The Feint

Пит был расстроен. Он и Хеймитч провели весь день, пытаясь обеспечить своих трибутов спонсорами, что само по себе было довольно кропотливой работой, включающей в себя поддержание дружеских сплетен и флирт, как с мужчинами, так и женщинами Капитолия, которые абсолютно не были в его вкусе. Вообще-то большую часть времени он мечтал о том, чтобы двинуть кого-нибудь из них прямо в отштукатуренное лицо. При этом, конечно, сохраняя вежливую улыбку, как настаивала Эффи. И все-таки Пит был достаточно внимателен, чтобы заметить, что куда большую часть времени Хеймитч провел за разговорами о Леви. Вообще-то само по себе это не было чем-то необычным, потому что каждый год они сосредотачивались на ком-то одном из своих трибутов. В конце концов, лишь один мог выиграть, так что они негласно выбирали того, у кого было больше шансов на победу. Но Пит был удивлен, что Хеймитч, очевидно, выбрал Леви, а не Китнисс. В конце концов, та была охотником. Она знала, как держать оружие в руках, более того, оружие дальнего поражения, что должно было уберечь ее от непосредственной опасности, если она будет избегать ближнего боя. Китнисс была миниатюрной и весила, должно быть, не больше мешка муки, в чем он не был уверен, но, что он знал абсолютно точно, так это то, что она была гибкой и находилась в хорошей форме. Она не была хрупкой или слабой, как большинство их последних трибутов. Леви же был силен, и у него были неплохие шансы при ближнем бое, тем более если учесть его неплохие навыки при обращении с ножом. В этом году впервые на протяжении длительного времени у Двенадцатого дистрикта, наконец, был шанс на победу. Тем не менее, несмотря на блестящие возможности Леви, Китнисс, как знал Пит, все равно была впереди. У нее, как он был уверен, были реальные шансы, чтобы обойти всех. Однако они уменьшались прямо на глазах, если Хеймитч планировал направить все силы на то, чтобы вытащить другого трибута. — Почему ты выбрал Леви? — потребовал объяснений Пит поздно ночью, и Хеймитч с долей опаски посмотрел на него, потягивая вино. — Он сын мясника, — лишь и ответил он, словно этого было достаточно. — А Китнисс, как ты знаешь, охотник! — порывисто возразил Пит. — Она может использовать лук и стрелы, а с учетом ее жизни в Шлаке, также в состоянии прокормить себя самостоятельно. Хеймитч прервал его, когда Пит снова открыл рот, планируя продолжить: — Ты полагаешь, что она сможет получить лук и стрелы? У нее нет никаких шансов в кровавой бойне, которая будет в самом начале, мальчик. Она даже и близко не сможет подобраться, чтобы схватить лук или любое другое оружие, — он покачал головой. — Поэтому у Леви больше шансов. Пит не понимал, почему он так озабочен этим, но где-то в ушах началось знакомое омерзительное жужжание, которое словно охватывало весь его мозг, как было всегда, когда он чувствовал, что готов взорваться. Пит был в ярости. — У него даже нет той привлекательности, которая заставит спонсоров платить, Хеймитч. Он просто не обладает этим качеством. — Разве не ты заявил всем, как непривлекательна Китнисс? — сухо спросил Хеймитч, и Пит стиснул зубы, на что Эберенетти лишь покачал головой. — Я предупреждал тебя, чтобы ты не привязывался, блондинчик. Теперь ты необъективен. Разговор с Хеймитчем лишь больше вывел Пита из себя. Он отстаивал свое мнение не из-за призрачной привязанности, которой на самом деле не существовало, а потому что он реально смотрел на вещи. И Пит принципиально не был согласен с Эберенетти. Он знал, что спорить дальше бессмысленно. Хеймитч был упрям не меньше, чем он сам. И на этот раз, наверное, впервые на своей памяти, Пит не мог найти слов. Он не мог объяснить, что же такого он видит в Китнисс, почему он был так уверен, что она боец. В конце концов, она уже однажды была на пороге смерти, не так ли? И по всем правилам она уже должна была умереть, как и большинство кинутых на растерзание судьбы детей из Шлака. Но вот она, сильная и упрямая, и выглядит лучше, чем некоторые городские из его района. Но ему было сложно донести это, не приплетая то, что произошло ночью между ними. Он не хотел вообще об этом говорить. Тем более Хеймитчу. Так что Пит просто выскочил из комнаты, заканчивая этим обсуждение. Не то чтобы Хеймитч возражал, конечно. Эберенетти был уверен, что чем меньше слов, тем лучше. Пит же оказался у дверей в комнату Китнисс раньше, чем понял, куда он вообще-то направляется. Он стукнул пару раз, окинув пустой коридор быстрым взглядом, чтобы убедиться, что никто не видит его сейчас. Когда через мгновение она открыла дверь, он просто вошел внутрь, игнорируя ее удивленный взгляд. — Что… — начала было она, но он заткнул ей рот поцелуем, не дав договорить. Китнисс, к ее чести, сориентировалась довольно быстро, потому что она