Ты — все, что у меня есть

1985 год. Деревня Россошки, г. Волгоград, СССР.

      Лето сороковой годовщины со дня Великой Победы Советского Союза оказалось аномально жарким. Целыми сутками в области южного города-героя стоял невыносимый зной. Растения гибли, воды едва хватало на содержание полей, которые периодически принимались гореть из-за сильно сухого воздуха.       Деревня Россошки находилась далеко от любого водоема, которыми омывался Волгоград: даже самый ближайший Россошкинский пруд находился в десятках километрах от деревни. К слову, в то лето, этот пруд полностью высох.       В роковой для деревушки день, тракторист Альян Романов по настоянию своей жены, домохозяйки Анастасии, возился в погребе, прилаживая в небольшом подземном помещении несколько новых полочек. Что-то намурлыкивая себе под нос мягким голоском и периодически поглядывая на спящую в люльке годовалую дочку, Анастасия убиралась на кухне. Смог, который держался над деревней вот уже несколько дней, мешал жителям выходить на улицу, заставляя страдать от духоты в закрытых домах.       Поэтому нисколько не удивительно, что никто не заметил быстро летящего на деревню пожара со стороны пшеничных полей. Огонь стремительно налетел в деревню, гонимый южным ветром по высохшим стеблям.       Убрав выскочившую из-под платка прядь волнистых волос медного цвета, женщина, почувствовав неладное, выглянула в небольшое окошко, скрытое за тонкими льняными занавесками. В этот самый момент произошло сразу несколько вещей: сердце Анастасии резко ушло в пятки, заставив заструится холодную кровь по венам, и по деревне пронесся отчаянный крик застигнутых врасплох жителей.       Схватив из люльки ребенка, Анастасия потратила две драгоценные секунды, чтобы крикнуть мужу, все еще копошившемуся в погребе. Подскочив к входной двери, женщина тут же устремилась назад, закашлявшись от удушающего черного дыма: огонь уже охватил веранду и стремительно продолжал поглощать в свои адские языки пламени дом Романовых, который был самым крайним в деревне, самым ближайшим к полям.       Повинуясь слабому инстинкту, Анастасия забежала на второй этаж и распахнула широкие створки спальни. Знойный ветер сорвал с ее головы платок, взлохматив рыжие волосы. Она подавила крик и прижала к груди младенца — внизу полыхало пламя, которое уже успело перекинуться на следующий дом. Женщина с ребенком оказались в ловушке.       Из соседнего хутора на улице выбежал молодой парень, которому было не больше двадцати лет. Он скинул с себя горящую куртку, с помощью которой, видимо, смог прорваться сквозь плотный огонь. Чертыхнувшись на горящий дом, в котором остались его родители, парень случайно посмотрел наверх — на то самое окно, в котором стояла глотавшая слезы Анастасия.       — Настасья, прыгай, — парень, преодолевая страх, подбежал настолько близко, насколько позволял огонь. — Я поймаю!       — Ваня, — прошептала женщина пересохшими губами.       Она пригнулась и как можно аккуратнее перебросила в руки молодого человека сверток с плачущей девочкой, моля Бога, чтобы Иван смог поймать дочь.       Юноша прижал ребенка к себе, защищая девочку от всполохов огня, которые трепал ветер. Ему пришлось отступить назад на несколько шагов, чтобы пламя не тронуло его.       — Ваня, позаботься о Наташе, прошу! — закричала Анастасия, содрогаясь в рыданиях.       — Я клянусь, — Иван закашлялся.       Женщина, закрывшись руками от огня, нырнула внутрь дома, полностью отдав себя пламени. Ее муж, Альян, даже не смог подняться наверх, практически мгновенно задохнувшись от дыма в погребе.

1989 год. Милютинский переулок, 9, Москва, СССР.

