Темный аркан

Можно ли описать счастье? Особенно если оно так хрупко и неустойчиво, как замок на песке. Они отправились табором из четырех машин: на празднике в честь их свадьбы, выводка и планера упившиеся до безобразия низкородные друзья Сэйти решили, что испытательный поход на Север — дивная идея, которую надо немедленно воплотить. И, к удивлению Фрерса, на следующий день они действительно собрались и потащились за ними. Они везли с собой палатки и пару разобранных планеров, которые собирали и испытывали на каждой стоянке — и оттого стоянки их были продолжительными и полными деловой суеты на радость выводку. Дети, обласканные и затисканные всеми подряд, изо всех сил наслаждались жизнью: активно участвовали в любой деятельности и неустанно пытались пробраться на планер во время испытаний. Фрерс каждый раз их безжалостно оттуда доставал. За это путешествие он сделал множество фотографий своего выводка. Вот они жмурятся на спящей Сэйти, и Терриончик старательно зевает, а Ршесси вытягивает хвост, раскладывая пушистую кисточку у Сэйти на носу. Она тогда чихнула, и это Фрерс тоже сфотографировал. Вот выводок скачет по планеру, а Фрерс их ловит, и их фотографируют в тот момент, когда он хватает Ршесси за хвост. Вот дети сидят на камне и смотрят на заходящее во Внутреннее море солнце, и Ршесси обнимает Терриончика хвостом, а тот изображает, что зловеще хохочет... Из бесчисленного множества этих фотографий Фрерс выбирал самые безопасные, те, на которых в кадр не попадало ничего и никого лишнего, и отсылал их Инссару с Тиони. Инссар в ответ присылал ему фотографии своего выводка, и каждый раз, разглядывая их, Фрерс чувствовал угрызения совести — за то, что лишил этих прекрасных пушистых шариков матери. Пусть даже на несколько месяцев, пусть они и были так счастливы в доме Ниары, но это все равно было ужасно неправильно. До овеянной легендами Долины Смерти они добирались полтора месяца и перед тем, как начать ее переход, устроили продолжительную стоянку. И там он впервые поругался с Сэйти. Впервые не с начала их похода, а вообще в жизни — ведь раньше ни он не давал ей ни малейшего повода для недовольства, ни она не позволяла себе вымещать злость, пользуясь его рабской покорностью. Все началось с того, что к их лагерю пришел светлый изгнанник и принес две корзины — в одной маленькие сладкие яблоки, а в другой грибы. — Не хотите ли купить, дамы и господа, самые свежие яблочки, последний осенний сбор, — сказал он, робко их оглядывая. — Снежные грибы, очень вкусные, если зажарить. Одежда у него была дешевая и поношенная, а оттого холодная и плохо сидящая. И сам он был весь тонкий и прозрачный, Фрерс даже удивился, как он осмелился подойти к ним. У его ног завивались крошечные пылевые воронки, а волосы слегка развевались, как будто от ветра, и Фрерс со всей очевидностью понял, что это светлый маг Воздуха. — А веселых грибочков у тебя нет, милашка? — спросил кто-то со смешком. — Таких нет, — вздохнул светлый. — Но я могу насобирать, если вы мне покажете, какие надо, господин. Все засмеялись, а Фрерс внезапно ощутил, что должен позаботиться об этом светлом. Ведь совсем недавно один светлый, Тэргон, защищал его перед всеми, даже перед собственной женой, не говоря уж об Эсхате и общественном мнении. А Ясси, другой светлый, носился и заботился о нем так, как будто Фрерс был его родным шариком. Этот зов долга был совершенно иррационален — в конце концов, какое отношение имел светлый безродный бродяжка к высокородным Тэргону и Ясси — но Фрерс не стал ему сопротивляться. Он подкинул золотой на ладони и спросил: — Этого хватит за твои корзинки, светлый? — Даже более чем, господин, — прошептал тот. — Если хочешь, можешь помочь дежурным с едой и остаться на ужин, — улыбнулся ему Фрерс. Светлый доверчиво закивал, а парочка ошивающихся рядом низкородных — как раз те самые дежурные — внезапно прониклись к нему дружелюбием и, подхватив его корзинки, потащили к костру, о чем-то треща. Фрерс лишь усмехнулся им вслед: низкородные наверняка даже не замечали, как легко поддаются настроению более сильного мага. Только что они готовы были обсмеять и прогнать приблудного светлого, а теперь обнимали с самой искренней приязнью. Впрочем, разве благородные поступали не так же? И Фрерс подумал о том, что как часто он ни оказывался бы жертвой коллективной атаки, неизмеримо чаще он был среди тех, кто бездумно следует за случайным лидером. Скоро с испытаний вернулись остальные члены их маленькой экспедиции. — Ты же светлый маг Воздуха! — воскликнула Сэйти с восторгом. — Светлый маг Воздуха! Восхитительно! — поддержали