В нашей жизни бывает всё... Но такое...

Под середину рабочего дня, который, как правило, считается нормированным, в ФЭС наконец-то заявился Шустов, да ещё и с увесистой коробкой и тремя винчестерами, запечатанным в полиэтиленовых пакетах. – Надеюсь, они там не удушились, – Игорь помахал перед носом программиста пакетами с несколькими терабайтами данных внутри. – Но сотрясение таким макаром заработают скоро. Констатировал факт Тихонов и по очереди вырвал пакеты и начал их подключать к своему компьютеру. Надругательство над техникой, особенно на передовой техникой, которая поставлялась в ФЭС в индивидуально порядке, а так же над самой простой, начиная от электрочайника и заканчивая самой последней версией телефона, Иван терпеть не мог. Стоило ему оное увидеть, или же услышать, как сердце программиста-хакера почти кровью обливалось. Впрочем это не мешало ему в свою очередь, с помощью этой самой передовой техники, надругаться над системами защиты и иногда даже над личными почтовыми ящиками жертв и подозреваемых. Иногда приходилось действовать не совсем по закону, а скорее по правилу: «не пойман, не вор», и это весьма радовало Тихонова, но огорчало Рогозину, что в итоге приводило к огорчению и Ивана, поскольку начальница умела не только хвалить, но и наказывать. К счастью, сейчас ничего взламывать не приходилось. Надо было всего лишь подключить винчестеры и посмотреть, какая на них была информация. – Шустов, тут информации на один наш переносной «веник». – На что переносное? – баллистик удивлённо вытаращил глаза. – На какой «веник»? – Ну, на языке продвинутых пользователей винчестер это «веник», – как первокласснику, принялся пояснять Тихонов, – у тебя в кейсе в чехольчике лежит один такой, прямоугольненький, с надписью «ФЭС». – Вот уже до такой степени шутить не надо. Что лежит у меня в кейсе я знаю. А забрал вот эти вот «веники», чтобы они сами не начали расследовать. Они-то могут, а нам этого не надо. Так что, учись, салага, как надо предвидеть на шаг вперёд действия противников и соперников. – Да опоздал ты с предвидениями. – Иван ткнул в монитор. – Вот видишь строчку? – Ну да, не слепой же. – Скопировали информацию. Так что поздно ты диск утащил. Кстати, его можно себе оставить? – Сдурел что ли? А там что у них будет? Картонная коробочка? – Шустов набрал номер Рогозиной. Если кто-то решил действовать у ФЭС за спиной, то это явно не будет хорошей идеей, если спиной окажется начальница. – Галина Николаевна? Это Шустов. Да, Галина Николаевна, наш гений говорит, информацию скопировали до изъятия. Так точно, есть работать по наводке Игнатьева. – И что сказала контора? – Сказала работать вот по этому человечку, - баллистик порылся в кармане, выудил блокнот и вырвал оттуда страничку с написанной фамилией. – Он угрожал убитому Чрезову, виня его в гибели своей дочери. Некий Горохов… Игнатьев сказал, что это было буквально за месяц до того, как ныне убитый ушёл из СОБРа, там освобождение автобуса было, нескольких человек в ходе операции убили. – Сейчас попробую что-нибудь найти. Только ты это, над душой не стой что ли…Как что-то найду, сразу же сообщу. Оклик застал баллистика уже почти за дверью в лабораторию и это по чистой случайности он не прикрыл её полностью. Поэтому пришлось вернуться, а с идеей перекусить что-нибудь, распрощаться по крайней мере, на пару минут точно. – Совсем забыл, просмотрел я звонки и сообщения убитого. Ему угрожали, судя по всему. Сам смотри, – Тихонов подвёл курсор к одному из сообщений и зачитал вслух, – ты козёл, тебе долго не жить, либо развали дело, либо отправишься на тот свет. – Ох как вульгарно… И кто этот желающий устроить рандеву Чрезова со старухой с косой? – Телефонный номер, с которого было отправлено сообщение, зарегистрирован на Кусайкина Антона Анатольевича. – Надо же, какая фамилия, говорящая… Шустов уже достал было мобильный телефон, чтобы сообщить о такой находке Рогозиной, как Тихонов заявил: – Рогозина уже в курсе. Я ей сообщил. – Замечательно. А мне? – А тебе забыл, но сейчас исправился. Тем более, – Иван слегка виновато посмотрел на Шустова, – ты выглядишь, словно сутки не спал, может, хотя бы кофейку пойдёшь попьёшь? Кусайкин этот никуда не денется. Он сейчас в отрезвителе райотдела милиции сидит, вот адрес. – Ну… Ладно. Скажи им, чтобы там дальше сидел. Теперь, когда отпало сомнение в том, что подозреваемый с говорящей фамилией Кусайкин действительно никуда не убежит, Игорь со спокойной душой и чистой совестью отправился в буфет. Время давным-давно перевалило за обеденное, а у него во рту и куска хлеба толком не было, только утречком бутерброд на скорую руку сделал, как всё. Он его даже доесть не успел, выбежал из дому и в ФЭС поехал, чтобы не опаздывать. Зато вот теперь можно было и насладиться и бутербродами и овощами. В буфете было всё и не было никого. Просто идеальное стечение обстоятельств для того, чтобы спокойно поесть, подумать, а потом ехать и забирать на допрос этого Кусайкина. Но только стоило сделать себе это злосчастное подобие обеда, как сюда же, словно муха на десерт, завалился Майский. К облегчению Игоря майор-громила не стал вырывать его еду, а сам полез в холодильник в поисках чего-либо съестного. – Серёг, колбаса у меня, – Шустов, слегка подразнивая коллегу, повертел её на столе, – тебе отрезать? – Ага, большой кусок только, вот половину того, что у тебя есть, – поняв, что еда есть, Сергей переключился на чайник и заварку. Кроме того, что хотелось есть, надо было ещё ехать на вызов, что не сулило ни обедом, ни ужином, ни нормальным окончанием рабочего дня. – Куда ты так торопишься? – заметив некую нервозность и спешку, поинтересовался баллистик, надменно медленно уплетая свой бутерброд. – Да, убийство, – отмахнулся Майский, запихивая в рот большой кусок колбасы, - сейчас через пробки пилить, снова без ужина буду… – А куда хоть пилить? – Онежская 18. Стоило это услышать, как Шустова словно током ударило, а еда чуть изо рта не вылетела. – Куда ты сказал? – Онежская 18, – слегка настороженно повторил Сергей, дожёвывая и уже по делу интересуясь, – родственники в доме живут? – Нет, не они… Там этот живёт, Игнатьев, ну, к которому мы с Ритой утром ездили. – Да ладно тебе, успокойся, наверняка не он. Но я буду в курсе держать, – заглотив последний кусок и одним глотков осушив кружку наполовину, Майский выскочил из буфета и направился на выход. Видимо, этот день будет долгим не только для него, но и для всех. Особенно, если это будет убит этот вот Игнатьев, с которым говорили Рита и Шустов, поскольку тогда может выйти, что убийство этого лейтенанта-следователя и этого Игнатьева связаны и это уже совсем другая история, к которой очень опасно подходить с недооценкой. Кроме того, это и куча новых версий, которые надо будет прорабатывать быстро и безошибочно. Ну а пока «Пасфайндер», ревя мотором, летел на новое убийство.