      Пятилетняя рыжеволосая девочка, вздохнув, подошла к небольшому черно-белому телевизору, где только что закончилось очередное балетное шоу, и нажала на черную кнопку, выключая его.       — Наташа! — входная дверь хлопнула, и небольшую квартирку огласил зычный мужской голос. — У меня для тебя сюрприз!       Девочка вышла в коридор и тут же была подхвачена на руки Иваном Безуховым, человеком, поклявшимся ее матери спасти Наташу.       — Я только что из балетной школы, — улыбаясь, произнес Иван. — Тебя взяли в первую группу! Ты сможешь заниматься балетом!       — Ваня, Ваня! — девочка крепко обняла мужчину за шею. — Спасибо тебе огломное пли огломное!       — Осталось выучить букву «р» и ты станешь совсем взрослая, — пошутил мужчина.       В то роковое лето Иван приезжал навестить родителей после того как дембельнулся из армии, где хорошо проявил себя в качестве шпиона. За это молодого человека приняли на работу в КГБ. Парню дали небольшую квартирку и платили неплохие деньги — этого было достаточно для воспитания девочки.       Подрастая, Наташа стала проявлять интерес к балету, не пропуская по черно-белому телевизору ни одного выступления. Не долго думая, Иван отдал девочку в балетную школу.       Наташа хорошо училась в школе, была спортсменкой и балериной, помогала приемному отцу по дому. Она интересовалась шпионской работой Ивана, и проявляла интерес к его роду деятельности.       Когда девочке исполнилось семь лет, Советский Союз распался, и КГБ перестало существовать. Иван оказался без работы. Более того, найти новое, хорошо оплачиваемое место было очень не просто. В стране совершался великий переворот, люди голодали, заводы и предприятия простаивали, покрываясь многогодовой пылью.       Мужчина зарабатывал мало, постоянно где-то подрабатывая, в конце концов, он запил. Стандартная ситуация — искать лечение в алкоголе. Не находить его, забываться, терять ниточки жизни.

1993 год. Милютинский переулок, 9, Москва, Россия.

      Дребезжащий звонок тренькнул пару раз и затих. Наташа сидела на подоконнике и смотрела в окошко на лютую зиму, так свойственную России. Девочка была укутана в шерстяное одеяло, и на ней красовалось три теплых свитера и штанишки с начесом, из которых она давно выросла. Просто за газ Безухов не платил уже несколько месяцев, за электричество, впрочем, тоже. Так что только кирпичные стены дома помогали поддерживать в квартире температуру всего на пару градусов выше, чем на улице.       Услышав звонок, Наташа, поеживаясь, прошла в коридор и отворила дверь. На пороге был высокий мужчина с такими пышными усами, что было странно, как он ухитряется дышать носом и не задыхаться.       — Добрый вечер, — поздоровался он низким тихим голосом. — Я Владимир Дрейков. Это ведь квартира Безухова, я не ошибся?       — Нет, — Наташа покачала головой и сделала шаг назад, пропуская мужчину в помещение. — Но если вы к Ване, то он опять нажрался в комнате и спит.       Мужчина удивился такой грубой речи девочки, но все же вошел в квартиру, сохраняя на лице вежливое выражение. Снова испытав шок, Дрейков выдохнул и обнаружил, что изо рта валил белесый пар.       — Да, у нас тут тайга, — усмехнулась Наташа. — Уж простите, чаю не смогу предложить, кажется, в чайнике вода заледенела, а газа у нас нет. Ваня говорит, что скоро будет, но тогда просто наступит лето, и вода не будет замерзать… — сказав это, девочка пожала плечами и кивнула в сторону комнаты. — Вам туда. Можете не разуваться, а то заболеете.       Не снимая даже теплых перчаток, мужчина, покачав головой, прошел в комнату и грубо растолкал спящего на старой прогнувшейся софе мужчину:       — Иван! Просыпайся!       