The Feint

Он был прав насчет того, что его ждет лекция от Эффи. Что его удивило, так это то, что она не приближалась к нему до конца дня. Честно говоря, он был почти ошарашен тем, что она продержалась так долго. Очевидно, она сдерживала себя изо всех сил, чтобы не начать ругаться вплоть до того момента, как они остались одни в комнате, ожидая, когда остальные вернуться вместе с трибутами, которые сейчас выкладывались на индивидуальном показе. — Это очень непрофессионально спать со своим трибутом, Пит, —заговорщически прошептала она, нервно оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не станет свидетелем их разговора. Пит решил изобразить из себя идиота, потому что отчитывать кого-то для Эффи было сродни празднику. — Как же так? — беззлобно, добавив нотку непонимания, спросил он. Она тут же покраснела. — Ну, во-первых, это несправедливо по отношению к Леви, потому что ты явно указываешь на свое предпочтение Китнисс, — прошипела она. Пит невинно посмотрел на нее и с любопытством поинтересовался: — О, тогда, должно быть, мне стоит и его трахнуть? Она недоверчиво уставилась на него, возмущенная его наглым предложением: — Нецелесообразно быть вовлеченным в какие-либо физические отношения с любым из трибутов, — категорично заявила она. Пит улыбнулся: — И более неуместно чем то, что ты делаешь с Хеймитчем? — спросил он, явственно намекая на сексуальные отношениях обоих, о которых он знал уже давно. Она поджала губы, так что они побелели, с трудом сдерживая ответную реплику. Так ничего и не сказав, она сложила руки на груди и рухнула на диван, шумно вздыхая и кидая на Пита раздраженные взгляды. Еще через некоторое время в комнате показались и все остальные, в нетерпении ожидающие результаты индивидуальных показов. Леви был первым, и, нельзя было не заметить, что он выглядит угнетенным. Он кратко рассказал, что было во время его показа. Учредители были пьяны и вовсе не обращали внимания на его демонстрацию. Пит тут же забеспокоился, заметят ли они вообще Китнисс, раз к этому моменту уже, очевидно, перешли к застолью. Прошло более получаса, когда, наконец она ворвалась в комнату и, игнорируя то, что Эффи и Цинна зовут ее, исчезла в коридоре. Она выглядела расстроенной и выведенной из равновесия. Что, блять, там произошло? Все уставились друг на друга в растерянности. Через несколько минут тупых переглядок Пит встал с дивана и направился к ней, не обращая внимания на подозрительные взгляды, которыми его проводили Хеймитч и Эффи. Дверь в ее комнату была закрыта, что было ожидаемо, и Пит вежливо постучал, ожидая ответа. — Уходи, — крикнула она. Он закатил глаза и нажал на ручку. Очевидно, Китнисс была в таком раздрае, что забыла запереть ее на замок, раз уж она планировала остаться в одиночестве. Когда Пит вошел, он увидел, что Китнисс свернулась калачиком на кровати, но она тут же подняла голову на звук открывающейся двери. Ее лицо покрылось пятнами, а глаза покраснели от слез, и она выглядела пьяной до ужаса. — Я сказала тебе убраться! — она вскочила и толкнула его ладонями грудь, пытаясь выпихнуть за дверь. Пит слегка споткнулся от неожиданности, но удержался на ногах. Тогда он с вызовом уставился на нее, и, когда она поняла, что не в состоянии даже сдвинуть его с места, то в последний раз толкнула его и развернулась, собираясь вернуться в постель. Но, прежде чем она успела сделать хоть шаг, Пит схватил ее за руку и притянул к себе, так что она спиной уперлась ему в грудь. Китнисс тут же вырвалась и отскочила от него: — Я не хочу разговаривать с тобой сейчас! Оставь меня в покое! Пит снова закатил глаза. Иногда он забывал, что по существу она все еще была подростком, вспыльчивым и бестолковым. — Перестань вести себя как ребенок. Я не твой папочка, чтобы утирать тебе сопли, — спокойно прокомментировал он ее вспышку. К чему он не был готов, так это к ядовитому взгляду, которым она смерила его сразу после оглушительно прозвучавшей пощечины. — Не смей говорить о моем отце! Иначе я убью тебя! — Пит был ошеломлен, но лишь на мгновение, так что его следующие шаги были настолько молниеносны, что она не успела среагировать. Он снова сжал ее в руках, на этот раз