Rainy Spell (Сезон дождей)

На влажной земле отчетливо проступали следы ног. Несколько раз ему доводилось ночевать на верхушке относительно безопасного дерева, но проводить ночь в пути все же было для него делом нечастым. Возвращающийся из дальнего пути Лухан пару раз встречался взглядом с парой мерцающих в темноте глаз. Один раз это было травоядное животное, один раз – плотоядное. Ему повезло, что в запасе у него был пистолет. Он был весь в чужой крови, а от ее запаха гудело в голове. Лухан даже представить себе не мог, как он выглядел сейчас. С каждым шагом идти становилось все тяжелее. Он не просто вымотался. На плечи непосильным грузом давили угрызения совести от того, что, будучи командиром отряда, он не смог сохранить самообладание и убил ни в чем не повинного мирного жителя. В ушах звучал плач безутешно рыдающей девушки. Подумав, что он собирается убить Лэя, Лухан причислил мужчину к врагам, когда тот, напившись, набросился на Лэя, держа в руках бутылку, которую Лухан принял за оружие. Но громкий плач ребенка на спине у девушки пробудил в Лухане затаившиеся в глубине воспоминания. Этот ребенок потерял отца, как и Лухан когда-то. Предрассветный месяц сильно пошел на убыль. Лухан посмотрел на него и рассчитал время – 2 часа ночи. Перед ним открылась тропинка, ведущая вглубь густо растущей чащи леса, тронутого ночной росой. В примелькавшемся месте Лухан, привычным движением руки два или три раза скрестил пальцы. Знакомый свет трижды продолжительно мелькнул ему в ответ. Первый раз для того, чтобы идентифицировать личность, второй – в знак того, что в лагере спокойно и нет никаких происшествий, последний – для установления радиосвязи. Вернулся – Лухан облегченно выдохнул. Перед глазами как на ладони предстал лагерь, погрузившийся в темноту. Стоявшие по обе стороны лагеря несколько постовых поприветствовали Лухана условными знаками. Слегка кивнув, он спокойно миновал вход и почувствовал, как напряжение сменяется облегчением. Он ощутил, как скопившаяся усталость моментально навалилась на него. Он решил, что отчитается позже, а сейчас необходимо хоть немного отдохнуть. Развернувшись, он направился было в душевую, но остановился на полпути. В глаза бросилась макушка человека, который сидел, опершись спиной о дерево у входа в лагерь и закутавшись в одеяло. Коротковатые, мягкие волосы полностью промокли от предрассветной росы. Лухан сразу понял, кто перед ним. У основания дерева, скукожившись, спал Минсок. Лухан замер от совершенно неожиданно представшей картины. На миг он не поверил своим глазам, но это точно был Минсок. Лухан тихо присел прямо перед ним и стал украдкой за ним наблюдать. Глядя на мокрые от росы волосы, он вдруг понял, как много времени прошло с тех пор, когда он в последний раз видел Минсока. Лицо, которое наполовину скрывала пухлая рука, было очень нежным. Было ясно, что если он взял с собой одеяло, то вышел не случайно. Лухану было непонятно, зачем он оставил безопасную комнату и вышел ко входу в лагерь. Казалось, он ждал кого-то, но такое едва ли могло случиться. Насколько ему было известно, никто кроме него не должен был больше вернуться с операции сегодня. Неужели он ждет меня? – подумал Лухан и неосознанно отрицательно покачал головой. Быть такого не может. Перед глазами живо восстановился образ Минсока, пугливо прятавшегося при одном только виде Лухана. Наверняка, Чен ошивается где-то рядом, и Минсоку ничего не оставалось, кроме как выйти тоже. Лухан решил в первую очередь разбудить Минсока и осторожно потряс его за плечо. Почувствовав признаки кого-то рядом, Минсок с трудом поднял отяжелевшие веки. Мутный ото сна взгляд вмиг прояснился, и его глаза округлились, увидев перед собой Лухана. - Э…эм… - Минсок поспешно пошевельнулся, отползая назад. Однако тело, долгое время пребывавшее в одном положении, совершенно не хотело его слушаться. - Ах… - услышав болезненный стон, Лухан стал разминать мышцы на затекших конечностях Минсока, несмотря на явные протесты последнего. Закончив с руками, он стал массировать ему голень. Казалось, по телу снова зациркулировала кровь, и, стараясь абстрагироваться от сопровождающей это ощущение саднящей ломоты, Минсок внимательно смотрел на Лухана. Цел ли? – он поспешно осмотрел его с ног до головы еще раз. В глаза бросилась