Безухов поморщился, но все же открыл глаза:       — Мать твою, чего так холодно… Наташа!!!       Девочка тут же оказалась рядом и подала мужчине стеклянную бутылку, на четверть наполненную прозрачной жидкостью.       Владимир терпеливо подождал, пока Безухов похмелиться и спросил:       — Какого черта, Ваня? Как ты дожил-то до такого?       — Я талантливый, — произнес Иван, откладывая на пол опустевшую бутылку, которую тут же подобрала Наташа и вышла с ней из комнаты.       — У тебя же ребенок, Ваня, — проводив девочку взглядом, полным сожаления, цокнул мужчина.       — Володя, а что я могу? — хрипло спросил Иван. — КГБ развалилось в 91-м, я лишился всего. Меня не берут никуда, я едва зарабатываю гроши, когда мету улицы. Володя… ты помнишь, каким шпионом я был? А теперь…я пьяный бомжара.       — Ваня, — Владимир потрепал старого товарища за плечи, — я пришел спасти тебя из этого…       — Как? — Иван поднял красные глаза на Дрейкова.       — Послушай, мы со старыми ребятами из КГБ нашли возможность вернуться. Вернуться к нашей работе.       Безухов рассмеялся, а затем закашлялся.       — КГБ больше нет, Вова.       — Нет. Но есть Департамент Икс.       Иван удивленно посмотрел на товарища:       — Не может быть, — он медленно качнул головой.       — Может, — Володя улыбнулся, хоть этого и не было заметно под густыми усами. — Он сохранился, Ваня. С 54-го года он все еще существует. Холодов, ты же помнишь Димку? Теперь его сын главный в Департаменте.       За стеной комнаты раздался тихий скрип, выдавший маленькую девочку, подслушивающую весь разговор. Когда Иван Безухов впервые напился, он рассказал Наташе о секретном проекте, организованном группой шпионов КГБ, известному под названием Департамент Икс.       Этот Департамент начал свою работу после того, как его основатель, некий Дмитрий Холодов, вышел на формулу некой сыворотки, дарующей людям определенные сверхспособности. Он вернулся в СССР и создал организацию, занимавшуюся созданием советских супер-солдатов. В 1954 году у Департамента был один единственный успех — Зимний Солдат, которым являлся какой-то американский мальчишка, военный, считавшийся в США погибшим.       — Наташа, выходи, — позвал девушку Владимир. — Ты, Ваня, конечно, олух, что разболтал о Департаменте девочке, но… — Дрейков поманил пальцем Наташу, робко застывшую на пороге комнаты, — у меня есть кое-что для тебя, девочка.       Наташа подошла к двум мужчинами и тихонечко присела на раскладушку.       — В тот же год, когда был создан Департамент Икс, — принялся рассказывать Дрейков, — начал свою деятельность проект под названием «Академия Красной Комнаты». Целью этого проекта было воспитание глубоко скрытых агентов для проникновения в западные и восточные страны. Проект так же существует до сих пор. Когда распался КГБ, оба секретных подразделения попали под вопрос о существовании — людей не было, ресурсов тоже. Ваня, я предлагаю тебе отдать Наташу в Академию, а ты сможешь пойти работать в Департамент. Я поручусь за тебя, если ты пообещаешь больше не пить.       Иван посмотрел на загоревшиеся интересом зеленые глаза Наташи. Она всегда интересовалась шпионской деятельностью Безухова, девочка была хитрой, ловкой, а благодаря балету, который бросила из-за того, что не было возможности платить за занятия, она была девочкой спортивной и гибкой — все, что нужно для обучения в Академии.       Безухов, облизнув губы, кивнул в знак согласия.

2008 год, июнь. Центральное управление Щ.И.Т.а, Лонг-Айленд, Нью-Йорк.