удерживая так крепко, что она не могла и пошевелиться. Спиной она прижималась к его груди, одной рукой он удерживал ее поперек, а вторую поднял и сжал на ее горле, заставив ее откинуть голову назад. Он чуть надавил, не так, чтобы действительно задушить ее, но достаточно, чтобы напугать. — Я бы хотел, чтобы ты попыталась, солнышко, — прошептал он ей на ухо. Когда она и сейчас не попыталась вырваться, он продолжил с любопытством: — Я что передавил тебе нервы, что ты вдруг успокоилась? Китнисс тяжело дышала, а ее сердце трепыхалось под его рукой. Трепыхалось от страха. Как и у того трибута, что он убил. Или тех девушек из Шлака, что он трахал за деньги. Китнисс не отвечала и не двигалась, так что, в конечном итоге, Пит ослабил хватку, теперь лишь рассеяно поглаживая ее шею кончиками пальцев. — Хорошо, ты не обязана рассказывать мне о своем отце. Но, как твой ментор, я должен знать, что случилось на показе, что ты так разнервничалась. Она наконец фыркнула и попыталась выпутаться из его объятий, так что Пит отпустил ее, но слишком резко, отчего Китнисс чуть не упала и смерила его сердитым взглядом. Внезапно она ударилась в слезы: — Я не знаю, — выпалила она, и ее голос прозвучал необычно пронзительно. —Я чуть не сошла там с ума! Они не обращали на меня никакого внимания, Пит! Я собираюсь умереть, а все, что их волнует, это как набить свое брюхо жареной свининой! Пит моргнул и осторожно сказал, пытаясь не спровоцировать ее на новый нервный срыв: — Хорошо, во-первых, ты не обязательно умрешь, и мы над этим работаем. И, во-вторых, что все-таки произошло. Потому что я до сих пор не понимаю. Китнисс заломила руки, почему-то не решаясь смотреть на него: — Я выстрелила в них. — Что? — Я послала стрелу в их чертову свинью, вокруг которой они все столпились, Пит! — закричала она. Когда он ничего не ответил, она продолжила, на этот раз тише: — Я так разозлилась, что выстрелила в нее, а потом сразу сбежала, не дожидаясь, пока они отреагируют хоть как-нибудь. Пит застыл, напряженно обдумывая сложившуюся ситуацию. Это был прецедент. Еще никто не пытался убить Учредителей игр! О чем она вообще думала? Внезапно Пит почувствовал ярость: — Ты что серьезно? Ты понимаешь, как глупо ты поступила, Китнисс? — он сглотнул, пытаясь сдержать себя, но кровь уже застучала в висках, а шум в ушах нарастал. Китнисс тревожно отступила назад, ее лицо вспыхнуло. — Я не… Я просто не подумала. — Нет, конечно! Ты никогда не думаешь, не так ли? Ты как вечно раздраженный порывистый ребенок, — выплюнул он, повышая голос на октаву. И внезапно Пит осознал, что так в принципе и было. Она была ребенком, Хеймитч был прав, а он был упрямым идиотом. Кто теперь мог предугадать, что сделают Учредители, чтобы отомстить ей? Убьют ее? Не оставалось никакого шанса, что теперь они позволят ей вернуться с арены. Пит нервно провел рукой по волосам, бегущая по венам вместе с кровью ярость, охватившая его, заставляла его дрожать. И Питу хотелось разнести что-нибудь вдребезги. — Как будто ты никогда не выходишь из себя! — закричала Китнисс, и он посмотрел на нее. — Это не я сейчас нахожусь на линии огня, и это не моей жизни угрожает опасность. И нет, я, как бы ни странно тебе было это предположить, никогда не пытался убить кого-то из Учредителей во время своих игр. — Я не пыталась их убить! Если бы я хотела, они бы уже были мертвы. Пит покачал головой, отступая от нее: — Я был неправ. Я так чертовски ошибался, что решил сделать ставку на тебя. Ты не в состоянии даже держать себя в руках. Ты не можешь выиграть эти игры, — пробормотал он, повернувшись к двери. — Мне следовало слушать Хеймитча. Он был прав насчет тебя и Леви. Китнисс внезапно вскочила перед ним, закрывая своим телом дверь и не давая ему уйти. Она толкнула его в грудь: — Нет, — а потом она поцеловала его, запустив пальцы ему в волосы и дергая за них, чтобы заставить его склонить голову. Она целовала его отчаянно и страстно. — Не уходи, — пробормотала она, прекратив поцелуй, но не отпуская его. Ее попытки убедить его лишь больше усугубили ситуацию, но Пит позволил ей целовать его, в то время как его пальцы почти непроизвольно сжались в кулаки. Ему приходилось