него полностью и не удержала удивленный, немного страдальческий стон. Пит зашипел сквозь зубы и неосознанно чуть приподнял бедра, пытаясь усилить контакт. — Будет лучше, если ты начнешь двигаться, — прохрипел он, не отрывая взгляда от ее груди. На самом деле он не имел понятия, будет ли лучше Китнисс, но ему — точно. Китнисс уперлась руками ему в грудь, не совсем уверенная, как ей надо двигаться — черт возьми, еще вчера она была невинной девственницей, так что трудно было винить ее в этом, — а мозг Пита был слишком затуманен алкоголем, чтобы он мог подсказать ей что-нибудь. Сейчас его устраивало просто лежать и позволить ей взять все в свои руки. Наконец Китнисс неуверенно качнулась и выгнулась. Она приоткрыла рот, жадно захватывая воздух, ее глаза закатились, и она прикрыла их, а движения становились все более интенсивными. Ее грудь при этом соблазнительно качнулась прямо перед его лицом, и Пит снова сжал ее в ладонях. Китнисс протяжно застонала, и ее стон пронесся эхом по всей комнате. — Блять, как хорошо, — пробормотал Пит и откинул голову назад. Она была влажной и тесной и двигалась со все возрастающей скоростью, и выглядела при этом так возбуждающе, но в то же время алкоголь притуплял реакцию его тела, и Пит знал, что сейчас все равно не так хорошо, как он чувствовал вчера. Тем не менее он наслаждался тем, что наблюдал за ее реакцией и тем, как она двигалась со все возрастающим энтузиазмом. Она кончила с резким криком, ее мышцы напряглись, и она застыла, но Пит удержал ее, не позволяя соскользнуть с него, и дернул бедрами вверх. — Не останавливайся, — выдохнул он резко. Китнисс, дрожа и задыхаясь, снова начала двигаться, на этот раз направляемая его руками, так что она скользила вверх и вниз на его члене, а не покачивалась взад-вперед. Стоило признать, что Пит с каждым мгновением чувствовал себя все лучше, но еще через пару минут он понял, что разрядки ему не достигнуть. Он все еще оставался слишком пьян для этого. Но он не останавливал ее еще около десяти минут в отчаянной надежде, что все-таки сможет кончить. Напряжение становилось все сильнее, а потом на лице Китнисс появилось болезненное выражение и, как понял Пит, это было от того, что возбуждение уже отпускало ее, так что он остановил ее. — Все, хватит. Я все равно не кончу, — наконец признал он почти с отвращением к самому себе. — О, — лишь выдохнула Китнисс и соскользнув с него, недоуменно уставилась на его член. — Я сделала что-то не так? Пит покачал головой и невесело рассмеялся. — Нет, Китнисс. Просто я слишком пьян. Он прижал ладонь к лицу, устало вздохнув. Ему срочно требовалось поспать. Простынь прошуршала, так как Китнисс поджала под себя ноги, очевидно, не зная, что ей тогда делать. — Хорошо, — сказала она и полувопросительно произнесла: — Тогда я, наверное, пойду. — Просто ложись спать солнышко, — Пит широко зевнул, даже не потрудившись одеться или прикрыть себя. — Мы попробуем еще раз позже. * * * Пит был немного удивлен, когда обнаружил Китнисс в своей постели на следующее утро. Он не помнил, что разрешил ей остаться, засыпая. По идее он должен был почувствовать обычное раздражение по этому поводу, но ему понадобилось некоторое время, чтобы понять кто это, стряхивая туман сна и похмелья. Китнисс, должно быть, не сразу решила остаться, потому что на ней снова была ее ночная рубашка и — это заставило его усмехнуться, — она натянула трусы и на него, очевидно, смущаясь его наготы. Китнисс не шевелилась, свернувшись калачиком на другой стороне кровати. Она дышала тихо и равномерно, и Пит, переведя взгляд на потолок, провел ладонью по лицу, словно этот нехитрый жест должен был помочь ему прийти в себя, а потом встал и стянул трусы, прежде чем отправиться в ванную. В душе он позволил себе расслабиться, горячая вода благотворно влияла на его утомленные мышцы, так что Питу было сложно понять, сколько времени он провел там, но, когда он вернулся в комнату, та снова была пуста. Китнисс вновь ускользнула. Пит нахмурился, пытаясь расчесать пальцами влажные волосы и задумчиво глядя на кровать. Он, должно быть, провел в душе действительно немало времени, потому что, когда он наконец появился в столовой, все уже расселись за столом, включая Хеймитча. Китнисс порывисто кивнула ему, очевидно, продолжая смущаться его в присутствии других людей. Пит заприметил свободное место рядом с ней и улыбнулся, восприняв это как приглашение. — Доброе утро, — весло возвестил он. Остальные лишь смерили его взглядами, припоминая его поведение накануне, но Эффи и стилисты при этом оставались безукоризненно вежливыми. — Доброе утро, — еле слышно пробормотала Китнисс в свой стакан с апельсиновым соком. Пит заметил, что скулы ее еле заметно порозовели, и его улыбка тут же стала шире. Она и не подозревала, как сексуальна была в своем смущении. Но при этом она была таинственна и загадочна, как подумал он, вспоминая ее появление в своей комнате ночью и то, как смело она заявила, чего хочет. Он тут же почувствовал слабый отголосок возбуждения и поспешил положить себе еду на тарелку, чтобы отвлечься. Но теперь все, о чем он мог думать, когда она находилась так близко, так это о том, как она извивалась на нем, как были напряжены ее мышцы, как она закусывала губу и поначалу сдерживала стоны. Блять. На него опять накатило душное возбуждение, и Пит уже в который раз пожалел, что так напился вчера, что не смог кончить. Он чуть скосил глаза в сторону, что посмотреть на нее и