до неузнаваемости пропитанная кровью одежда. В черно-красных пятнах были эти длинные утонченные руки, лицо, нет, все тело было в них. Была ли это кровь Лухана или чья другая – узнать это не представлялось возможным. От резко повеявшего от Лухана запаха крови, Минсок снова испугался. - Почему ты спишь в подобном месте? - У тебя… кро… кровь… Голос Минсока еще не отошел ото сна до конца и хрипел. В его круглых глазах читался страх. Вид Лухана, пропитавшегося черно-красной кровью, напомнил ему о кошмаре, случившемся совсем недавно. Перед глазами живо предстали трупы, которые только-только стали реже всплывать в его сознании. Он попятился назад, приложив все усилия, чтобы сдвинуть с места тело, к которому еще не до конца вернулись силы. Увидев это, Лухан отпустил его голень, которую до этого сжимал в руках, разминая. - Что, боишься? Донесшийся голос показался ему сухим. Минсок не мог вымолвить ни слова. Глубокий взгляд потемневших глаз на бледном, равнодушном лице, освещенном лунным светом, внимательно изучал его. Глаза, казавшиеся бездонной пропастью. Избегая этого взгляда, Минсок невольно опустил голову. Заметив это, Лухан усмехнулся и, приподнявшись, сказал: - Возвращайся и ложись спать. Услышав эти слова, Минсок мигом пришел в себя: - Нет, я…- он поспешно поднял голову, возражая, но, Лухана уже не было рядом. От быстро удаляющейся спины Лухана, росла длинная утомленно-одинокая тень. Он должен был сказать, что, вообще-то, вышел не для того, чтобы заснуть здесь. Он должен был спросить, не поранился ли Лухан до крови, в порядке ли он. Он должен был рассказать, как сильно волновался и ждал его, но, столкнувшись лицом к лицу с Луханом, не смог даже рта раскрыть. - А… Как идиот… Минсок хлопнул себя по лицу. Кончик носа заломило от боли. Перед глазами всплыло твердое выражение лица спрашивающего, страшно ли ему. Минсок хотел рассмеяться, но настроение было таким, словно он хотел заплакать. Сегодня ему было необходимо потратить много мыла. Да и времени на то, чтобы смыть с себя неисчезающий запах крови, ушло намного больше обычного. Переодевшись и высушив полотенцем голову, Лухан прилег на кровать. Но спать не хотелось. Лухан, пошарив, достал из коробки под кроватью бутылку какого-то пойла. С грустными мыслями он направился к месту во дворе лагеря, где обычно разводили костер. Интересно, за три уже перевалило? – гадал Лухан, глядя на склонившийся месяц. Ядовитый алкоголь, который он пил так давно. Как только он отпил первый глоток, в голове зашумело. Треск костра звучал как аккомпанемент в этой ночи. Бывают и такие дни, - подумал Лухан. Дни, когда с самого начала до самого конца все идет не по плану, дни, когда вообще не понимаешь, как такое в жизни может произойти, дни, когда полностью изолирован от мира, когда чувствуешь себя абсолютно одиноким – да, бывают такие дни. Но такие дни, очень-очень редко, но ждешь, когда сносить все остальное становится тяжело. Такие дни. Лухан неспешно переваривал произошедшее сегодня. Был человек, чье лицо он хотел увидеть утром, но не смог. Из-за случайного происшествия он нарушил жизненный принцип, благодаря чему провалил операцию, а по возвращению встретил испуганный взгляд, ожидающий его самого. Еще в семнадцать, после того дня, он понял, что убийство является неотъемлемым условием естественного отбора. Если не можешь убивать – не сможешь и жить. Особенно на войне, где важным фактором служило то, что ты не знаешь семьи убитых и, следовательно, не можешь избавиться от комплекса вины за совершенное. Но сегодня было по-другому. Образ матери и сына наложился на его собственный и образ его матери, образовав совершенно новый. Даже если ему этого не хотелось, перед глазами стояла эта картина. К тому же, происшествие с Минсоком. Как только его мысли переместились в том направлении, Лухан опрокинул в себя алкоголь из бутылки. Едкая желтоватая жидкость хорошо пошла. Минсок осторожно пробрался к себе в комнату и, убедившись, что Чен крепко спит, взял свою долю вяленого мяса и сушеных фруктов и направился во двор лагеря. Он ждал возвращения Лухана возле его комнаты. Вернувшись в комнату, Лухан очень скоро вышел оттуда во двор, сжимая в одной руке бутылку с алкоголем. Увидев это, Минсок быстро приготовил закуски и вышел к нему. В лунном свете сидящий в