Темный аркан

— Фрерс! — Инссар взял его за руку и лукаво заглянул в глаза: — Ты же вниз идешь, да? Отнеси им, пожалуйста, эту папку, вот тут закладка, только осторожно, ладно? Фрерс кивнул. Его унизительная и безответная страсть к младшему мужу перегорела несколько лет назад. В те дни, когда он выхаживал почти съеденного темным Источником Инссара в джунглях прокаженных земель, и Инссар рыдал, умоляя их простить его и не бросать, и обещал, что исправится: "Я все сделаю, только не бросайте". Супруга посмотрела тогда на Фрерса — он знал, что Инссара взяли в дом только ради него, ей самой не нужен был ни новый муж, ни старый, только тот, первый, которого уже не вернешь. И именно в тот момент Фрерс ощутил, что его жажда давно угасла, оставив после себя лишь болезненный нарыв; то, чего он желал так долго, само шло ему в руки, но оказалось уже не нужным. "Ты же не любишь меня, Инссар, зачем обещаешь?" — устало спросил он. "Я буду стараться, поверь мне, Фрерс", — Инссар прикрыл глаза, утомленный эмоциональной вспышкой и слишком долгим для себя разговором, но не отпустил их рук. Несмотря на измученный вид он был все еще таким хорошеньким. "Не надо, — сказал Фрерс, — я прощаю тебя, мне не нужно... так. Будешь мне братом, Инссар". "Спасибо, — прошептал Инссар, и на его лице отразились облегчение и счастье. А потом он перевел взгляд на их высокородную супругу и еле слышно сказал: — Прости, госпожа". "Я никогда не верила, что ты способен изменить долгу, Инссар, — ответила она, и в голосе ее были привычные понимание и прохлада: — Для меня ты просто поехал искать себя в Безлюдье, и неважно, что говорит свет". Оправившись, Инссар стал так же ласков и предупредителен к Фрерсу, как был до того только к владычице — идеальный младший муж. Очередная видимость семейного счастья. — Ваши бумаги, моя дорогая супруга, — сказал Фрерс, снова заходя в гостиную. Супруга ему улыбнулась и прикоснулась пальцами к плечу в знак благодарности. А Эсхата скользнула нечитаемо-пустым взглядом — словно ржавым ножом по сердцу. Фрерс подождал секунд пять и, убедившись, что никто его не задерживает, ушел в малую гостиную. Он устал: на службе безмозглые муниципальные полицейские мотали ему нервы, граждане устроили очередные деревенские разборки, не поделив какое-то поле, а дома, где он так надеялся отдохнуть, Эсхата вывернула ему душу. Он включил подборку заунывных северных песен и замер в кресле, пытаясь медитацией очистить разум от омерзительных воспоминаний. "Позволяешь себя лапать, как грязный наложник". Он закрыл лицо ладонями. "Похотливые шлюшки вроде тебя и Инссара". Как смела Эсхата говорить про него такое? Ведь он же ее младший отец! И разве давал он когда-нибудь хоть малейший повод? Всю жизнь он старался быть безупречным, соблюдать самую малую букву закона и традиции, соответствовать своему положению — сначала примерного сына, потом супруга общепризнанной наследницы, а позднее — уже и владычицы. Должно быть, внутри него скрывается некая червоточина, незаметная ему самому, но очевидная всем окружающим. И именно она заставляет отворачиваться от него всех нормальных людей; и привлекает таких же испорченных. Как Эсхата. . Медитация никогда не была его сильной стороной — Фрерс, — в гостиную зашел Инссар и присел рядом с ним на пуфик, — давай посмотрим телевизор? Сегодня премьера сериала про хаоситов на Юге! Фрерса передернуло: ни его слишком суровая малая родина, к тому же, после сегодняшнего дня плотно ассоциирующаяся с Эсхатой, ни, тем более, наглорожие хаоситы не вызывали у него никаких приятных чувств. — Уволь, — сказал он. — Что за низменные вкусы, Инссар. Смотри без меня. — Но ведь премьера, — грустно сказал Инссар. — Я хотел с друзьями... Фрерс криво усмехнулся: не только его настроение было испорчено внезапным визитом перворанговых. Инссар, явно планировавший пойти на приватную вечеринку, был вынужден, как секретарь владычицы, остаться дома. — Иди к своим друзьям, — сказал Фрерс. — Я заменю тебя, если что. Инссар благодарно прижал его руку к щеке: — Спасибо, Фрерс! Вряд ли им понадобится что-то еще, но я подготовил бумаги у себя в кабинете, ты, если что, сразу звони, спасибо, спасибо! Инссар оказался прав, им больше ничего не понадобилось. Целый час Фрерс ждал и пытался читать, но внимание рассеивалось, и строки рунописи скользили мимо сознания. Не помог даже коньяк, сделав только хуже: после первого же бокала в голове зашумело, а мысли, и без того мрачные, окончательно скатились в Бездну. Он снова и снова вспоминал Эсхату, называющую его шлюхой; отвергавшего его Инссара; равнодушие на лицах — таких красивых и надменных — его супруги и покойного старшего мужа... Светлого выродка Тэргона, самодовольно цедящего сквозь зубы: "Наш род". Какое право имеет он, всю жизнь убивавший темных, даже называться их именем? Однажды Фрерс сказал об этом супруге. "Имеет, и более многих, — ответила она и непонятно к чему добавила: — Кровь старшей ветви". Фрерс налил себе еще коньяка и прошептал: "Не имеет". А потом закрыл глаза — всего на мгновение — и увидел дикий сон: будто бы оказался он, совершенно обнаженный, в подвале для наказаний своего первого рода, а перед ним стояла Эсхата. И ничего не делала, только смотрела, но было так страшно, что он захотел закричать и с ужасом обнаружил, что лишился голоса. — Фрерс, — он почувствовал прикосновение родной Тьмы и распахнул глаза. — Госпожа... — Ты напился и заснул в кресле, — улыбнулась она. — Какие новости от моей безупречной куколки. — Прости, — он соскользнул на пол и прижался лбом к ее бедру. Как сказать об ужасных словах и поступках Эсхаты? И как жить, если ему предпочтут не поверить? Или, более того, пойти навстречу желаниям Эсхаты — ведь он всего лишь нелюбимый муж, а она — дочь и кандидат в наследницы? — Не расстраивайся, я не сержусь, Фрерс. Он поднял глаза и тут же зажмурился, с облегчением почувствовав, как ее пальцы перебирают его волосы, а волна Тьмы смывает шум из головы и тревогу из души. — Пойдем в спальню, дорогой муж, — она потянула его за подбородок вверх, и Фрерс встал, чуть опустив голову, чтобы смотреть ей в глаза, — я утром сорвалась со скалы и чуть не переломала себе все ребра. И с тех самых пор не могу думать ни о чем, кроме твоего крепкого тела в своих объятиях. — Да, госпожа, — отозвался Фрерс, и его собственная Тьма послушно отозвалась на желание супруги и затрепетала — то ли в груди, то ли в животе — в ожидании наслаждения. Супруга занялась недавно модным спортом: прыжки со скал в специальных костюмах с крыльями. Совершеннейшая глупость и бесполезная трата времени и сил, как считал, но никогда не говорил Фрерс. В конце концов, могут же у женщины быть невинные увлечения? Особенно такие, от которых пробуждается страсть. Впрочем, через несколько дней оказалось, что это увлечение не было таким уж невинным, так как, уехав в очередной раз на скалы, владычица рода Ллоссарх не вернулась ни вечером, ни на следующий день, ни спустя неделю.