обхватила его руками за шею и чуть приподнялась на цыпочках, чтобы крепче прижаться к его груди. Впервые в поцелуе было немного борьбы, потому что Китнисс попыталась перехватить инициативу, и Пит был немного удивлен, а также впечатлен ее приобретенной уверенностью. Пит прервал поцелуй, чтобы посмотреть на нее; она неосознанно потянулась за ним, стремясь продлить касание губ, пока не открыла глаза, чтобы встретить его прямой взгляд. — Что? — снова непонимающе переспросила она, и Пит на самом деле хотел ответить. Слова уже были готовы сорваться с языка, складываясь в пространную речь о том, как ей важно произвести впечатление на Учредителей игр и завоевать определенную репутацию, но он остановил себя от монолога. Внезапно Пит понял, что совсем не хочет разговаривать. В конце концов, прямо сейчас он видел лучшее применение для своего языка. Подхватив ее на руки, он отнес ее к кровати, где бесцеремонно бросил вниз. Она слегка подпрыгнула, размахивая руками и пытаясь удержать равновесие, но все-таки упала на спину. Раздражение в ее глазах сменилось изумлением. И, если Китнисс все еще была зла за его поведение в столовой, то сейчас она никак не показывала это. Пит наклонился и потянул за пояс ее штанов. — Сними рубашку, — приказал он, и странным образом это были его первые слова с того момента, как он ворвался к ней в комнату. Китнисс без лишних вопросов стянула рубашку через голову, в то время как он, стянув ее штаны, отбросил их в сторону. Следом полетели и трусы. Пит поспешно скинул собственную рубашку, а потом встал на колени перед кроватью, положил руки на ее бедра и дернул Китнисс к краю. Ее глаза распахнулись в изумлении. — Что ты делаешь? — нервно спросила она, когда он, продолжая сидеть на корточках, закинул ее ноги себе на плечи. Он окинул ее медленным взглядом, прежде чем нажать пальцем на ее клитор. Китнисс еще не была достаточно влажной, так что он придвинул свое лицо ближе, почти касаясь носом ее между ног и сразу почувствовав, что она возбуждается сильнее. Китнисс, потрясенная, откинулась назад не в силах смотреть на это. — Я собираюсь попробовать тебя на вкус, — сообщил Пит, медленно проникая в нее пальцем. Китнисс снова вскинула голову: — О чем ты? — у нее на глазах Пит вынул палец и облизал его, заставив ее замолчать. Он криво усмехнулся ей и, прежде чем она успела спросить еще хоть что-то, открыл рот и положил туда палец. — Я только начал. Воздух застрял у нее в горле, когда Пит снова склонился над ней и пальцами развел складки. У нее и без того не было возможности ответить, но когда он принялся вылизывать ее, Китнисс словно и дышать перестала. Она только вскрикнула в шоке, когда он сунул язык прямо в нее. Она дрожала так сильно, что Пит удвоил усилия, словно планировал довести ее до инфаркта. Китнисс задыхалась, она хрипела и пыталась то ли вскинуться, то ли отползти, так что он прижал ее рукой к кровати, не давая сдвинуться с места. Тщательно вылизав ее, Пит дразняще провел языком по клитору, и Китнисс выгнулась с такой силой, что еще чуть-чуть, и она рисковала слететь с кровати. Пит чуть отстранился, когда она выкрикнула его имя и, он был уверен в этом, еще никогда он не наслаждался таким восхитительно соблазнительным видом. Он ободряюще простонал что-то и снова кинулся вылизывать ее, на этот раз помимо языка используя еще и рот так, словно собирался сожрать ее. Китнисс кончила, цепляясь за простыни и всхлипывая его имя вновь и вновь. Она вцепилась пальцами ему в волосы, причиняя определенный дискомфорт, но даже после он не отстранился от нее, продолжая шумно вылизывать, пока она то и дело вздрагивала и стонала. Она всхлипнула, извиваясь и пытаясь оторвать его от себя: — Пит, больно, — но он продолжал свое действие и дальше, пока ее послеоргазменное состояние снова не перешло в возбуждение. Тогда засунул два пальца в рот и, тщательно облизав их, засунул их в нее. Как будто этого было недостаточно, он снова склонился и прижался губами к ее клитору, вновь начиная жадно и судорожно вылизывать ее. Через пару минут Китнисс снова кончила со сдавленным криком. Она вся тряслась как в припадке, когда он наконец отпустил ее и встал. Китнисс не смотрела, как он раздевается, ее глаза были закрыты, и лишь тяжелое дыхание говорило о том, что она все еще находилась с ним. Она снова посмотрела на него лишь тогда, когда почувствовала тяжесть его тела на себе. Пит был рад, что не встретил никакого сопротивления: Китнисс была настолько податлива, что он мог делать с ней буквально все, что взбредет ему в голову. Тогда он согнул ее ногу в колене и прижал его к груди, а в следующее мгновение он уже оказался в ней. Это словно заставило ее прийти в себя, и Китнисс взвизгнула, вскинулась, чтобы в следующее мгновение рухнуть обратно. Пит