одиночестве Лухан имел вид печальный и жалостливый. Лишь потрескивание дров в костре нарушало тишину, обволакивающую его со всех сторон. Холодное равнодушие на его лице теперь сменилось сожалением. Минсок, собравшись с духом, тихо приблизился к нему. Однако Лухан не пошевелился даже тогда, когда Минсок вплотную подошел к нему и присел рядом. Он лишь пил, направив взгляд в даль леса. Ветер разносил едкий запах алкоголя. - Даже не закусывая… - проворчал тихо Минсок, положив у ног Лухана тарелку. Лухан, даже не глядя, сделал еще глоток. Немаленькая бутылка опустела уже наполовину. Откуда начать разговор? Минсок внимательно следил за Луханом. На какое-то время между ними повисла тишина. Изредка доносился шум крыльев птиц в ночи. Первым прервал затянувшуюся тишину Лухан. - Ты меня не боишься? Это был очень неожиданный вопрос. Лухан как и прежде, казалось, смотрит только вперед. Он спрашивает так, потому что я повел себя так у ворот, - мысли Минсока потяжелели. Даже если так, то я не должен был подать вида, - мучась угрызениями совести и коря себя, Минсок медлил с ответом. - Ну, в самом начале боялся… а! нет! в самом начале подумал, что ты ангел… а потом… - … - … немного, боялся. Поняв, о чем он, Лухан горько усмехнулся. Минсок украдкой наблюдал за ним. В глаза бросался печальный взгляд, который сильно выделялся на лице, освещенном лишь бликами красного костра. Глубокий темный взгляд его не был иллюзией. Сколько он пережил, чтобы выжить. Почему я понял это только сейчас. Минсок тихонько начал говорить то, о чем постоянно хотел поведать, то, что обязательно должен был сказать. - Не знаю, что ты думаешь… - … - Но я очень переживал, что ты… не вернешься. Он тщательно подбирал каждое слово. Стараясь не смотреть на Лухана, Минсок медленно продолжал. Склонивший голову Лухан, снова поднял бутылку, но замер. Минсок недолго задержал свой взгляд на Лухане, но из-за упавшей челки, его выражения лица не было видно. Минсок думал о том, что не знал, что будет, если он совсем не нравится Лухану, но теперь, когда он пришел сюда, это уже не имело никакого значения – дороги назад не было. Он хотел хоть как-то утешить Лухана. Даже если я тебе не нравлюсь, ты нравишься мне. - Поэтому… постоянно ждал тебя. - … - Слава Богу, что ты вернулся цел и невредим. - … - Нелегко тебе пришлось сегодня? Сейчас все в порядке…? С трудом договорил Минсок. Ему казалось, что его сердце бьется с такой силой, что вот-вот оглушит его самого. Минсок тяжело перевел дух. Покрасневшее лицо не успокаивалось, он прикусил губу. Некоторое время Лухан молчал. Потрескивание костра и глухое уханье птиц, доносившееся из леса, заполняли собой тишину. Было слышно копошение неизвестных насекомых, живущих в траве. Минсок украдкой наблюдал за Луханом, словно ожидая чего-то. А когда Лухан неторопливо поднял голову, глядя прямо на него, Минсок не отвел взгляда. Он и представить не мог такой ситуации в обычной жизни. Важнее многословной речи стал взгляд, таящий в себе миллион вещей. Старавшийся не отводить взгляд от Лухана, Минсок почувствовал, как в уголках глаз понемногу собирается влага. И в тот момент, когда он подумал, что совершенно потерялся в этих бездонных глазах, Лухан тяжело выдохнул. Тонкие пальцы обвились вокруг шеи Минсока и притянули его к себе. Влажный язык грубо облизал губы Минсока и вторгся в его рот. Минсок закрыл глаза. Он ощутил во рту острый привкус алкоголя. Второй раз. Никто не говорил никому, что любит или нравится, но никто этих слов и не ждал. Как только они ворвались в комнату Лухана, он прижал Минсока к стене. - А…, - Лухан приглушил его стон поцелуем. Сдерживать чувства было невозможно. Изучив языком ряд зубов, он переключился на шею, а затем стал покусывать его ухо, отчего Минсок задрожал всем телом. Задравшаяся футболка обнажила тело, которое плавилось под нежными, но настойчивыми прикосновениями Лухана. Все это было диаметрально противоположным первому разу. С каждым прикосновением тело горело как от ожога. Сдерживая стоны, Минсок едва перевел дыхание, как в его губы впились снова. От грубого поцелуя Минсок все же не смог сдержаться и тихо застонал. Казалось, жар распространился по всему его телу. - Не сдерживайся, все хорошо. Донесшийся до ушей шепчущий голос был сейчас особенно низким. Лухан скинул с