ее остальные. И приблудного светлого, назвавшегося Инуи, потащили к планеру. — А чем ты занимаешься на границе Долины Смерти, Инуи? — спросила Сэйти после бурной дискуссии о нраве светлого и темного Воздуха, а также о летающих аппаратах. — Грибы собираю и продаю. И ягоды. Еще цветы красивые, — смущенно отозвался Инуи. — А иногда удается наняться на какую-нибудь ферму, помогать с урожаем. И они платят частью сбора. — Поехали с нами! — предложила Сэйти. — Будешь помогать с планерами. И платить мы тебе будем деньгами, а не паданцами. Инуи покраснел: — Они отборные были, хоть и паданцы, ни одного гнилого, я сам перебирал, не думайте, что я хотел обмануть... — Яблочный компот был очень вкусный, — успокоила его Сэйти, и ее друзья поддакнули: "Очень вкусный... Сладкий!". — Конечно, я согласен, госпожа, — закивал Инуи. — Только я с другом, он сейчас на ферме работает. Он очень сильный! И охотиться умеет. Можно его тоже взять? — А какая у него магия? — Он... пламенный, — еле слышно ответил Инуи, и это произвело эффект разорвавшейся бомбы. — О-о-о, пламенный! — сладострастно застонали все низкородные, и для этих чувств им не понадобилось даже ждать реакции сильных магов. — Конечно же, приводи его, милашка! Пламенные нам нужны! Пусть хаос-модули заряжает, конечно! Обязательно приводи своего пламенного друга. — Только он совсем не развратный, — сказал Инуи еще тише, но все лишь предвкушающе засмеялись. Заснувший было Ршесси радостно заскакал, ощутив всеобщий эмпатический подъем. А Терриончик изобразил смех, у него это получалось весьма зловеще: во-первых, издаваемый им скрежет был больше похож на металлический, а во-вторых, ему пока не удавалось синхронизировать звуки и движения пасти. Фрерс тоскливо посмотрел на Сэйти, ожидая увидеть и на ее лице предвкушение встречи с пламенным, но в ответ натолкнулся на ее напряженный взгляд. Некоторое время они молча таращились друг на друга, а потом Сэйти ему подмигнула, а Фрерс заулыбался и взял ее за руку, осознав, что она тоже ревновала его к неизвестному пламенному. Впрочем, именно пламенный все же принес им неприятности. Для начала он оказался благородного происхождения: Древняя кровь оставила на его лице столь явный след, что не заметить это было просто невозможно. Даже низкородные, явно планировавшие втянуть неизвестного пламенного в развеселую групповуху, смутились и притихли. Пламенный был русоволосый и кареглазый, и смотрел он на всех с самой оскорбительной надменностью, несмотря на то, что был одет в какое-то ужасное отрепье, в безобразно подогнанные по росту фермерские штаны и рубаху. Куртки он не носил, очевидно, подобно хаоситам древности, презирая и жару и холод. А еще он был искалечен, его аура была явно и безжалостно искорежена. О нем следовало немедленно сообщить Тэргону, наверняка тот был знаком с этим пламенным. Даже если и нет, то все равно было оскорбительно, что наследник Древней Крови таскается по пустырям в рваной рубашке и работает на фермеров за паданцы. Но менее всего сейчас Фрерс желал здесь присутствия Тэргона. — Приветствую, господа, — сказал пламенный с каменным равнодушием, глядя при этом только на Фрерса. Фрерс ему кивнул, а низкородные издали единый короткий вздох. С планера спрыгнула Сэйти, и пламенный развернулся к ней: — Прекрасная госпожа, — сказал он с тем же выражением, с каким Тэргон обращался почти ко всем благородным женщинам: ни капли почтения в формально уважительном обращении, лишь бесконечное, но трудноопределимое похабство. Только Тэргон при этом изображал любезную улыбку, а этот пламенный умудрился вложить то же самое в абсолютное равнодушие. Фрерс непроизвольно сжал кулаки. А на лице Сэйти промелькнула тень и явственно, слишком явственно проступила Древняя Кровь — и отступило на задний план все, скрывающее ее: и изумрудный цвет волос, и оранжевые очки, и желтая сигарета в зубах, и бандитское выражение лица. Низкородные снова выдохнули, а Фрерс замер, ожидая, что в следующую секунду на него взглянет уже не Сэйти, а владычица. — Привет, пламенный, — сказала Сэйти. — Чики тебе покажет, где у нас хаос-модули. Пламенный, его звали Кирэн, кивнул и пошел за возбужденным Чики. Последующие несколько дней пламенный вел себя тихо и отстраненно, практически ни с кем не разговаривая, даже с Инуи, который, как решил Фрерс, конечно же не был никаким его товарищем. Наверное бывший слуга, сохранивший верность своему господину даже в падении. Казалось бы, инцидент был исчерпан, и все вернулось на круги своя, но Фрерс постоянно себя чувствовал, как внутри дестабилизировавшегося заклятия.