      — Директор, вы хотели меня видеть? — Клинт переступил порог кабинета Фьюри, сложив руки за спиной.       — Да, именно поэтому моя секретарша вызвала тебя ко мне, — Фьюри отвернулся от панорамного окна и нажал на сенсорную кнопку где-то в середине своего рабочего стола. — Знаешь ее?       Клинт хмуро посмотрел на досье, крупно высветившееся на перпендикулярной от окна стене, где слева была подсвечена фотография рыжеволосой девушки с зелеными глазами. Ее губы нахально ухмылялись с профайла.       — Агент Романова, более известная как Черная Вдова, — произнес Клинт. — Слышал о ней пару раз, лично никогда не встречались. Прекрасный шпион, отличная подготовка к полевым операциям. И она мертва, — Бартон, дернув бровью, перевел взгляд на Директора.       — Да, о ее смерти шел слух по всем шпионским каналам, — кивнул Фьюри. — Ее готовили быть скрытым агентом с десяти лет. Ты знаешь, что такое скрытый агент?       — Шпион? — попробовал угадать Соколиный Глаз.       — Круче, — смачно произнес Ник. — Скрытый шпион это как шпион шпионов. Самый шпионистый из шпионов, и ей была она. Единственная из всего выпуска. Щ.И.Т. следил за ней. МОЛОТ, Weapon Plus, многочисленные операции по всей Европе, дочь Дрейкова, Департамент Икс и, наконец, Сан-Паулу — это все ее рук дело. И ты не хуже меня знаешь обо всем из этого досье, — Николас потыкал пальцем в стену. — И ты веришь, что она умерла?       Клинт промолчал, понимая, что Фьюри безусловно прав, и догадываясь на сто процентов, что Щ.И.Т. следил за Романовой даже после смерти.       — Мы никогда не упускали ее из вида, — подтвердил догадки Бартона Ник. — Но после своей смерти ей удалось исчезнуть даже из нашего поля зрения. Естественно, я ни на секунду не поверил в ее смерть и даже уже отчаялся найти ее, но мне повезло, — Ник нажал на еще какие-то кнопки на столе. — Эта фотография сделана вчера.       Клинт посмотрел на фото. Прислонившись к белоснежному столбу одной из арок здания Министерства сельского развития, среди прочего народа стояла невысокая девушка с собранными в высокий хвост черными волосами. Она смотрела темными и сильно подведенными глазами в сторону Венгерского Парламента. Но Соколиный Глаз безошибочно узнал в ней Наташу Романову.       — Что она делает в Будапеште? — поинтересовался Клинт.       — Не знаю, — Ник выдохнул. — Но раз она вылезла из своей черной норы, значит, на это были веские причины. Мои источники имеют подозрение, что у нее есть очень важная информация, и эта информация несет в себе возможную интервенцию. Причем Америка может оказаться в этом не последним участником. Я думаю, что Будапешт это точка переговоров. И боюсь, что в этом деле может быть замешана Россия, а может, Китай. В любом случае, Соколиный Глаз, я поручаю тебе как можно быстрее найти ее и забрать информацию.       — А что с Вдовой? — забрав со стола Директора папку с необходимой информацией, спросил Клинт.       — Ликвидировать, — отозвался Фьюри, вновь подходя к окну и складывая руки за спиной. — Это не обсуждается. Слишком живучая паучиха, нам не нужно от нее еще больше проблем.

2008 год, конец июня. Варошлигет, Будапешт, Венгрия.