бороться с собой, чтобы не выпустить гнев и не ранить ее ненароком. И внезапно Пит осознал, как сильно он возбужден. Конечно, она знала, что делать. Почти зарычав, он оттолкнул ее. Китнисс недоуменно посмотрела на него и обомлела, а потом что-то пискнула, когда он толкнул ее к рядом стоящему столику. Его ладони тут же уперлись в края стеклянной столешницы, так что она оказалась между его рук, что лишь усугублялось тем, что вообще-то она была к нему спиной, то есть не могла оценить, насколько он в ярости, но Китнисс даже не думала сопротивляться, когда он дернул ее штаны с бедер, почти выдрав молнию. Нижнее белье последовало за ними. Она даже никак не отреагировала, когда он потянул за собственную молнию и высвободил член. Он быстро сжал его в ладони, а потом прижался к Китнисс. Та шумно выдохнула, когда почувствовала это. Его ладони скользнули по ее бокам, а потом он сжал ее грудь, удерживая ее на месте. Китнисс застонала, и стекло от ее дыхания запотело. Она нетерпеливо двинула бедрами, но Пит продолжал мять ее грудь через ткань. — Пит… — Молчи, — прорычал он, выпуская ее грудь из своих ладоней и задирая ее рубашку, чтобы больше оголить задницу. — Я не хочу слушать тебя сейчас. То, что он был возбужден, абсолютно не значило, что он перестал злиться. Китнисс хныкнула и прикусила губу. Он сжал ладони на ее заднице и чуть погладил, потом взял член в руку и провел им ей между ног. Китнисс попыталась дернуться назад, но Пит поспешно удержал ее на месте. — Пит, пожалуйста, — попросила она, но он снова толкнул ее к столу. — Разве я не сказал тебе заткнуться? — рявкнул он. Что-то вроде рычания порывалось вырваться из ее горла, но она сдержалась. Хорошо. Он снова провел головкой у нее между ног, оставляя чуть влажные следы на ее коже, а потом резко вошел в нее одним быстрым движением. Она задохнулась и почти распласталась по столу. Пит догадывался, что ей должно быть больно, потому что на этот раз он и не думал о какой-либо прелюдии, но она никак не озвучила свои возражения. Он легко установил такой темп, что каждый раз она словно врезалась в столик, а в комнате раздавались громкие пошлые шлепки. Пальцами он нашел ее клитор — конечно, Китнисс не заслуживала этого, но в тоже время Пит хотел, чтобы она кончила. Как только он начал гладить ее, она застонала от облегчения и начала подстраиваться под его движения. Но при этом она молчала, лишь только стонала, пока он трахал ее. Только пару раз с ее губ срывался странный звук, когда он входил слишком грубо или вдруг решал ущипнуть ее. Пит знал, что это не продлится долго. Особенно с учетом того, как ее внутренние мышцы принялись сокращаться вокруг него. И это было чертовски хорошо. Кончая, Китнисс все также не произнесла ни слова, но он безошибочно почувствовал этот момент. Она вскрикнула только, когда он грубо толкнул ладонью ее голову, уткнув ее лицом в стол, и застонал, потому что при этом она сжалась еще больше. Теперь, когда она кончила, Пит мог сконцентрироваться на себе. Сжав руки на ее бедрах, он принялся рывками дергать ее на себя. Он чувствовал, что вот-вот готов кончить, и это заставляло его двигаться все более ожесточенно и яростно. И, черт возьми, оргазм не заставил себя долго ждать. Он издал несколько хныкающих звуков, кончая внутри нее, пока не перестал вздрагивать. Затем он слабо и как-то болезненно простонал, выходя из нее, и его сперма потекла по внутренней стороне ее бедра. Гнев, казалось, утих вместе с возбуждением, так что когда Китнисс, лишенная его поддержки, начала оседать на пол, он поймал ее и сжал руки на ее талии. Устало вздохнув, он оттолкнул со своего пути валяющееся на полу брюки и подхватил ее на руки. Китнисс тяжело дыша, тут же обхватила его за шею. — Думаю, нам надо принять ванну, — тихо сказал он, и она кивнула в ответ. Уже в ванной он усадил ее на край, наконец выпустив из рук, и склонился над краном, настраивая температуру воды. Китнисс потерла лицо ладонями и перевела стеклянный взгляд в пол. На ней все еще была рубашка, и она дергала за нее, очевидно, пытаясь таким образом сконцентрироваться хоть на чем-то. Наконец она задумчиво произнесла: — Что они сделают со мной, Пит? Он перевел