невозмутимо продолжал трахать ее, и она зажмурилась и застонала, подняла руку и согнула ее в локте, чтобы скрыть лицо. Пит хмыкнул и навис над ней, продолжая плавно раскачиваться взад и вперед. — Блять, ты такая узкая и влажная, — выдохнул он, стиснув зубы. Китнисс что-то невнятно пробормотала, с каждым его движением она скользила на простынях, а голова ее моталась из стороны в сторону. — Тебе нравится? — спросил он, и она тут же кивнула, не ожидая, пока он потребует ответа. — Скажи это. — Да, мне нравится, — прохныкала она. Тогда Пит просунул ладони под ее спину и резко дернул ее вверх, так что она прижалась к нему и опустила голову ему на плечо. — Мне так нравится, — жалобно повторила она. — Мне так хорошо с тобой. Ее невнятное бормотание подтолкнуло его к краю, и через пару минут он кончил в нее с протяжным рыком. Еще некоторое время он продолжал двигаться, пока действия не стали приносить не только приятные, но и болезненные ощущения, а потом он распластался на ней, придавив всем телом к кровати. Китнисс, казалось, не возражала против этого. Когда его сердцебиение замедлилось, он уткнулся лицом ей в плечо и еле внятно пробормотал: — Надеюсь, я тебя еще не заездил. Потому что я собираюсь трахать тебя всю ночь напролет. Китнисс просто согласно кивнула на это. * * * И он сделал это. Пит не был уверен, когда они, в конечном счете, уснули, не в силах даже расползтись по разные стороны кровати, так что их руки и ноги переплелись. Он проснулся, когда солнце уже встало, и первая мысль, что пришла ему в голову, что еще никогда он не спал так хорошо. Дело было не только в отсутствии кошмаров, но и какой-то тени беспокойства, которая не оставляла его никогда. Пит словно был уверен, что пока он спит, обязательно должно случиться что-то плохое. Он не стал будить Китнисс, вместо этого принявшись рассматривать ее. Все-таки она была красива, особенно, когда ее лицо было спокойно и не искажено обычной презрительной гримасой. Хотя и тогда она ему нравилась. Было что-то очаровательно в том, как она раздражалась и как смотрела при этом, не стараясь никому угодить, не используя лицемерные, поддельные улыбки, чтобы расположить к себе. Она вела себя совсем не так, как он перед играми. Но, в конце концов, итог все равно был бы один. Перед всем миром он стал убийцей. Он разбудил ее чуть позже, зная, что скоро к ней заглянет Эффи, чтобы разбудить перед обучением. Теперь, вернувшись мысленно к своему разговору с Хеймитчем, он решил, что им все же стоит поговорить. И стоило обсудить это наедине, а не при всех в столовой. Проснувшись, она сначала неуверенно посмотрела на него, постепенно раздражаясь. И, хотя их ждал серьезный разговор, Пит подавил смешок. — Сегодня у тебя индивидуальный показ. Ты должна убедить распорядителей, что ты просто заслуживаешь внимания. — Мхм? — прохрипела она, потирая глаза, чтобы проснуться. Осознав, что обнажена, она вытянула руку и потянула за край простыни, пытаясь прикрыться ей. Пит подавил вздох: — Я не знаю, что тебе советовал Хеймитч. Может, он продолжал настаивать на том, чтобы вы не высовывались, но это в любом случае бесполезно, когда ты выступаешь перед учредителями. Она прижала ладонь ко рту, безуспешно скрывая зевок: — Хорошо. — Я серьезно, — начал раздражаться Пит. — Ты должна произвести на них неизгладимое впечатление. Сейчас расклад таков, что тебя не берут в расчет из-за того, что ты из Двенадцатого дистрикта и не выглядишь слишком крепкой. На этот раз она нахмурилась. — Я знаю. Ты что всерьез считаешь, что я тупая? Я сделаю все, что смогу. Пит закатил глаза и поспешно встал в поисках своей одежды. — Ты должна получить высокий балл, Китнисс. Очень высокий, — продолжил он, продевая ноги в штанины, а потом чуть подпрыгивая, чтобы натянуть брюки. — Только тогда у нас как менторов появляется хоть какой-то шанс привлечь спонсоров. Потому что, сколь бы убедительным я ни был, никто не будет тратить деньги впустую. Так что у тебя сегодня очень важный день. Он уже шел к двери, когда с другой стороны раздался пронзительный голос Эффи: — Просыпайся, Китнисс! У тебя сегодня очень важный день! Китнисс ахнула и вскочила, чтобы укутаться в одеяло, а Пит просто улыбнулся и распахнул двери. Эффи почти подпрыгнула, когда увидела его — все еще с обнаженным торсом и очень довольного. — Доброе утро, Эффи, — небрежно поздоровался он, улыбаясь ей, а потом поднял рубашку с пола и натянул ее через голову, не утруждаясь тем, чтобы расстегнуть пуговицы и сделать все, как надо. Она так и не нашлась, что ответить, когда Пит прошел мимо нее, направляясь в столовую. Он знал, что впереди его ждет нагоняй, когда Тринкетт отомрет и примется читать ему нотации о недопустимости такого поведения, но, откровенно говоря, ему было плевать. Он был голоден.