      Соколиный Глаз бесшумно устроился за толстой колонной под мостом. С самого центра города агент Бартон проследил за Черной Вдовой, следовавшей, как верно предполагал Клинт, на «стрелку». На кого работала Романова, и с кем встречалась для передачи данных — Бартон не знал, это была для агента Щ.И.Т.а лишняя информация.       Положив стрелу с фиолетовым оперением на тетиву модифицированного лука, Клинт, замерев, напряг все свои слуховые и зрительные чувства.       Слышно было плохо, эхо под мостом сильно разгоняло децибелы, а из-за периодически проезжающего на мосту поезда метро создавалось много шума. Бартон тихо поменял свое положение, и теперь видел все, что происходило на «стрелке». Спортивная машина Черной Вдовы находилась к нему ближе всего. За ней стояла сама Романова, а перед женщиной находились трое мужчин в строгих дорогих костюмах. Два черных бронированных джипа, явно принадлежавшие им, были ровно запаркованы позади. И Клинту сразу не понравилась эмблемка на кейсе, лежавшем на торпеде одного из джипа. Ни один человеческий глаз не усмотрел бы за тонированным стеклом изображение: рыцарь с крыльями за спиной и нимбом, сжимающий в руках два пересекающихся меча.       Романова встречалась с СБУ.       Но ведь шпионка инсценировала собственную смерть, чтобы исчезнуть для СБУ. А теперь она снова заодно с ними? Что ж, репутация Черной Вдовы говорит сама за себя.       Но вдруг Клинт нахмурился. Наташа, видимо, совершив ошибку в разговоре, задержала руку с пистолетом за своей спиной и щелкнула затвором, снимая оружие с предохранителя.       Все произошло быстро. Клинт молниеносно вытащил из колчана вторую стрелу и уложил двух из трех агентов СБУ. Наташа и третий агент одновременно пальнули друг в друга из пистолетов. Романова четким выстрелом разнесла мужчине череп. А он успел прострелить ей бок.       Но Клинт знал — три агента это лишь пыль в глаза, за ними однозначно следили еще несколько оперативных групп СБУ. Соколиный Глаз быстро добежал до Наташи, которая полусидела, оперевшись на свой автомобиль. Она рукой зажимала рану, сдерживая кровотечение, а в уголке губы скопилась кровь. Вдова была шокирована двойным убийством агентов, тем более, что оружием выступили стрелы, а когда перед ней появился мужчина, полностью экипированный для полевых действий, девушка и вовсе ощутила позыв к панике, чего с ней не случалось уже много лет.       Агент Бартон помог Романовой подняться и положил девушку на заднее сидение автомобиля, а сам сел за руль. С громкими шлифами машина на скорости выехала из-под моста и помчалась на север города, в отдаленные спальные районы, где у Клинта была своя «норка».       Транспортное средство Бартон оставил в нескольких кварталах от невысокого многоквартирного дома, где Щ.И.Т. организовал для агента место проживания. За ними была слежка, от которой удалось оторваться, но СБУ не махнет рукой на ту, кто держал при себе ценную информацию, и которая живой смогла ускользнуть от них.       Романова потеряла сознание еще в машине и очнулась только под вечер, когда Клинт уже обработал ее рану, вытащив пулю, и уложил Наташу в кровать для отдыха.       Она очнулась тихо и сразу же обвела взглядом небольшое помещение, единственную комнату в маленькой квартирке. Клинт стоял к ней спиной, смотря в окно. Обе его руки были в карманах, с первого взгляда агент, спасший ей жизнь, был безоружен. Но Наташа знала — это не так. Девушка поморщилась от раны, которая начинала ныть из-за того, что действие обезболивающего заканчивалось. Черная Вдова поджала губы: в отличие от агента у нее не было никакого оружия. Более того, она лежала под одеялом в одном лишь белье и, кажется, футболке.       — Не советую нервничать, пытаться убежать или найти то, чем можно меня убить, — Клинт повернулся к ней лицом, которое девушка не могла разглядеть из-за света, бьющего в окно. — В конце концов, это даже будет не честно, ведь я твою жизнь спас.       — Зачем? — хрипло поинтересовалась Наташа, судорожно проигрывая в голове план побега.       — Ответ на этот вопрос я хочу узнать у тебя, — Клинт вышел из тени и оперся руками о спинку стула, стоящего перед кроватью. — Зачем я спас твою жизнь, агент Романова?       Наташа хмуро посмотрела на мужчину. Он не вызывал антипатии, скорее даже наоборот. Широкое лицо с добрыми серыми глазами, слишком добрыми для наемного убийцы. Но его усталое выражение говорило о том, что опыта в этом деле у него предостаточно: агент был уверен в себе, в своих действиях, вот только Наташа заметила, как нервно дернулась скула мужчины, когда сотовый телефон на столе вновь завибрировал.       — Спасать мне жизнь не входило в задание, не так ли? — поинтересовалась Вдова, ухмыльнувшись. — Наемник спас свою жертву вместо хладнокровного убийства?       — Я не наемник, — спокойно улыбнулся Клинт, но на вызов не ответил, нервничая до тех пор, пока экран телефона не погас.       Наташа прикрыла веки. Голова начинала неприятно болеть в височных долях, перед глазами периодически вспыхивали черные точки, а тело ломило, не говоря же о нарастающей ноющей боли в боку, где была рана.       Клинт, вздохнув, подошел к столу и взял шприц. Едва он вколол содержимое ампулы в руку девушке, как та провалилась в сон.       Она просыпалась и засыпала еще несколько раз. Клинт не спрашивал у нее ни о чем, она тоже отмалчивалась. Первые пару дней девушка была совсем слаба, затем силы начали приходить, и Бартон заставлял ее есть.       — Если ты не поешь, то умрешь.       — И твое задание будет выполнено, — упрямо съязвила Наташа.       — Не будет, — произнес Бартон, ставя на тумбочку около кровати еду.       Больше он не сказал ни слова, но Романова с усмешкой заметила: агент только что здорово оговорился, практически признавшись, что ему нужна была информация, которую Вдова должна была передать СБУ. Что ж, теперь у Наташи есть шанс сбежать живой.       — Дурочка, и куда ты собралась? — усмехнулся Клинт, отобрав у Романовой нож, с которым та попыталась напасть на мужчину. — Если тебе у двери не встретят агенты СБУ, то через дорогу найдут все остальные, кому ты успела всего за пару тройку лет перейти дорогу. А уж очередь явно будет длинной, как в девяностые за колбасой. Да, Наташа?       — Откуда ты знаешь? — шпионка сделала шаг назад, упершись ногами в спинку кровати.       — Погуглил, — пожал плечами Клинт. — Печально жилось в России после распада Советского Союза, не так ли? Но ты не знала об этом, ты была преемницей Кудриной, училась на убийцу…       — На скрытого агента, — нервно поправила Наташа, тут же понимая, что выдала себя.       Клинт коротко покивал.       — Мне нужна информация, которую ты несла СБУ, — сказал он прямо. — И я хочу знать, почему ты не отдала ее. Не очень верится, что ты сфальсифицировала знания, хоть твоя репутация не исключает такого поворота.       Вдова усмехнулась:       — Ну конечно, я отдам то, что тебе нужно, а через секунду в моей голове будет дырка от пули, — она в упор посмотрела зелеными глазами в лицо Клинта. — Сейчас я твоя заложница, и пока я молчу, я жива.       — Чем дольше ты молчишь, тем быстрее нас найдет СБУ. И тогда нас убьют обоих.       — Твоя жизнь меня не волнует, — честно отмахнулась Наташа. — Как и моя — тебя. Ведь ты спас меня только затем, чтобы получить информацию.       Клинт промолчал. Спорить не было смысла, Романова знала, о чем говорила. Кинув на кровать марлю и перекись, чтобы девушка перевязала рану, вновь открывшуюся из-за физической нагрузки, Бартон вышел из комнаты.       Романова плохо справлялась. Глубокая рана сильно кровоточила, да еще и находилась в таком месте, что самостоятельно дотягиваться до нее было трудно даже гибкой Наташе. Кое-как остановив кровь, шпиона почти смогла перевязать рану, но, вертясь, чтобы это было удобнее сделать, свалилась с кровати и, обессилев, просто зажала рукой дыру в своем теле.       