на нее взгляд: — Я не уверен. — Они убьют меня? Вообще-то, это было первое, что пришло ему в голову, когда он узнал о ее выходке, но сейчас становилось понятно, что в этом не было никакого смысла. — Нет, я так не думаю. Перед самими играми это просто бессмысленно. Если они хотят убить тебя, то без проблем провернут это на арене. Она скривилась как от боли: — Не могут ли они навредить моей семье? Пит задумался над этим. — Нет. Они нужны им в добром здравии на случай интервью, если ты окажешься среди выжившей восьмерки. Китнисс сглотнула: — Но что… Когда… Если я умру? Пит понятия не имел, что будет в этом случае. — Не умирай, — просто ответил он ей, наконец выбрав нужную температуру и повернув кран на полную мощность, чтобы набрать ванну. В комнате запахло лавандой, и это должно было подействовать успокаивающе. — Наверное, они просто низко оценят твое выступление, — вздохнул он, потирая лоб. — Это, конечно, не очень хорошо, но я все равно попытаюсь привлечь спонсоров для тебя. Китнисс еле заметно кивнула, а через некоторое время добавила: — Я клянусь, что попытаюсь выиграть. Я буду стараться изо всех сил. Я обещала своей сестре, что сделаю все возможное, чтобы вернуться к ней. Пит тоже кивнул. Он не ожидал от нее меньшего. — Хорошо. После того, как ванна была заполнена, Китнисс сняла рубашку и лифчик, и Пит помог ей забраться в нее. Она опустилась так, что вода полностью скрыла ее, и на поверхности оставались только ее глаза и нос. Пит подошел к раковине и включил воду, собираясь умыться. — Пит, — она говорила еле слышно, но он все равно услышал и повернулся к ней. — Спасибо. Каким-то непостижимым образом он догадался, что эта благодарность была не только за сегодня, но и за ту ночь несколько лет назад, когда он обнаружил ее у дома миротворца Крея. Пит сжал зубы. — После ванной тебе придется выйти ко всем, чтобы пообедать и узнать свои баллы. * * * Ужин прошел в напряжении; Пит кратко обрисовал остальным, что произошло во время индивидуального показа Китнисс. Эффи была вне себя, и следующие полчаса она визжала так, что голова разболелась у всех присутствующих. У Пита так точно. В ее нотациях не было ничего нового: очередной бред об этикете, манерах и важности того и другого. Стилисты восприняли новость гораздо лучше. Во всяком случае, никто из них не собирался орать так, что закладывало уши. Хеймитч только покачал головой и почему-то понимающе посмотрел на Пита. И еще никогда ему так сильно не хотелось ударить Эберенатти прямо в лицо. После обеда они собрались в общей гостиной. Китнисс забралась на диван, наблюдая, как Цезарь Фликерман объявляет результаты всех двадцати четырех трибутов. Леви получил восемь баллов, и все тут же кинулись с энтузиазмом поздравлять его. Восемь было неплохим результатом. Пит тоже получил восемь на своих играх, хотя он и изображал из себя очаровательного испуганного малыша. Но, в любом случае, это был неплохо. Вот только Пит не мог понять, почему ему это не понравилось. Когда на экране появилась фотография Китнисс и ее количество баллов, она подскочила, задержав дыхание. «Одиннадцать» мелькнуло довольно быстро, а потом Эффи вскрикнула, напугав всех, и лишь через пару мгновений все засмеялись и зааплодировали. Только Китнисс продолжала тупо смотреть на экран. — Одиннадцать? Но почему? Хеймитч фыркнул. — Думаю, им понравилась твоя смелость, девочка. Она недоверчиво моргнула и слабо улыбнулась. Когда она встретилась взглядом с Питом, он криво усмехнулся, будто говоря этим «Хорошая работа, солнышко». И Китнисс улыбнулась ему в ответ. * * * Перед интервью Пит предложил Хеймитчу поделить трибутов: чтобы тот занимался Леви, в то время как сам Пит возьмет на себя Китнисс. Эберенатти в раздражении закатил глаза: — Если ты действительно хочешь ей помочь, то тебе надо удержать хотя бы пару часов свой член в штанах, блондинчик, — сухо посоветовал он. Пит знал, что Хеймитч вообще-то был прав; по крайней мере час или два он планировал посвятить тому, чтобы рассказать ей, как надо вести себя на интервью. А потом они могли бы трахнуться. Но Китнисс все еще была не в настроении после разговора с Эффи, так что она явственно показала свое нежелание