тут же заметил, как Китнисс была напряжена от его непосредственной близости. Она даже ела без энтузиазма и вряд ли чувствовала вкус. Пит тут же задался вопросом, не вспоминает ли и она события вчерашней ночи. То, как под его взглядом она судорожно сжала ноги, явственно сказало, что, скорее всего, так оно и было. Пит усмехнулся. — Как прошла тренировка вчера? — наконец нарушил тишину Хеймитч, закусывая хрустящим беконом. Леви тут же принялся пересказывать события предыдущего дня в учебном центре, но Китнисс, казалось, не могла сконцентрироваться на разговоре, словно одновременно находилась в двух местах разом. И Пит догадывался, мысли о чем ей мешают. Незаметно он опустил руку под стол и нащупал ее колено. Китнисс подскочила, когда его ладонь скользнула по ее бедру, но, пытаясь скрыть свою реакцию, она кашлянула и схватила стакан соком, чтобы спрятать за ним моментально покрасневшее лицо. Пит же казался безучастным. Он внимательно вслушивался в рассказ Леви, а свободной рукой потянулся за ломтиком дыни, второй одновременно скользнув ей между ног. Китнисс схватила его за запястье, пытаясь остановить, и Пит явственно услышал, как судорожно она задержала дыхание. Продолжая медленно есть дыню, он средним пальцем надавил ей между ног и немного потер, так что тонкая ткань леггинсов вряд ли спасла ее от прикосновения. Она резко вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, когда он повторил это движение интенсивней, нажимая еще чуть сильнее. После, казалось, напряженного размышления, она отпустила его руку и позволила делать все, что ему заблагорассудится. Вместо это Китнисс поспешно схватила круассан с тарелки и почти полностью засунула его в рот, чтобы заглушить рвущийся из горла стон и скрыть свое потяжелевшее дыхание. Пит облизал кусочек дыни от сока и впился в него зубами. Он начал медленно жевать, так же медленно продолжая потирать ее между ног. Он знал, что Китнисс изо всех сил старалась подавить любые подозрительные для остальных звуки. Она с такой силой сжала круассан, что тот начал крошиться, а костяшки ее пальцев побелели. Засунув весь кусок дыни себе в рот, Пит принялся обсасывать его вместе с кожурой, внимательно наблюдая за остальными присутствующими за столом. Казалось, никто не заметил странности в поведении Китнисс или того, что его рука была скрыта под столом. Они продолжали обсуждать остальных игроков и то, на чем обязательно следовало заострить внимание во время обучения. Но, даже если бы кто-то что-то заметил, Пита это мало волновало. Он весь сконцентрировался на том, как жарко стало у нее между бедер, что чувствовалось даже сквозь одежду. Китнисс продолжала кусать круассан, но, казалось, она забывала жевать, да и глотать его, так что ее щеки постепенно надулись, а сдавленные звуки становилось все труднее сдержать и, хотя она делала усилие, ее глаза то и дело закатывались. Наконец сдавшись она просто уткнулась лбом в стол, так что волосы закрыли ее пылающее лицо. Он не двигал рукой быстрее, но еще больше усилил нажатие, так что ей не понадобилось много времени, чтобы кончить. Круассан в ее руке раскрошился, и она прижала кулак ко рту. Китнисс всхлипнула, слишком громко, так что привлекла взгляды в их сторону. Пит тут же остановился и тоже якобы недоуменно посмотрел на нее. Вскоре все вернулись к своему разговору, только Хеймитч продолжал пристально смотреть на них обоих, пока не уставился прямо на него. Пит вопросительно приподнял бровь и взял другой кусок дыни, а затем перевел взгляд на Китнисс, которая продолжала прижимать раскрошенный круассан к своим губам. — Очень вкусные круассаны, не так ли? — небрежно поинтересовался он, мысленно посмеиваясь, когда она с трудом кивнула. Когда трибутов отпустили, чтобы узнать расписание будущих тренировок, Китнисс практически выбежала из столовой, напоследок бросив на Пита угрожающий взгляд. Тот только усмехнулся и спокойно закончил свой завтрак. В этот же день он вместе с Хеймитчем должен был встретиться с парой влиятельных людей Капитолия с целью привлечь их как спонсоров для своих трибутов. Едва они успели войти в лифт, Эберенетти резко уставился на него. Пит с любопытством посмотрел на него в ответ: — Что? — Чтобы ты ни делал с этой девушкой, ты должен прекратить это, — заявил он. Пит часто заморгал, стараясь не улыбаться. — Я понятия не имею, о чем ты, — невинно сказал он, но Хеймитч прервал его одним своим взглядом. — Она слишком молода, блондинчик. Пит пожал плечами, прислонившись к стеклянной стене лифта. — Не так сильно, как ты думаешь, — ответил он загадочно, наконец позволяя улыбке появиться на его губах, но Хеймитч, не разделив его веселья, покачал головой. — Она твой трибут. И я говорю тебе, что ты делаешь ошибку. Ты же не хочешь слишком привязаться к ней, — предупредил он, даже не потрудившись придать фразе форму вопроса. — Я уже был в такой ситуации. Пит сердито посмотрел на него и оттолкнулся от стены. — И, конечно же, ты знаешь все, да? — практически прорычал он и первым вышел из лифта, когда двери открылись на первом этаже. Он абсолютно точно не привязывался к ней. Ему просто нравилось ее трахать. И, как Пит знал, подобного рода отношения были не редкостью, например, как-то один из менторов Первого дистрикта хвастался, что трахается со своим трибутом. Вообще-то, на его взгляд, он сделал Китнисс одолжение. Она вполне может умереть в течение недели, а он напоследок дал ей узнать, что такое физическое удовольствие. Не так ли?