Перед глазами Вдовы мысленно пронеслась вся ее жизнь. Казалось бы, она не прожила на этом свете и четверти века, а успела наделать столько дел, что место в аду ей было уже обеспеченно: vip билет в отдельный котел с личным мучителем. Ее руки были в крови по плечи, она почти с головой утонула в крови всех, кто ушел из этого мира по ее вине. Сколько раз ей приходилось уходить на дно, скрываясь от врагов? А она снова так отчаянно желала сбежать только затем, чтобы снова прятаться. Скрываться, боясь высунуть хотя бы кончик носа. Жить в страхе, что в каждую минуту в ее логово ворвутся враги, спать с пистолетом под подушкой и ножом, закрепленным на ноге. В Красной Комнате из нее вышибли всю человечность, все эмоции. И сейчас Черная Вдова дотронулась дрожащей рукой до виска и с удивлением посмотрела на подушечки пальцев, на которых была соленая влага.       Клинт, так же молча, вернулся в комнату, помог девушке лечь на кровать и перебинтовал рану. Наташа наблюдала за его действиями, машинально отмечая мягкость прикосновений и осторожность, с которой мужчина обращался с девушкой.       — На кого ты работаешь? — прошептала Романова.       — Что? — не понял Бартон.       — Организация? Я хочу знать, в чьи руки отдам, возможно, самую важную информацию, которая есть сейчас. Кроме ядерных кодов, пожалуй.       — Щ.И.Т, — коротко ответил Бартон. — Мы не Департамент Икс, мы не станем…       — Я знаю, что такое Щ.И.Т., — оборвала Наташа. — И я знаю, что давно у вас на мушке. SgOBS.       — Что это?       — Имя сервера, на котором лежит вся информация, — пояснила рыжая. — В ней заложена интервенция. Украина хочет использовать ее против Америки, туда бы влетели и южные страны Европы. Это привело бы к началу войны. Если ты пообещаешь, что Щ.И.Т. позаботиться о сохранности этой информации, чтобы до нее не добрались ничьи грязные лапы, я скажу тебе пароль и умру с чистой совестью.       Клинт взял со стола лэптоп и, пощелкав пальцами по кнопкам клавиатуры, подключился к удаленному серверу.       — Код? — спросил он, когда система потребовала пароль.       — 1985, — выдавила из себя Наташа, закрыв глаза.       — Так просто? — удивился Бартон.       — Римскими буквами, — уточнила Романова, когда система известила крупными красными буквами о неверном пароле.       «IIXVIIIV» ввел Клинт, и на экране закружился целый вихрь различный секретных данных, включавших в себя местоположения, досье, какие-то газетные вырезки и так далее. Клинт, не веря своим глазам, завис на сервере, совсем забыв про Наташу. И только ее слабый голос вернул Бартона в реальность:       — Теперь ты убьешь меня?       Черная Вдова сама не верила в то, что происходило. В ее голосе открыто читалась мольба. Она устала. Устала бегать, устала быть окутанной страхом, устала притворяться сильной. Опустившаяся темнота ночи погрузила маленькую квартирку в темноту, и только лишь свет экрана ноутбука освещал часть комнаты и лицо агента.       — Как тебя зовут? — снова спросила Наташа, понимая, что ответа не дождется. — Я хочу знать имя моего убийцы.       — Клинт, — ответил Соколиный Глаз. — Клинт Бартон.       — Агент Бартон, не мучай меня, — попросила Наташа.       — Почему? — поинтересовался Клинт. — Почему ты так легко вдруг передумала и позволяешь убить себя? Всего несколько часов назад ты пыталась зарезать меня и сбежать.       Наташа вздохнула:       — Ты ведь читал мое досье, ты все знаешь.       — В досье ты выглядишь бесчувственной сукой, — честно сказал Бартон.       — Не могу сказать, что это не так, — Наташа потерла лицо ладонями, заодно вытирая со щек влажные дорожки.       — Расскажи мне, — попросил вдруг Клинт. — Расскажи свою историю, — он сам не понимал, зачем просит об этом.       — Моя исповедь тебе не понравится, — хмыкнула Наташа.       — И все же?       — Что ж, — шпионка подняла взгляд и встретилась с серыми глазами Бартона. — Моя история начинается с Красной комнаты…