кровати кое-как брошенное одеяло на пол и снял с Минсока футболку. По сравнению с первой встречей, он очень сильно похудел. Легший поверх одеяла Минсок, закрыл лицо обеими руками. Лухан схватил его руки и поцеловал их. По сравнению с руками ровесников, руки Минсока были достаточно маленькими. Слегка прикоснувшись к пухлой щеке, он снова потянулся к его губам. В отличие от первого раза, Минсок очень живо откликался на ласки, отчего у Лухана сладко затянуло в низу живота. Разорвав поцелуй, Лухан спустился ниже и прикоснулся губами к груди Минсока. Обведя языком кружочек соска, он слегка прикусил его. Коротко застонав, Минсок сжался. - Больно? Но покрасневший Минсок отрицательно замотал головой. Как только Лухан сбросил одежду, показалась раненая рука. Увидев рану, которую до этого скрывала повязка, Минсок не мог отвести от нее взгляд, но как только рука Лухана опустилась вниз, Минсок неосознанно вскрикнул, замерев. Дело было даже не в том, что он не привык к тому, что кто-то другой касается его. Первым отреагировало тело, которое связывало это с плохими воспоминаниями. Лухан прекратил, внимательно изучая Минсока. Тусклый лунный свет пробивался в комнату, смутно освещая лицо Лухана. Затуманенный возбуждением взгляд Лухана вдруг стал спокойным и серьезным. Этот взгляд словно спрашивая разрешения, выглядел немного печальным. Минсок осторожно поднял руку и коснулся его лица кончиками пальцев. Минув крепкий упрямый лоб, он слегка коснулся длинных густых ресниц – Лухан прикрыл веки. Руки Минсока скользили по линиям его скул, изучая. Как только его пальцы провели по шраму на губе, Лухан открыл глаза. Встретившись глазами, Минсок притянул Лухана за шею и неумело завладел его губами. Удивленный Лухан на секунду замешкался, а затем снова закрыл глаза. В этот раз не так грубо, – подумал Минсок. Однако это было по-прежнему болезненно, как и в первый раз. Несмотря на то, что Лухан растянул его пальцами, этого было мало. Как только Лухан стал входить в него, Минсок вскрикнул и выгнулся. - Все еще… Расслабься, - тихо прошептал Лухан ему на ухо. От его горячего дыхания, казалось, стало легче. Минсок закусил губу и заглушил в себе стоны. Лухан, обхватив его бедра, продолжил медленно входить в него. Он почувствовал незнакомое чувство заполненности. Неужели… у всех так? – Минсок, переводя дыхание, задумался. - А… - он все же не сдержал стона, когда Лухан вошел в него до конца. Остановившийся, чтобы перевести дыхание Лухан смахнул с лица Минсока выступившие слезы. - Если тебе больно, то не сдерживайся, все в порядке. Как только Минсок слегка приоткрыл глаза, Лухан закинул его ноги себе на плечи. Почувствовав его еще глубже в себе, Минсок задрожал всем телом. Меж дрожащих губ ворвался властный язык Лухана. - А… ах… ах.. а… - даже крепко сцепив зубы, Минсок не мог сдержать стоны. Все это время он обхватывал шею Лухана. Боль была все еще сильнее наслаждения. Несмотря на все заботливые усилия Лухана причинить ему как можно меньше боли, с каждым движением колючее жжение не становилось меньше. Как только фрикции участились, Минсок перестал контролировать свои стоны. Боясь, что кто-то может зайти, он уткнулся лицом в шею Лухана. Лухан же, подняв голову, заглушил всхлипы поцелуем. Неизвестно, сколько времени прошло. В последний раз войдя до конца, Лухан повалился всем телом на Минсока, который почувствовал, как что-то теплое распространяется по его плечу. Там располагалась голова Лухана. Когда Минсок осознал, что слезы, скользящие по его плечу, принадлежат Лухану, он закрыл глаза и обвил рукой его тонкую талию. Некоторое время они оба, словно сплетясь телами, не двигались. Соприкоснувшись телами, они чувствовали сердцебиение друг друга. До Минсока доносилось слабо подрагивающее дыхание Лухана. Он знал, что это не от недавно перенесенного удовольствия. Минсок осторожно посмотрел на лицо Лухана и крепче сжал его в своих объятиях. - Все будет в порядке… - тихо прошептал он. Лухан некоторое время не мог поднять свою голову от плеча Минсока. Меж занавесок слегка проникал свежий предрассветный ветер. Температура вспотевших тел понемногу стала приходить в норму. Минсок все так же не отпускал Лухана. На незнакомой земле мерно протекала ночь, принадлежащая двум, переставшим, наконец, быть незнакомыми друг другу.