разговаривать. И в итоге именно она была тем, кто все перевел в горизонтальную плоскость. Она оседлала его, прежде чем Пит успел что-то сообразить, а еще через пару минут она подпрыгивала на его члене, используя спинку дивана как опору. Ее голова была откинута назад, а Пит в это время облизывал ее грудь и поглаживал клитор, просунув руку между их телами. Когда пару минут спустя она кончила, то замерла, и Пит почувствовал, как уже знакомо она сжимает его член внутри себя. Это почти подтолкнуло его к тому, чтобы тоже кончить, но он не успел это сделать. Пит хотел было опрокинуть ее на спину, когда она соскользнула с его колен и села на пол между его разведенных ног. Ее лицо пылало, а глаза остекленели, и Пит вопросительно посмотрел на нее, но когда она сомкнула губы на головке его члена, все слова тут же вылетели из головы, и он застонал. Она попробовала лизнуть его, но, когда Пит дернулся вперед резко отпрянула. Она утерла рот тыльной стороной ладони и чуть поморщилась. Пит усмехнулся и, потянувшись, намотал ее волосы на кулак и снова привлек ближе. — Неплохо на вкус, да? — дразняще поинтересовался он, и она нервно облизала губы. Ее щеки раскраснелись, а затем она неуверенно посмотрела на него. — Скажи мне, что мне делать. Я не… Я не знаю, как, — призналась она, продолжая смотреть на его член. По ее взглядом Пит обхватил его ладонью и медленно провел вверх-вниз, и, будь он проклят, но Китнисс смотрела на него с восхищением. — Используй свой рот так, как ты начала, — сказал он, борясь с желанием дернуть ее на себя, чтобы она заглотила как можно больше. — Не торопись и не пытайся захватить сразу все. Если тебе не нравится сосать, то можешь просто облизать его. Она молча кивнула и приоткрыла рот, и Пит снова провел ладонью от основания вверх. Китнисс решила сконцентрироваться только на головке, облизывая ее, так что Пит продолжал медленно дрочить, внимательно наблюдая за ней. Он застонал и чуть усилил хватку. Сейчас ему безумно сильно хотелось просто трахнуть ее в рот, засунуть свой член ей прямо в глотку, но ему требовалось быть внимательным и осторожным, учитывая, что это был ее первый минет. Его внимательность могла бы удивить его самого, если бы он не потерялся в наслаждении. Ее рот был таким влажным, и когда она рискнула использовать язык, чтобы облизать его, Пит забыл обо всем остальном. — Соси, — потребовал он и слегка толкнулся вперед. Китнисс сделала так, как он просил, и Пит, почувствовав, что вот-вот кончит, тут же попытался протолкнуть член ей глубже в горло, чтобы избежать рвотного рефлекса, но она все-таки подавилась его спермой, не в состоянии все проглотить. Так что она отодвинулась, натужно кашляя, и Пит, чуть отойдя от оргазма, уставился на нее сверху вниз. Его дыхание было тяжелым, но он все равно ухмыльнулся: — Тебе стоит поработать над этим, — нахально сказал он, и она посмотрела на него, все еще кашляя. Он протянул руку и тыльной стороной ладони вытер ее рот, а потом взял ее за подбородок и потянул к себе для медленного чувственного поцелуя. Когда он отстранился, ее глаза чуть потемнели. — Ложись на спину и разведи ноги, — сказал он, вставая, и Китнисс поспешно исполнила его просьбу, без стеснения открывшись перед ним. Пит некоторое время любовался видом, а потом опустился на колени и подполз ближе. Она кончила через пару минут, потом он снова вылизывал ее, пока она снова не возбудилась и после этого трахнул ее. В итоге устало скатившись с нее, Пит натужно вздохнул. — Вероятно, нам стоит все же поработать над интервью, — хрипло выдавил он. — А разве не этим мы сейчас занимались? — насмешливо поинтересовалась Китнисс, и он бы обязательно посмеялся вместе с ней, но она не шутила, как он внезапно понял. Так что он нахмурился и сел, высматривая свою одежду. — Не думаю, что Цезаря заинтересует твоя киска, солнышко, — безэмоционально хмыкнул он, торопливо одеваясь. Он услышал шорох, и ему не надо было смотреть на нее, чтобы знать, что она тоже поспешно натягивала одежду. — Одевайся, и к тому моменту, как я выйду из ванны, надеюсь, ты будешь настроена куда более серьезно. Не глядя на нее, он прошел в ванную комнату и захлопнул за собой дверь.